Через Ла-Манш. Из Сильвии Плат

Через Ла-Манш*

На  палубе, насилуемой  штормом, концерт кошачий ветровых сирен;
Кренясь и содрогаясь под любым ударом, наш хлипкий  пароход
Настырно продирается вперёд, в безумство, в яростную тьму,
Упрямый его  корпус избивают штурмующие волны.
Мы, под бичами брызг, их принимаем вызов,
Вцепившись в поручни,  глядим вперёд, сощурясь; гадаем, как же долго

Насилие такое может длиться;  а за бортом бесстрастный  видит   взор
Голодные,  шеренга за шеренгой наступающие,   волны.
На нижней палубе лежат сраженные морской болезнью пассажиры,
Блюющие в оранжевые миски;
Какой-то беженец среди багажной клади,  одетый в чёрное, скукожившись,  дрожит,
Страдание тая под строгою    личиной.

Вдали от тошнотворно-сладкой вони несущего погибель ветра,
Которому другие наши спутники сдались,  мы мёрзнем,
Дивясь необычайной бесшабашности  природы:
Ну есть ли наилучшая возможность пощекотать натянутые нервы,
Чем противленье  этому напору, шальным зарядам  ледяной крупы,
Что  с нами борются, как ангельская  рать;  ничтожность шанса

Гавани достичь, пройдя через разгул стихий,  осмеивает нас,
Дабы  вселить отвагу. Матросы в синих робах пели, мол, будет наш вояж
Исполнен  солнца, белых чаек, лучащимся фазаньими цветами будет море,
Но вместо этого явились спозаранку угрюмые утёсы 
За нашим продвижением следить, а а это время небо 
Створаживалось облаками; белели меловые скалы

В зловещем свете дня, сулящего крушенье.
Свободные по прихоти беды от общего недуга,
Свалившего собратьев наших с ног,  мы принимаем
Комично-героические позы,  скрывая просыпающийся страх
Пред поразительною этой  заварухой, которой  человек не может управлять:
Повержены и кроткий, и гордец; неистовая сила без границ

Любые сокрушает стены; разорены именья, разграбленные на виду у всех. 
Мы, понуждаемые чувством долга, зовом крови,
Единственным пренебрегая шансом на спасенье,
Негласный  исполняем договор; быть может,
Совсем ненужное, бессильно беспокойство, но к действию оно влечёт:
Поднять и поддержать седую голову  лежащего ничком мужчины.    

Вот так плывём к чужим мы  городам, проспектам и домам,
Где памятники прославляют геройские дела войны и мира;
Опасностям  былым пришёл  конец:
Зелёные явились берега; к нам возвратились имена, поклажи;
Непродолжительная наша эпопея вхожденьем в док была завершена.
Моральный долг не выжил по прибытьи: по трапу мы спустились чужаками.

1956   

*В стихотворении описано плавание СП через Ла-Манш во Францию в декабре 1955 г., которое она совершила в компании своей кембриджской приятельницы Джейн Б.Кобб.

* * * * * * * *

Channel Crossing

On storm-struck deck, wind sirens caterwaul;
With each tilt, shock and shudder, our blunt ship
Cleaves forward into fury; dark as anger,
Waves wallop, assaulting the stubborn hull.
Flayed by spray, we take the challenge up,
Grip the rail, squint ahead, and wonder how much longer

Such force can last; but beyond, the neutral view
Shows, rank on rank, the hungry seas advancing.
Below, rocked havoc-sick, voyagers lie
Retching in bright orange basins; a refugee
Sprawls, hunched in black, among baggage, wincing
Under the strict mask of his agony.

Far from the sweet stench of that perilous air

And marvel at the smashing nonchalance
Of nature: what better way to test taut fiber
Than against this onslaught, these casual blasts of ice
That wrestle with us like angels; the mere chance

Of making harbor through this racketing flux
Taunts us to valor. Blue sailors sang that our journey
Would be full of sun, white gulls, and water drenched
With radiance, peacock-colored; instead, bleak rocks
Jutted early to mark our going, while sky
Curded over with clouds and chalk cliffs blanched

In sullen light of the inauspicious day.
Now, free, by hazard's quirk, from the common ill
Knocking our brothers down, we strike a stance
Most mock-heroic, to cloak our waking awe
At this rare rumpus which no man can control:
Meek and proud both fall; stark violence

Lays all walls waste; private estates are torn,
Ransacked in the public eye. We forsake
Our lone luck now, compelled by bond, by blood,
To keep some unsaid pact; perhaps concern
Is helpless here, quite extra, yet we must make
The gesture, bend and hold the prone man's head.

And so we sail toward cities, streets and homes
Of other men, where statues celebrate
Brave acts played out in peace, in war; all dangers
End: green shores appear; we assume our names,
Our luggage, as docks halt our brief epic; no debt
Survives arrival; we walk the plank with strangers.

1956