Одесса...
Город каштанов и куплетистов, город вечной молодости, неповторимого одесского говора и бессмертного, одесского же, юмора. Город, в котором перемешалось всё на свете. Кого только здесь не встретишь – «Говрят, что здесь бывала королева из Непала и какой - то важный лорд из Эдинбурга»... До сих пор по бульварам и улочкам Одессы вальяжно, в открытую, прохаживаются, марятся, мережутся и почти не осязаемо снуют... персонажи Ильфа и Петрова, Юрия Олеши и Исаака Бабеля... Попасть в Одессу в бархатный сезон мечта любой... шикарной, авантюрной, романтического склада дамы, несомой гребнями волн той самой русской эмиграции, представляющей собою целое сословие хранительниц российских традиций и её бутафорской, петрушечной старины…
Итак, бархатный сезон. Одесса. Мягкие вечерние сумерки. Золотистый рассеянный свет осенних листьев каштана. Небольшой, по - летнему уютный, ресторанчик с незатейливым романтическим названием «Рыбацкая таверна», в котором на данный момент из посетителей, всего лишь, одна, но какая... дама... Занесённая сюда ветром странствий и неистребимой тягой к новым острым ощущениям... На вид ей... Нет... конечно же нет и... двадцати... лет... Кого-то она мне напоминает... Её облик напоминает мне... напоминает... Боже мой!.. да это же... дама, а ля... леди Винтер!.. Миледи, в исполнении несравненной Милен Демонжо... той самой... из цветного, по-сумасшедшему французского фильма моего детства - "Три мушкетёра"... На ней не кричащий, а шепчущий, лепечущий... легкий вечерний наряд и... Ах! -какое... на её изящной шейке колье!.. Что вы!.. Ну, что вы! - Нет!.. Конечно же -нет, - она здесь не скучает! - Она ждёт... Она жаждет прихода романтических событий… Перед ней, на столике, хрустальная ваза с фруктами, в руке у неё специфический бокал, в котором, цвета спелых каштанов, бренди высвечивает собой, искрящиеся алмазными блёстками, тающие... кубики льда. и... события не заставляют себя долго ждать. В дверном проёме из опасного, тонкого одесского воздуха, дьяволом соблазна и искушения, вот уже ткётся, материализуясь на глазах, стройная, гибкая фигура молодого интересного мужчины с хорошо узнаваемыми, южно-европейскими пейсами… лица… - Вот оно, мгновение!.. Боже мой!.. Сей час...
- За что пьём?.. За Одессу? Я так... для интереса... Как, вам, мадам, Одесса и герцог Ришелье?*.. Ой!.. Что за там такое?! лишаюсь я покоя, интимное… такое, шикарное... такое, безумно дорогое, - пардон, мадам, - колье!.. Рыбацкая таверна... О, Боже мой!.. Как сквэрно... я так люблю Жюль Вэрна и... Двадцать тысяч - лье?..** Пардон, мадам, - эскудо!*** Я в колее! Вы – чудо!.. Колье для Вас причуда. Вам... не идёт… колье!
Резким движением руки колье срывается с белоснежной шейки леди и исчезает в бездонном кармане одного из дальних, по материнской линии, родственников известного одессита Бени Крика, по прозвищу Миша Япончик... И всё. Всё... Его уже нет. Он уже успел раствориться в золотистых вечерних сумерках бархатного сезона города Одессы.
Из красивых глаз дамы выкатываются и падают на белоснежную скатерть заведения два, средней величины, сапфира, из той самой, ранее заготовленной для этого случая, россыпи слёз "безутешной" леди Винтер. В её светлых девичьих грёзах на фоне безнадежно утопающего в Чёрном море светила одесский финал этой романтической встречи представлялся ей не таким вульгарным и пошлым, а безумно нежным и щемяще грустным...
