Поэма без начала и конца. Часть вторая

…Врать не буду – скажу по совести:
Я не верю, что я молодой.
Мёртвым грузом легли условности –
Лишней линией на ладонь.

Сто дорог в сорняках – не скОсите;
Корни прячутся не в траве.
Безнадёжной застряли костью
В горле, в сердце и в голове.

Ты пойми – я же всё, всё чувствую…
Но язык – как предатель, скуп:
Ни на шаг – навстречу безумствию,
Ни на дюйм – откровенность с губ.

Мы с тобой говорили много –
О театрах, походах, снах,
Что мы оба не верим в бога,
О дурацких моих стихах –

И о прочих предметах важных,
Тех, что ставят себя на вид
И теряются…
                А однажды
Разговор зашёл о любви.

Он тогда,
               в полутёмном сквере,
Шёл на свет, тяжело скрипя.
Ты сказала,
                что мне не веришь.
В тот момент
                я прОклял себя.

…Дальше всё
                сошло очень мирно.
Гас фонарь, как сырой фитиль.
И почти до дверИ квартирной
Я в тот раз тебя проводил.

Мы расстались почти друзьями.
Мы ещё и теперь… почти.
…Этот фильм –
                он пЕред глазами,
На вступительных титрах замер,
Словно просит кого: «Прочти…»

Но зачем?
               Ты и так всё знаешь.
К жгучей теме притронусь лишь –
Ты куда-то вдруг ускользаешь…
Смотришь в сторону
                и молчишь.

Значит – врозь,
      значит –
            снова
                кАждый сам,
Хоть дотла сожги,
                хоть убей!..
Мне в такие минуты
                кажется,
Что условность есть и в тебе.

…А за окнами
                в землю сеяно
Солнце,
             но не стало темней.
Вновь травой становится сено,
Будто бы в наказанье мне.

Вновь к дворняге клеится пудель.
У котов – крышесносный цикл.
А по улицам
                ходят люди,
Как сиамские близнецы.

Нежно держат деревья суженых,
Никому теперь не согнуть…
В этой жизни
                каждому нужно
Нужным быть для кого-нибудь.

Ну, а я?
             Что же, я – ничей?
Нет, не верю, что я один!
Я – вода,
              я – лесной ручей,
Припади ко мне, припади!

Ты студёной испей воды;
Ты в теченье моё всмотрись.
Удивишься:
                ведь… это ты!
Подивись себе, подивись!

Ты…
       вот знаешь,
                когда Луна
В летний вечер глядит с небес,
В ясный трепет погруженА…
Посмотри – узнаёшь себя здесь?..

Лад ручьёв – говорливый лад.
Что промолвилось – не спасти.
Ведь, куда б вода ни вела,
Мы помолвлены…
                ты прости.

Это всё
            моё ремесло –
Призрак счастья в дрожании век.
Что в стихе отраженье нашло,
Прорастает во мне
                навек.

Это… это даже не грусть.
Это будет повеселей.
Это мой драгоценный груз –
Он меня придавил к земле.

Знаешь, кажется иногда:
Лифт,
          и я – его пассажир.
Я исход хочу угадать,
Нажимаю на этажи.

Остановка.
                Бесшумно скользя,
Раскрывается дверь –
                и вот
Смотрит прямо в мои глаза
Замурованный кем-то вход.

Но сегодня – не та статья.
Снова боль, но и боль не та ж.
Слышишь, слышишь –
                сегодня я
Нажимаю на твой этаж!

Неужели опять солжём?
Неужель не туда нажал?!..

Охлади мне сердце ножом.
Тяжело ему без ножа.

Я его, как цветок, приму,
Как медаль за выслугу лет.
Но… не делай так, ни к чему.
Мне и так
                уж недолго тлеть.

Лучше пусть до конца – один…
Ничего… Смогу… Устою…
Если я это сам породил,
Значит, как-нибудь и убью.

Это всё не беда… беда…
Что-то будет… не в первый раз…
Перейти в забытьё… Не так.
Забытьё… называют… транс.

С головой ухожу под лёд.
Станет
           если не штиль, то стиль.
…А любовь – она не умрёт.
Вот за это меня
                прости.