Крик печалью оберну, с Лялечкой сосватаю -
распорола ты меня и набила ватою
буду я теперь лежать смирненько на полочке,
и глаза мои зашей остренькой иголочкой
позабудешь, запылюсь, шовчик продырявится
тоже способ от меня медленно избавиться
через годы не поймёшь было это правдою,
или сон смешался с явью озорной забавою
если вдруг когда найдёшь - нашепчи любимое
что я рядом всякий раз, когда сниться милое
что ты помнишь как тебя обнимал не чувствуя,
что со мной последний раз ты такая грустная.
Юрий, здравствуйте! Здесь особенно цепляет контраст почти детской, игровой интонации с очень взрослым ощущением потери: герой будто превращён в тряпичную куклу, которую можно положить на полку, забыть и однажды случайно найти. Образы «набила ватою», «глаза мои зашей» и постепенно расходящегося шва делают расставание почти физически ощутимым. А финал, где память уже не отличить от сна, оставляет очень тихое и болезненное послевкусие.
С уважением,
Сергей Бухдрукер
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.