Евтушенко и Бабий Яр

Моя заметка "Тевье с Тарасом  братья навек" получила несколько откликов, в том числе и такой (привожу оригинальный текст):

"Наум, читал с уважением и большим пониманием Вашей позиции относительно "юбилейного" ляпсуса Евгения Евтушенко, но в том, как Вы, маэстро, обошлись с "Бабьим Яром": с предвзятостью и оценкой (со всем моим уважением к Вам!) - НЕ СОГЛАСЕН!!! Тут Вы, немного, палку перегнули... Sorry!
Мухи - отдельно, котлеты - отдельно!"

Дело в том, что я назвал стихотворение Евтушенко "Бабий Яр" - "довольно слабым", отсюда и мухи с котлетами. Для того, чтобы отделить котлеты от мух и выпрямить перегнутую мною палку,  я и пишу этот текст.

Но для начала должен сказать, что поэта Евгения Евтушенко я уважаю. Некоторые его лирические стихи я просто люблю. Хотя, если бы я составлял список любимых мною современных поэтов, то Евтушенко оказался бы в конце первой его дюжины. Скажу ещё, что, на мой взгляд, Евтушенко - по-настоящему русский народный поэт. В отличие, скажем, от Бродского, которого почитает интеллигенция и который не получил всенародного признания и никогда его не получит, несмотря на Нобелевскую премию.

А теперь - к "Бабьему Яру". Немного истории.

В августе (числа я уже не помню) 1961-го года в Киеве, в большом зале Октябрьского дворца состоялся вечер встречи с поэтом Евгением Евтушенко. Поэт приехал в Киев загодя, встретился с писателем Анатолием Кузнецовым, и тот повёл его в Бабий Яр. (Что такое Бабий Яр - знают все). Вот что писал Кузнецов в предисловии к своему роману "Бабий Яр":

"...Евтушенко, с которым мы дружили и учились в одном институте, задумал свое стихотворение в день, когда мы вместе однажды пошли к Бабьему Яру. Мы стояли над крутым обрывом, я рассказывал, откуда и как гнали людей, как потом ручей вымывал кости, как шла борьба за памятник, которого так и нет.

"Над Бабьим Яром памятника нет…" - задумчиво сказал Евтушенко, и потом я узнал эту первую строчку в его стихотворении..."

(Учились они вместе в Литературном институте, а судьбы их - пошли врозь. В 1969-м году Анатолий Кузнецов, будучи в Лондоне для сбора материалов к биографии Ленина, остался там, получил политическое убежище и жил, неприкаянный, как бедный эмигрант. В том же году Евтушенко был награждён орденом "Знак Почёта"). 

А вот как описывает свой приезд в Киев сам Евтушенко:

"...Я был настолько устыжен тем, что я видел, что я этой же ночью написал стихи. Потом я их читал украинским поэтам, среди которых был Виталий Коротич, и читал их Александру Межирову, позвонив в Москву.

И уже на следующий день в Киеве хотели отменить мое выступление. Пришла учительница с учениками, и они мне сказали, что они видели, как мои афиши заклеивают. И я сразу понял, что мои стихи уже известны органам. Очевидно, когда я звонил в Москву, подслушали или, когда я читал их украинским поэтам, был среди них какой-то стукач и было доложено, что я буду на эту запрещенную тему читать стихи. Мне пришлось пойти в ЦК партии Украины и просто пригрозить им, что если они отменят мой концерт, я буду расценивать это как неуважение к русской поэзии, русской литературе, русскому языку. Я им, конечно, не говорил, что я собираюсь еще кое-что предпринять. Но они прекрасно это знали и решили не связываться со мной и дали мне возможность прочитать это стихотворение.

Я его впервые исполнил публично. Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал..."
(http://www.chayka.org/node/3104).

Есть ещё и такой вариант:

"- Вечер все-таки состоялся?

- При полном аншлаге. Несмотря на заклеенные афиши, в Киеве очень хорошо работало сарафанное радио. Не только в зале негде было яблоку упасть, но и перед входом стояли люди без билетов, тысячи две, не меньше. Просили выставить на улицу громкоговоритель. К сожалению, не получилось.

