Я умру - и моя уничтожится личность...

*   *   *

Я умру – и моя уничтожится личность,
Но мое сожаление мне непонятно,
Ибо я проявлял сексуальную хищность,
В плане нравственном я себя вел неопрятно.

Есть ли смысл сокрушаться, испытывать горе,
Если речь о подобном моральном уроде?
Сам с собою я громко об этом заспорю,
Сидя в тесном духане «У дяди Володи».

Тишина постепенно повиснет в духане,
На меня с любопытством уставятся люди,
И тогда я опомнюсь и крикну: «Армяне!
Я не пьян – я всего лишь мечтаю о чуде.

Совершать злодеяния мне надоело,
Пусть же личность умрет – я нисколько не трушу,
Но молю вас: в мое опустевшее тело
Поместите, пожалуйста, добрую душу».

И армяне нахмурятся: «Это непросто,
Мы и сами в Москве развратились маленько,
Но мы знаем в Армении деда Петроса –
Он в быту вообще не использует деньги.

Платит мёдом за всё, помидорами, сыром,
И глупцов удивляет его необычность.
Что ж, когда дед Петрос упокоится с миром,
Мы в тебя поместим его добрую личность.

По сравнению с ним ты еще молоденек,
Поживи, удивляя Москву бескорыстьем;
Нас самих удручает всевластие денег,
На тебя мы посмотрим – и души очистим.

Лишь одно мы тебе выдвигаем условье:
Чтобы новая личность в тебе не страдала,
Должен к телу ты впредь относиться с любовью,
Ибо пьешь ты охотно, а кушаешь мало».