дети пахнут карамелью

Люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить. Аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

Патрик Зюскинд, "Парфюмер. История одного убийцы"


Дети  пахнут  карамелью, маслом, яблоком, зефиром,
кардамоном, мятой, мёдом, земляникой, свежим  сыром,
молочком  и  виноградом, апельсином  и  травой,
морем, розой, шоколадом  и  весеннею  листвой.

Королевство  пахнет  дурно: потом, кровью  и  навозом,
скверным  углем, старым  салом, острым  луком  и  циррозом.
Провоняли  церкви, реки, скотобойни  и  дворцы,
мясники, ткачи, калеки  и  святейшие  отцы.

У  смердящей  рыбной  лавки, рядом  с  Кладбищем  Невинных,
в  чешуе, на  грязном  блюде, в  перехлёстьях  пуповины,
новорожденный  младенец  заорал  в  толпе  зевак, —
без  воды,  без  полотенец.  Мать — на  плаху, под  тесак.

Появившийся  в  помойке, верещал, и  алчным  носом
двигал  хищно  и  упорно  в  направлении  отбросов.
Существо  росло  и  крепло  в  заведении  мадам,
ело  мясо, хлеб  и  репу, не  томясь  по  пустякам.

Выживал  среди  развалин, боли, страха  и  злосчастий,
одинок  и  уникален, утонув  в  тумане  страсти.
Оспа, корь, дизентерия  не  вредили  малолетке,
он  противился  стихиям, словно  клещ  лесной  на  ветке.

В  добровольном  заточенье, книге  запахов  блаженства
гном  Гренуй  придал  значенье, и  достигнул  совершенства.
Нос — отточен, словно  скальпель, страха  нет. Есть  цель  и  план.
Сотворить  решил  создатель  личный  запах, злой  дурман.

Захотев  себе  присвоить  человеческую  сущность,
гениальный  злобный  карлик  приготовил  совокупность:
нашатырь, мускат, касторка, уксус, соль  и  жжёный  рог,
сыр  гнилой, дерьмо  и  хлорка, яйца  тухлые, чеснок...

Вонь  ужасную  разбавил  солнцем, морем, летним  лугом
и  восторженно  приправил  ароматом  жарким  юга,
свежим  северным  дыханьем  и  восточною  красой,
тонким  трепетным  порханьем  смол  эфирных  и  сосной.

Одурманенный  триумфом, в  вакханалии  безумства
многоликий  отщепенец  продолжает  бал  кощунства.
Парфюмер  безумный  верен  юным  девушкам  из  сада,
молчалив  и  злонамерен, жизнь  крадёт  исчадье  ада

у  смуглянок  и  брюнеток, у  блондинок  белокожих,
у  невинных, юных, нежных, мягких, свежих  и  пригожих.
Золотую  нить — Лауру — оборвал  глухою  ночью,
аромат  украл  привычно, красоту  порвав  на  клочья.

В  Грасе  слёзы, стон  и  траур, в Грасе  звон  колоколов.
Наконец, изловлен  дьявол. Смерть  ему, — закон  суров.
Повелитель  ароматов  затопил  волшебной  властью:
от  парфюма  горожане  воспылали  грешной  страстью.

Нежность, радость  и  влюблённость  захлестнули  вдруг  людей,
и  возникла  убеждённость — невиновен  чародей.
Оправдали  парфюмера. Он  ушёл, палимый  зноем,
прямо к Кладбищу  Невинных, где  явился  в  свет  изгоем.

Возвратился  чёрный  ангел, веселится  грязный  сброд.
В  ход — ножи! И  все  останки  из  любви  сожрал  народ.

Дети  пахнут  карамелью...