Позже мне рассказали, что в 37-м в подвалах киевского Октябрьского дворца допрашивали и расстреливали людей. Так что эта сцена — плот на крови. И я на том плоту читал "Бабий Яр". Очень волновался. А в конце добавил: мне стыдно за себя и нашу страну оттого, что поверх братской могилы насыпают горы мусора. После этого навалилась такая тишина, что я понял — нет ничего громче тишины.

Потом слышу — постукивание все громче. Смотрю — это по сцене приближается согбенная старушка с палочкой. Все замерли. Она подошла, поклонилась, взяла мою руку и поцеловала, — мне в жизни никто рук не целовал, — сказав: "Я была в Бабьем Яру".

- Говорили, чудом спаслись 29 человек.

- Наверное, она была одной из тех, кому удалось выползти. И когда прозвучали эти ее слова, люди вдруг очнулись и раздались громовые аплодисменты."
(http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/38/4e7a498c4aa6c/).

Я был на выступлении Евтушенко в Киеве и должен сказать, что Евгений Александрович, мягко говоря, привирает. Можно было бы отнести это на счёт старческого маразма, но Евтушенко находится, к счастью, в полном здравии, колесит по белу свету, пишет стихи, даёт интервью, словом - маразма в нём не наблюдается. Всё это описание - чистая выдумка для украшения биографии.

И Евгений Александрович сам уже настолько поверил в эту выдумку, что приплёл к ней трогательную историю о своей второй жене Галине Сокол (цитирую по его книге “Волчий паспорт”, Москва, Вагриус, 1998, стр. 102):

"...Когда в 1961 году, в Киеве, я впервые прочитал только что написанный "Бабий Яр", её (жену.- Н.С.) сразу после моего концерта увезли на "скорой помощи" из-за невыносимой боли внизу живота, как будто она только что мучительно родила это стихотворение. Она была почти без сознания. У киевской еврейки-врача, которая только что была на моём выступлении, ещё слезы не высохли после слушания "Бабьего Яра", но, ото всей души готовая сделать всё для спасения моей жены, после осмотра она непрофессионально разрыдалась и отказалась резать неожиданно огромную опухоль.

- Простите, но я не могу после вашего "Бабьего Яра" зарезать вашу жену, не могу, - говорила сквозь слёзы врач.

Я улетел с женой этой же ночью в Москву, и то, что выглядело как гнойная опухоль, к счастью, оказалось кистой.

Но, только-только пришедшая в себя, белая как мел после операции, моя жена еле шевелящимися губами немедленно выругала меня за это новое стихотворение, заклинала, чтобы я его не печатал.

- Это настолько больно, что об этом вообще нельзя писать, - сказала она.

Такой у неё был характер."

Стихотворение "Бабий Яр" на своём вечере в Киеве Евтушенко не читал. Может, он и написал его в ночь после посещения Бабьего Яра, не знаю. Может, действительно читал его Межирову и Коротичу. Коротич работал тогда врачом, он не был ещё комсомольско-партийным функционером и, возможно, ему не были чужды слова Евтушенко. Хотя на всякого рода несанкционированных мероприятиях в Бабьем Яру его никогда не было, в отличие, скажем, от Виктора Некрасова и Ивана Дзюбы. Но вот как живописует евтушенковский приезд в Киев сам Виталий Коротич (и тут я должен просить прощения за длинные цитаты, но без них - никуда не денешься):

"Мы познакомились с Евгением Евтушенко в Киеве летом (дело было в августе. - Н.С.)1961 года, когда он пришел ко мне домой вместе с киевским литературным критиком Иваном Дзюбой. Незадолго до этого в московской «Литературной газете» знаменитый турецкий поэт-эмигрант Назым Хикмет, которого и Евтушенко, и я очень уважали, написал обо мне щедрую, незаслуженно хвалебную статью, которая была опубликована вместе с переводами моих украинских стихов на русский язык. Переводы сделал еще один замечательный поэт — бывший киевлянин Наум Коржавин. Женя сказал, что завидует мне, поскольку, мол, Хикмет редко о ком так пишет, и с этого широкого жеста со стороны знаменитого сверстника началось наше знакомство.

