Разучились мы бояться крови,
Потому что мясо на прилавке,
Не в лесу, не в поле и не в небе,
Не в хлеву, где тоже были души.
И когда под небом ненаглядным
Мы в ботве под бомбами братались,
Словно в яслях, в бороздах дремучих
Прятался со мною поросёнок,
Правнук вепря, - в зелени мясистой
Тело человеческого цвета.
Яшку на веревочке водил я.
В огороде по своей природе
Поводырь и пастырь – однолетки.
И когда соскальзывал ошейник,
Уши трепыхались поросячьи
В луковом аду, в раю капустном,
Якобы съедобные хоругви.
Год голодный, год бомбоубежищ.
Этот визг до белого каленья,
Чтобы до седьмого поколенья
Откликаться каждой каплей крови.
Удивительно, Владимир Борисович, я только что прочитал первый четверик из этого стиха в Шестом дне "Семи дней творения" и полез искать его полный текст в сети, и вот он, как своевременный подарок, да ещё и датированный 2023 годом, хотя написан он больше тридцати лет назад. Тема для меня болезненная, каждодневная и никогда неиссякаемая и нерешаемая настолько, о что я совершенно зримо понимаю - о Рае мечтать мясоедам не приходится, и всех нас ждёт тяжкая расплата за убийство живых душ. А что писал Федосий Печерский князю Изяславу Ярославичу про убийство животных на Пасху Христову? - можно и нужно. Это ужас, в котором мы живём до сих пор. Ужас убийства на праздник.
Доброго Вам здравия с Татьяной Владимировной вместе.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.