Стих, мой Бог. Из Рильке

Я из пульсирующих эпох;
с ними, в них я исчез.
Я песней был, и стих, мой Бог,
в ушах шумит, как лес.

Я в тихой простоте поник,
но голос мой целей,
когда, склонив смиренно лик,
молюсь ещё теплей.
Гнал ближних я за ветром вслед,
как звал бы я грозу,
крылами ангелов задет
там, где в Ничто впадает свет,
а Бог темнел внизу.

В древесной Божьей вышине
нет ангелам числа;
отлёт им видится во сне
туда, где Божья мгла.
Однако веруют они
в свет, а не в Божью тьму;
Денницу чествуя в тени,
льнут ангелы к нему.

Он выдаёт себя за свет,
царит в стране теней,
в ничто сожжённый, ввысь воздет,
он просится туда, где нет
мучительных огней,
Бог времени, он род луча,
он будит и слепит,
от боли бьётся, хохоча,
и жалобно вопит,
а время видит в нём врача
и власть его крепит.

А время – блёклая кайма
древесного листа;
времён сияющая тьма
для Бога нечиста,
и Бог, уставший от высот,
упал бы под откос,
когда бы не отверг он год,
и лес волос, Его оплот,
сквозь вещи произрос.