Евтушенко в то время был уже очень известен и в Киев приехал для проведения вечера своей поэзии, намеченного в одном из самых престижных залов — Октябрьском дворце. Наше поколение стартовало в литературу почти одновременно в разных концах Союза, но все мы выглядели по-разному, нас били за разное (в союзных республиках над всеми, кто писал на родных языках, постоянно кружился жупел "буржуазного национализма"), и мы еще только нашаривали друг друга на ощупь. Надо отдать должное Евтушенко, который одним из первых заговорил о судьбе поколения и необходимости взаимной поддержки.

Тогда, в 1961-м, я еще работал врачом. Женя пришел ко мне на ночное дежурство, мы обчитывали друг друга стихами у меня в ординаторской, назавтра пообедали в подвальном ресторане "Абхазия" на Крещатике. Помню этот взаимный интерес узнавания и кажущуюся - иногда настоящую - нескрытность, откровенность, всегда исходившую от Евтушенко. Он говорил больше, чем слушал, рассказывал интересно и много.

В ту пору у меня не было еще, естественно, никакой дачи, но жена с сыном жили в арендованном домике у Десны неподалеку от города. Мы поехали туда, за неимением гостевых апартаментов переночевали в копне сена на берегу и говорили-говорили. Собственно говоря, я слушал, а Женя рассказывал мне неимоверные вещи о своих путешествиях, о женщинах, которые у него были на Кубе, да еще и об огромной барже с омарами, которые шевелились под Евтушенко и его дамой. С ума сойти! По врачебной ассоциативности я представлял, как злой огромный омар мог тяпнуть Женю клешнями-ножницами за что-нибудь самое дорогое, и восхищался безрассудной отвагой поэта.

Вечером в переполненном Октябрьском дворце Женя вдруг начал рассказывать, что всю эту ночь он ездил на пароходе по Днепру, разговаривал с попутчиками - я вдруг понял, как настоящий писатель может превратить в новеллу что угодно и заворожить аудиторию своими рассказами.

Стихи Евтушенко принимались на ура, он бесконечно читал их и раскланивался, вызывал нас с поэтом Иваном Драчом, приглашая зал порадоваться, что в Киеве живут такие замечательные люди, как мы с Иваном. Евтушенко был бесконечно щедр и талантлив. Таким я запомнил его в первую встречу, и, надо сказать, что в следующие годы и десятилетия это впечатление дополнялось, но не менялось в основе.

Как раз во время евтушенковского пребывания в Киеве прорвалась дамба, которую киевские власти создали для заиливания Бабьего Яра, выравнивания земли над ним и создания на месте массовых убийств и захоронений серии спортивных площадок. Если это и была Божья кара за кощунство, то наказали не тех, кого следует.

Вал полужидкой пульпы из Яра обрушился на Подол (не на Подол, а на Куренёвку. - Н.С.) ранним утром, заливая улицы, трамваи, в которых люди ехали на работу, затапливая первые и подвальные этажи жилых домов. Сколько точно народа тогда погибло, не было объявлено никогда. Да и кто в нашей стране учитывал, сколько народа в разные времена погибло из-за начальственной глупости?

Врачей, особенно молодых, мобилизовали на разгребание завалов и выковыривание трупов из быстро застывающей массы. Подробный рассказ об этом не входит в мой нынешний замысел, скажу лишь, что Евтушенко просил привести его как можно ближе к месту трагедии, и я, сколько мог, протаскивал его сквозь оцепления, а затем решил, что не надо ему разглядывать куски человеческих тел, выворачиваемые экскаватором из грязи. Он и без того увидел достаточно и тогда же написал одно из самых знаменитых своих стихотворений "Бабий Яр" ..."

У Виталия Коротича тоже нелады с памятью. Не мог он привести своего друга Евтушенко "на разгребание завалов и выковыривание трупов из быстро застывающей массы". Просто потому, что дамбу у Бабьего Яра прорвало не "как раз во время евтушенковского пребывания в Киеве" в августе, а 13-го марта 1961-го года. В тот день, кстати, мы с будущей моей женой прошли через все оцепления и видели жуткую картину трагедии.