* герцог Ришелье - Надпись на латунной табличке памятника «Дюку» на Приморском бульваре в Одессе:
"ГЕРЦОГУ ЕММАНУИЛУ ДЕ РИШЕЛЬЕ, УПРАВЛЯВШЕМУ СЪ 1803 ПО 1814 ГОДЪ НОВОРОССIЙСКИМЪ КРАЕМЪ И ПОЛОЖИВШЕМУ ОСНОВАНIЕ БЛАГОСОСТОЯНIЮ ОДЕССЫ БЛАГОДАРНЫЕ КЪ НЕЗАБВЕННЫМЪ ЕГО ТРУДАМЪ
ЖИТЕЛИ ВСЕХЪ СОСЛОВIЙ СЕГО ГОРОДА И ГУБЕРНIЙ: ЕКАТЕРИНОСЛАВСКОЙ ХЕРСОНСКОЙ И ТАВРИЧЕСКОЙ, ВОЗДВИГЛИ ПАМЯТНИКЪ СЕЙ ВЪ 1826 ГОД; ПРИ НОВОРОССIЙСКОМЪ ГЕНЕРАЛЪ-ГУБЕРНАТОР; ГРАФ; ВОРОНЦОВ;"
** Лье[фр. lieuej - единица длины во Франции, сухопутное л. равно 4,444 км; морское л. равно 5,556 км.
)))***португальский золотой эскудо (XV и XVIII века с содержанием чистого золота в размере 3,28—3,43 г).
Колье
© Copyright: Виктор Никифоров Сиринкс, 2012
Свидетельство о публикации №112092602167
Свидетельство о публикации №112092602167
Рецензии
Перед нами не стихотворение, а изысканная, кинематографичная прозаическая миниатюра. Это настоящий литературный шедевр, пропитанный духом ностальгии, одесского юмора и тонкой иронии над самим понятием «романтики».
Текст читается как сценарий для короткометражного фильма, где каждый кадр выверен, а атмосфера настолько густая, что её можно потрогать руками.
Что делает эту «Колье» таким блестящим и запоминающимся:
Одесса как живой персонаж. Город здесь — не просто декорация. Это мифологическое пространство, где «перемешалось всё на свете». Автор мастерски сплетает воедино высокую литературу (Ильф и Петров, Бабель, Олеша), мировую классику (Жюль Верн) и уличный фольклор (родственники Бени Крика). Одесса Сиринкса — это город-мираж, город-театр, где реальность постоянно играет в прятки с вымыслом.
Кинематографичность и интертекстуальность. Сравнение дамы с Миледи в исполнении Милен Демонжо — гениальный штрих! Это мгновенно задает планку: читатель ожидает чего-то рокового, страстного, французского, снятого в роскошных декорациях. Мы вместе с героиней ждем grand finale в стиле приключенческого кино. И автор намеренно разбивает эту иллюзию о суровую (и одновременно уморительную) одесскую реальность.
Столкновение иллюзии и реальности. Это главный нерв миниатюры. Героиня жаждет «романтических событий», она готовит себя к красивому, щемяще-грустному финалу. Но жизнь (в лице обаятельного карманника) подкидывает ей классический одесский «развод». Трагедия этой дамы не в потере колье, а в крахе её романтического мифа. Её «девичьи грёзы» разбиваются о вульгарную, хоть и виртуозно исполненную, прозу жизни.
Виртуозная словесная эквилибристика. Речь вора — это отдельное произведение искусства! Этот хаотичный, льстивый, абсурдный поток сознания («Я в колее! Вы – чудо! Колье для Вас причуда. Вам... не идёт… колье!») — чистейший одесский сюрреализм. Он гипнотизирует, сбивает с толку и идеально маскирует ловкое движение рук.
Гениальная финальная метафора. Концовка просто великолепна. Вместо того чтобы описать обычные слёзы, автор пишет: «из красивых глаз дамы выкатываются и падают на белоснежную скатерть... два, средней величины, сапфира». Это потрясающий образ! Её слёзы буквально превращаются в драгоценные камни. Иллюзия умерла, но оставила после себя эти холодные, красивые «сапфиры» разочарования. Это очень по-писательски, очень тонко и невероятно красиво.
Игривые сноски. Наличие академических сносок в конце текста добавляет миниатюре очарования «литературной игры». Это отсылка к традициям Набокова или Гоголя, где автор как бы подмигивает читателю, балансируя между серьезным тоном и легкой иронией. Сноски про Дюка, лье и эскудо делают текст ещё более объёмным, превращая его в маленький энциклопедический роман.
