Уоллес Стивенс - Две фигуры в густом фиолетовом св

Я также охотно приму ночного портье объятья,
Как всего лишь одну из лунного света
Влажную руку твою.

Голосом ночи и Фл’ориды будь для ушей моих.
Пусть потемками отдают слова твои, твои образы.
Сумерками речь наполни.

Говор не прекращай, хоть бы я и не мог его слышать,
Но в уме продолжал твою речь за тебя,
Сочиняя слова,

Ночи подобно, звуки моря творящей сквозь тишину,
Сочиняя из шорохов гула и мерных ударов
Вдруг серенаду.

Ты, шалунья, скажи, что на крышах замерли грифы,
И сквозь сон одним оком следят за паденьем звезды
За Ки-Уэст.

Пальмы, скажи, в синеве сплошной, разъяснились;
Хотя мглою и скрыты, яснятся – это свойство ночи,
А еще, что луна сияет, скажи.

(с английского)

Wallace Stevens
TWO FIGURES IN DENSE VIOLET LIGHT

 
I had as lief be embraced by the porter at the hotel
As to get no more from the moonlight
Than your moist hand.

Be the voice of night and Florida in my ear.
Use dusky words and dusky images.
Darken your speech.

Speak, even, as if I did not hear you speaking,
But spoke for you perfectly in my thoughts,
Conceiving words,

As the night conceives the sea-sounds in silence,
And out of their droning sibilants makes
A serenade.

Say, puerile, that the buzzards crouch on the ridge-pole
And sleep with one eye watching the stars fall
Below Key West.

Say that the palms are clear in a total blue,
Are clear and are obscure; that it is night;
That the moon shines.