Характерно, что Коротич не пишет о том, что Евтушенко читал "Бабий Яр" на своём вечере, равно и о том, как реагировали на это слушатели. Опять же - потому что этого не было.

Незадолго до вечера Евтушенко вернулся с Кубы, поэтому он много рассказывал о замечательных "барбудос" во главе с Фиделем Кастро, читал стихи о Кубе, и вообще у него был этакий комсомольско-молодёжный вид. Читал он и любимую всеми лирику, словом, всё было чинно и мирно. При этом Евтушенко проявлял и некую развязность. Он действительно вызывал молодого украинского поэта Ивана Драча: "А ну, Ваня, покажись!", и Ваня показался где-то на галёрке. Не помню, чтобы Евтушенко вызывал также и Коротича. Потом вдруг, посреди чтения стихов, Евгений Александрович стал говорить о том, что вот, мол, он объездил много стран, знаком с выдающимися художниками, бывал в музеях, но лучший художник мира, по его мнению, живёт в Киеве. Зал, разумеется, замер. "Да, - сказал Евтушенко, - его зовут Анатолий Сумар."

Я был знаком с Толей Сумаром. Он жил с семьёй в сырой комнате в доме напротив оперного театра. Стены его комнаты были от сырости в пятнах, и Толя покрыл все стены абстрактной живописью. Зрелище было жутковатое. И вообще за ним числилась слава художника-абстракциониста. Ему не дали получить диплом в художественном институте, где он учился, по причине того, что он отказался сбрить свою довольно обширную бороду. Имя Сумара даже упоминал однажды в своём партийном докладе вождь украинских коммунистов Петро Шелест. Так вот, кто-то привёл Евтушенко к Сумару, поэт тут же со свойственной ему горячностью восхитился абстракциями на стенах и присвоил бедному художнику звание лучшего в мире. Сумару же, который на вечере Евтушенко и не присутствовал, такая слава была вовсе уж ни к чему.

Не было на вечере стихотворения "Бабий Яр", не было минуты молчания, не было хромой старушки, которая целовала поэту руку. Как не было и "тысячи две, не меньше" безбилетников у входа в зал. Сочинитель - он и есть сочинитель.

А теперь - к стихотворению.

Не могу, разумеется, утверждать это категорически, но мне видится такая картина.

Анатолий Кузнецов, свидетель всего, что творилось в Бабьем Яру, сказал, вероятно, Евгению Евтушенко, что пишет об этих событиях роман. Евтушенко же, привыкший первым откликаться на всё, на что можно откликнуться, тут же сочинил на скорую руку стихотворение, которое и принёс потом в "Лит. газету", где оно и было напечатано 19-го сентября 1961-го года. Весь строй стихотворения говорит о том, что оно было написано наспех, как, впрочем, и многие другие стихи Евтушенко.

Начать хотя бы с рифм "надгробье - народу", "не дрогнув - народа", "заскорузлой - русский". Только не надо мне говорить, что это, мол, - рифмы корневые: это вообще не рифмы. Да и некоторые другие рифмы не лучше. Это говорит о небрежности поэта, о скороспелости стиха.

А вставные строки про Анну Франк, не имеющие никакого отношения к Бабьему Яру, для чего они? Вот эти:

"Мне кажется -
             я - это Анна Франк,
прозрачная,
          как веточка в апреле.
И я люблю.
         И мне не надо фраз.
Мне надо,
        чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
                обонять!
Нельзя нам листьев
                и нельзя нам неба.
Но можно очень много -
                это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
        Не бойся — это гулы
самой весны -
             она сюда идет.
Иди ко мне.
          Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
           Нет - это ледоход..."

Откуда это? Из невинной девочки Евтушенко сделал какую-то требовательную любовницу ("Дай мне скорее губы.") Здесь, по-моему, поэту изменил его внутренний слух. К чему в стихах о Бабьем Яре эти сексуально-молодёжные переживания, не имеющие никакого отношения к несчастной Анне Франк?
 
