Ночлег в лесу. Продолжение С отцом по бруснику

-Ты был в лесу, когда приходет осень?

Ещё чуть чуть, и вот уже зима.

А видел как любви желают лоси?

И как от ревности, выходят из ума?

-Не видел, значет! Ну, тогда читай!

Я медлено, всю опишу картину.

В лесу живущую, безумную скотину.

Хотя быть может, это действует так чай!

Батяня спит, на лапнике пихты,

Укрывшись одеялом из терфила,

Терфил как одеяло, очень мило.

И ночью, в холод, полезно для спины.

Я взял сучёк, подобье кочерги

Угли подгрёб и сверху бросил веток,

Я слушал треск костра, смотрел полёт звезды.

И думал как проспать бы, до обеда.

Костёр наш догорал, я допивал чаёк,

И доедал подсохшую горбушку,

Солёную, и толстую подушку.

Из сала, колбасы и огурцов.

Доел, допил, отлил, что перипил.

И к папе под терфил, себя перемистил.

Заметил я давно:Устал и спать охота,

Но только лёг,  И в миг прошла дремота!

И зенки пялиш, будто бы в кино.

Вот так со мной и было в этот раз,

Я шёл и думал: вот дойду до места,

Поем, попью и кану в безызвестность.

Хоть пусть тойга, пылает вокруг нас.

Луна, как волчий глаз,Смотрела из под века,

Торащила зрачёк, Как будто в первый раз,

Её глазница увидела в лесу,

Как засыпают, два уставших человека.

А я следил за ней. Смотрел, как облока,

Её моргать неспешно застовляют

И как они кудато исчезают.

И уже в дрёме думал: А куда?

И тут раздался крик, Не крик! Локомотив.

Его труба над самым моим ухом!

Я пал не только телом, но и духом!

Себя мышонком в кошке ощутив.

Я был готов рвануть, я был готов орать.

Но батя рот заткнул и не позволил встать.

И я лежал, покудо паровоз

Над нами вешалкою и машною трёс.

В дали раздался недруга ответ.

И визетёра в миг растаял след.

Отец смеялся, надомной Что было сил,

И рот мой чуть попозже отпустил.