Летний калейдоскоп. Синим по белому

Я помню себя на каникулах, кажется, четырнадцатилетней, может, младше, помню себя сидящей на балконе с ручкой и тетрадкой в руках, старательно выводящей свои мечты на бумаге — синим по белому. Мечтой было море, поэтому в блокноте появилась следующая запись: «Я хочу жить на берегу…» Возникла пауза. На берегу Каспийского моря я уже жила, к тому же в течение четырнадцати лет, поэтому берег Каспийского моря мечтой назвать было нельзя. В голове крутились названия двух морей, Мраморного и Эгейского. Я знала, что Эгейское в Греции, насчёт Мраморного я уверена не была. По географии у меня была пятёрка, но это ни о чём не говорило.
Итак, Эгейское море со всеми его мифами… Про мифы я знала, я и сами мифы читала, на английском, правда, не по собственной воле, нам их задавали читать; я читала греческие мифы на английском, больше половины не понимая, никакого удовольствия не получая, но томительное и красивое звенело и пело между строк, билось толчками, неясное, заставляло мечтать. Но Мраморное! О Мраморном я не знала ровным счётом ни-че-го. Но слово! Какое красивое слово, какое имя у моря! Мраморное. И воздух вокруг него, над ним, должно быть, тоже мраморный, в нежных тончайших золотых прожилках. И чайки над ним… золотые? Мечта осталась не записанной, но ни из памяти, ни из сердца мечта не ушла. Так и осталась мечтой: Эгейское или Мраморное?

…

Море было чёрным. Луна перед обещанной голубой была светло-медовой, почти насквозь прозрачной; почему-то казалось, что луна улыбается. Я была в очках, я даже проверила, в очках ли я. Да, очки оказались надетыми, и списать на плохое зрение улыбку луны было никак нельзя: зрение не обманывало. Луна улыбалась, она не была, как обычно, грустной-прегрустной, и бедных детей с собачкой из сказки на ней не было. А море под этой улыбающейся луной было чёрным-пречёрным. Оно шумело, ударяясь обо что-то, обо что всегда бьётся море, если это не пляж, если это не пологий берег. Но билось море мягко, звук удара был необыкновенно мягким. Может быть, я просто очень давно не слышала, как бьётся море? Словно я накинула на голову чёрный бархатный капюшон и все звуки проходили сквозь него, я слышала — слушала — через чёрный бархат. Какие-то огни отражались в воде, но они не мешали этой полной черноте — быть.
«Какое это море?» — спросила я мужа. Моя пятёрка по географии никогда ни о чём не говорила и никого из моих родных и знакомых не обманывала. Нет, не совсем так плохо, конечно, я, например, уже знала, что только в Турции можно осуществить мечту детства, не выбирая, и Эгейское и Мраморное — оба здесь, жданные оба, но какое — это?
«Мраморное», — ответил муж, не удивляясь.
«Ах», — ответила я.
В тот самый момент весы в моём сердце качнулись. Значит, Мраморное, теперь я знала: Мраморное море было мечтой, теперь я могла написать это синим по белому, но той тетрадки уже давно не было. Не было под рукой и синей ручки. Хотя девочка, всё та же, была.