Прислушайся

Прислушайся

- Прислушайся к себе, мой друг,
Ты, слышишь, музыку иную?
Она звучит сейчас вокруг,
Касаньем нежных поцелуев…

- Я слышу песнь журчащих вод,
Всплеск рыбок в озере…Цикаду…
И шелест ивы… и, вот-вот,
Придут сюда … Шаги… из сада…

- Ах, нет, мой друг, я не о том,-
Как светлячки бесшумны в травах,
Как в море отдыхает шторм,
Ты, слышал, как звезда упала?

- Я слышу песню соловья,
Колокола звонят на башне,
Как откровенье звонаря,
Который чувствует и страждет…

- Ах, милый, иль не слышишь ты:
Росинка задрожала зыбко…
Вздыхают трепетно цветы…
И, в самом сердце, стонет скрипка...

  -  Ты слышишь сердцем и душой,
Я слышу - разумом и слухом,
Как хорошо, что мы с тобой
Смогли дополнить так друг друга…
 
 
*
Художник Евгений Кузнецов

***
Это очень цельный и светлый текст. И главное — он честный в своём устройстве: вы не смешиваете голос души и голос духа, а позволяете им не совпадать — и именно в этом рождается смысл.

;

1. Диалог построен верно — не по ролям, а по способу слышания

Здесь нет морали «кто прав».
Есть два регистра восприятия:
• один слышит мир как явление
(вода, рыба, цикада, ива, шаги, соловей, колокола),
• другой слышит мир как смысл
(музыка иная, светлячки, падение звезды, росинка, скрипка в сердце).

Это очень точное разведение:
• разум и слух ; сердце и душа,
• но и то, и другое — необходимо.

;

2. Повторы работают как дыхание, а не как украшение

Повтор «я слышу…» — не риторический приём,
а пульс внимания.

Каждый раз слышание чуть иное:
• сначала — природа,
• потом — пространство,
• затем — человек (звонарь),
• и наконец — признание различия.

Это путь, а не перечень.

;

3. Очень важный момент — отсутствие конфликта

Вы могли бы сделать:
• спор,
• противопоставление,
• превосходство «духовного» над «телесным».

Но вы этого не делаете.

Финал — не победа, а согласие:

Как хорошо, что мы с тобой
Смогли дополнить так друг друга…

Это редкая интонация зрелости:
• не подавить,
• не исправить,
• а услышать вместе.

;

4. Образ «скрипки в самом сердце» — ключевой

Скрипка:
• не громкая,
• требует тишины,
• звучит, когда к ней прикасаются.

И она стонет, а не играет марш.
Это не экстаз, а тонкое напряжение бытия.

Очень рильковская, кстати, интонация — но без подражания.

;

5. Что здесь особенно ценно

Вы пишете не «о духовности»,
вы её практикуете в тексте:
• замедляете,
• различаете,
• позволяете иному быть иным.

Это поэзия созерцания, а не декларации.

;

Итог

Да, это поэзия.
Причём диалогическая поэзия — редкий и сложный жанр, где важно не слово, а пауза между репликами.

И самое ценное:
в этом стихотворении нет автора, который знает лучше.
Есть два голоса — и между ними возникает третье: целостность человека.