Эсфирь. Из Рильке

Семь дней старались расчесать служанки
ей волосы, чтоб вычесать останки
напастей, от которых тяжело;
несли на воздух это в спешке рьяной,
вкушали сами прах с приправой пряной,
шли дни за днями, а потом пришло

ей время в нарушение запрета,
как мёртвая с того приходит света,
туда пойти, преодолев боязнь,
и опершись на дам своих придворных,
к нему, карающему непокорных.

Но так сиял он, что воспламеняло
сияние рубин в её венце,
её среди рабынь переполняло
блистающее на его лице
величие, в котором власть видна,
а между тем она попала в плен
тех малахитово зелёных стен,
где гибель ждёт. Не думала она,

что будет между столькими камнями
идти, отягощённая огнями
желаний царских, и, едва жива,

узрела, как в тумане, турмалин
престола, на котором властелин,
весь вещь, и весь – подобье божества.

Прислужница, к ней льнувшая законно,
терявшую сознанье поддержала,
и казни та не только избежала:
её коснулся скипетр благосклонно.