А дни исчезают в таинственной мгле,
Чирикает что-то синица,
Кукушка пророчит стервозное мне,
Как чирей болит поясница…
Но снится порою неведомый страх
И пена волос на подушке,
И тихий, покорный, вопрос на губах,
В смиренных глазах потаскушки…
А волосы колют иголками мозг
И голос становится глуше,
Кому-то я в жизни чужой не помог
В воде, в облаках и на суше…
Никчемная жизнь, ты собой дорога
Хоть нет в ней привета, ответа,
Она угасает как в печке дрова,
Как в небе сгорает комета…
Терплю, не ищу, и кромсаю бюджет,
Бывает, не сплю до рассвета,
Когда - то проснусь, а меня уже нет…
Достанет чужая вендетта.
26.05.2015Г.
Неважные дни
© Copyright: Александр Нелединский, 2015
Свидетельство о публикации №115052602614
Свидетельство о публикации №115052602614
Рецензии
Это всё от постоянных недопиваний.
.
Проснулся, – гляжу, а меня уже нет,
И ноги считаю в постели:
«Четыре!»… И в койке какой-то брюнет.
Так, где ж это я, в самом деле.
Собраться с мыслишками вовсе не мог,
Пил горькую вплоть до рассвета.
Являлся в виденьях могильный холмок,
А двое смеялись при этом.
Такого не мог я при жизни терпеть.
Всё пью коньячок, и не спится.
Литруху прикончил почти что на треть,
Неужто в глазёнках двоится?!
Но голос вдруг сверху: «Мозги напряги»,
Открой-ка глаза чуть пошире.
Жены две ноги и твои две ноги,
А вместе, конечно – четыре.
Арон Гольцер 27.05.2015 11:29 • Заявить о нарушении
.
Проснулся, – гляжу, а меня уже нет,
И ноги считаю в постели:
«Четыре!»… И в койке какой-то брюнет.
Так, где ж это я, в самом деле.
Собраться с мыслишками вовсе не мог,
Пил горькую вплоть до рассвета.
Являлся в виденьях могильный холмок,
А двое смеялись при этом.
Такого не мог я при жизни терпеть.
Всё пью коньячок, и не спится.
Литруху прикончил почти что на треть,
Неужто в глазёнках двоится?!
Но голос вдруг сверху: «Мозги напряги»,
Открой-ка глаза чуть пошире.
Жены две ноги и твои две ноги,
А вместе, конечно – четыре.
Арон Гольцер 27.05.2015 11:29 • Заявить о нарушении