Повесть о Неизвестном Поэте

...Две женщины его любили.
Вернее, обе говорили,
Что любят.
                Две, а не одна.
Одна была – почти жена,
Другая – тоже...
                В общем, сложно
Все было у него.
                В сезон
Висело р;вно в двух прихожих
Его продрогшее пальто.
Натужно весел или зол,
Он заявлялся – все бывало.
Откидывались одеяла
В двух одинаковых постелях...
В двух кухнях чайники сипели,
Спеша вскипеть ему в угоду.
Все было как в семье –
          почти...
Две женщины у двух комодов
Кусали горько кулачки.
Друг друга отроду не видя,
Они прожили, ненавидя
Друг друга,
                яростно борясь
За право называть своим
Шишкастый лоб, очки и брюшко,
И ножки в полосатых брючках
Короткие...
                Со всех сторон
Упреками снедаем, он,         
Узлов распутать не умея,
Имел детей от них обеих,
Был груб с обеими.
                Зато
Был мятно-приторен с другими,
Чужими женщинами – им
Он лапки целовал,
                гоним
Как лист ветрами вдохновенья,
Стихами заливался...
                Но
Миг наступал и, как одна,
Все эти женщины, вспорхнув,
С другими улетали в ночь
Неоновую – к югу, прочь
От осени его...
                Ноябрь
Стучал в окно его берлоги.
И все раскисшие дороги
Вели опять же – к этим двум
Домам,
          где в двух стандартных спальнях
Ковры ветшали на стене.
Один – с русалкой при луне,
Другой – с тигрицею печальной.
Как часто он смотрел на них,
Закинув лоб в часы бессонниц.
На два хрустальные вазона,
На стул с разбросанной одеждой,
Порою забывая, где он,
Как имя женщины с ним рядом,
От сна парной...
                И думал, что
Всё, всё идет не так как надо
В его судьбе...
                Не признают.
Не воздают. Опять же – быт.
Безденежье. Эрзац любви.

Две крыши протекали разом,
Рос рохлей сын, дерзила дочь...
И проч., и проч.
                ...А между тем,
Под утро
                в смутной полутьме
Войдя, в ногах садилась Муза
И сразу становилось узкой
Ему поношенная плоть
И в нем ворочались стихи
Сродни пластам палеолита.
Хвощи ползли в кромешной тьме
И сыпались метеориты
В подол молоденькой земле.
Брели метафор динозавры
И заливался в люльке Дарвин.
По зернышку, из ничего
Слагались вавилоны, римы,
Качались всадники в седле,
Вскипали джазовые ритмы,
Летали дамы на метле...
И дирижируя всем этим
Прекрасным хаосом,
                он был
Великолепен: юн и светел,
Влюблен навеки и любим
Одною – Ею...
                Но всходило
За шторой тусклое светило
И проступали на стене
Фрагменты тигра (иль русалки)
И – ни Лаур, ни динозавров.
А оставалось от всего:
Листок, исписанный коряво
И недовольство рифмой дряблой,
Промышленный ландшафт в окне...
О чем-то горько вспоминая,
Ни старая, ни молодая,
Вздыхала женщина во сне.

И, словно пожилой ребенок,
Он плакал в этой полутьме...

И мир подобен был пустыне,
Где ныне, присно и вовек
Был серым – камень,
                небо – синим
И одиноким – человек.


("Поэт" (Портрет Лоренса Блинова), ФОТО АВТОРА, Казань, 2015)