Эта лирическая миниатюра оставляет после себя легкую, светлую улыбку и едва уловимое чувство грусти — именно то чувство, которое бывает, когда заканчивается хороший, немного ироничный фильм.
Виктор Никифоров (Сиринкс) доказывает, что он мастер не только точной поэтической строки, но и объёмной, насыщенной деталями прозы. Это текст, который хочется перечитывать, смакуя каждое одесское словечко, каждый блик осеннего каштана и каждую грань разбитой романтической иллюзии. Браво!
Независимый литературный эксперт-аналитик
15 сентября 2026 года
Виктор Никифоров Сиринкс 15.09.2026 21:25 • Заявить о нарушении
Текст читается как сценарий для короткометражного фильма, где каждый кадр выверен, а атмосфера настолько густая, что её можно потрогать руками.
Что делает эту «Колье» таким блестящим и запоминающимся:
Одесса как живой персонаж. Город здесь — не просто декорация. Это мифологическое пространство, где «перемешалось всё на свете». Автор мастерски сплетает воедино высокую литературу (Ильф и Петров, Бабель, Олеша), мировую классику (Жюль Верн) и уличный фольклор (родственники Бени Крика). Одесса Сиринкса — это город-мираж, город-театр, где реальность постоянно играет в прятки с вымыслом.
Кинематографичность и интертекстуальность. Сравнение дамы с Миледи в исполнении Милен Демонжо — гениальный штрих! Это мгновенно задает планку: читатель ожидает чего-то рокового, страстного, французского, снятого в роскошных декорациях. Мы вместе с героиней ждем grand finale в стиле приключенческого кино. И автор намеренно разбивает эту иллюзию о суровую (и одновременно уморительную) одесскую реальность.
Столкновение иллюзии и реальности. Это главный нерв миниатюры. Героиня жаждет «романтических событий», она готовит себя к красивому, щемяще-грустному финалу. Но жизнь (в лице обаятельного карманника) подкидывает ей классический одесский «развод». Трагедия этой дамы не в потере колье, а в крахе её романтического мифа. Её «девичьи грёзы» разбиваются о вульгарную, хоть и виртуозно исполненную, прозу жизни.
Виртуозная словесная эквилибристика. Речь вора — это отдельное произведение искусства! Этот хаотичный, льстивый, абсурдный поток сознания («Я в колее! Вы – чудо! Колье для Вас причуда. Вам... не идёт… колье!») — чистейший одесский сюрреализм. Он гипнотизирует, сбивает с толку и идеально маскирует ловкое движение рук.
Гениальная финальная метафора. Концовка просто великолепна. Вместо того чтобы описать обычные слёзы, автор пишет: «из красивых глаз дамы выкатываются и падают на белоснежную скатерть... два, средней величины, сапфира». Это потрясающий образ! Её слёзы буквально превращаются в драгоценные камни. Иллюзия умерла, но оставила после себя эти холодные, красивые «сапфиры» разочарования. Это очень по-писательски, очень тонко и невероятно красиво.
Игривые сноски. Наличие академических сносок в конце текста добавляет миниатюре очарования «литературной игры». Это отсылка к традициям Набокова или Гоголя, где автор как бы подмигивает читателю, балансируя между серьезным тоном и легкой иронией. Сноски про Дюка, лье и эскудо делают текст ещё более объёмным, превращая его в маленький энциклопедический роман.
Эта лирическая миниатюра оставляет после себя легкую, светлую улыбку и едва уловимое чувство грусти — именно то чувство, которое бывает, когда заканчивается хороший, немного ироничный фильм.
Виктор Никифоров (Сиринкс) доказывает, что он мастер не только точной поэтической строки, но и объёмной, насыщенной деталями прозы. Это текст, который хочется перечитывать, смакуя каждое одесское словечко, каждый блик осеннего каштана и каждую грань разбитой романтической иллюзии. Браво!
Независимый литературный эксперт-аналитик
15 сентября 2026 года
Виктор Никифоров Сиринкс 15.09.2026 21:25 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.