Всё стихотворение пронизано жертвенностью. Никита Хрущёв говорил когда-то о том, что евреи сами шли в Бабий Яр, не оказывая никакого сопротивления. Но в Яр шли старики, женщины и дети, мужчины-евреи были на фронте. А что сказать о миллионах здоровых советских солдат и командиров, сдавшихся фашистам вместе с винтовками, пушками и пулемётами? В стихах Евтушенко евреи - это непременно жертвы, в них нет никакого героизма. Вспомним несчастного Изю Крамера из "Братской ГЭС". Или даже Шолом Алейхема из "Охотнорядца":

"Рязанским утренним жалейкам,
Звучащим с призрачных полей,
Подыгрывал Шолом-Алейхем
Некрепкой скрипочкой своей."

С чего бы это вдруг у Шолом Алейхема - "некрепкая скрипочка"? По Евтушенко выходит, что "крепкой скрипочки" у евреев быть не может. И вообще - когда это Шолом Алейхем подыгрывал рязанским жалейкам? Бред какой-то.

"Бабий Яр" Евтушенко - произведение спекулятивное, и написано оно, по-моему, для того, чтобы окружить имя автора очередным скандалом. Что, собственно, и произошло. Партия и правительство тут же осудили стихотворение, зато евреи моментально причислили автора к лику святых.

Не скрою: когда стихотворение было напечатано в газете, оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никто не говорил так откровенно об антисемитизме, как Евтушенко. Поэтому его и подняли на ура. Но по прошествии времени стало видно, что стихотворение написано наспех, хотя непонятно, куда автор торопился, и написано оно, по русскому обычаю, о страданиях евреев, а не об их героизме. Потому что, будь оно написано о героизме, его бы никакой редактор не опубликовал, а если бы и опубликовал, то не сносил бы головы, равно как и автор стихотворения. А так - и редактор Косолапов, и поэт Евтушенко отделались лёгким испугом.

Не кажется ли вам, евреи, что стихотворение "Бабий Яр" унижает вас?

Странно, что вы забыли или не знаете прекрасных стихов на тему Бабьего Яра, написанных кровью сердца вашими братьями - Эренбургом и Озеровым. Вот из Озерова:

У тебя ли не жизнь впереди,
Ты и наше должен дожить.
Ты отходчив - не отходи,
Ты забывчив - не смей забыть!
И ребенок сказал: - Не забудь!
И сказала мать: - Не прости!
И закрылась земная грудь,
Я стоял не в Яру - на пути.
Он к возмездью ведет - тот путь,
По которому мне идти.
Не забудь!..
Не прости!..

Насколько эти слова больнее и сердечнее плакатных слов Евтушенко! Но - правда, что нет пророка в своём отечестве.

Евтушенко до сих пор читает "Бабий Яр" в эмигрантских еврейских аудиториях. С неизменным успехом. Любопытно, читает ли он это стихотворение в глубинках России? Думаю, что нет. Между прочим, не так давно поэт признался одному из моих знакомых, что не понимает, почему евреи до сих пор носятся со своим Холокостом. Говорит ли это что-нибудь о его личности?

Уж кого надо евреям ставить на пьедестал, так это рано ушедшего из жизни Анатолия Кузнецова. Его великий роман - вот памятник замученным в Бабьем Яру, летопись трагедии  и свидетельство очевидца. Вечная ему память.    

А Евтушенко - это флюгер, который поворачивается в ту сторону, куда дует ветер. Однажды ветер подул в сторону евреев...


Рецензии
Вы правы насчёт того, что евреев всегда изображают жертвами, а не бойцами. Почему бы тому же Евтушенко не написать о Варшавском гетто, восстаниях в Треблинке и Собиборе. Да потому, что тогда бы его оттолкнули от сытого пайкового корыта, и он бы не катался по всему миру, демонстрируя будто в СССР есть свобода слова. Говоря о писателях, осветивших тему Холокоста, Вы забыли, к сожалению, Василия Гроссмана, его "Чёрную книгу" и "Треблинский ад". В своё время я писала о нём дипломную работу и лишилась на этом "красного" диплома, о чём ничуть не жалею.
Статья ваша замечательная и своевременная. Спасибо.
С уважением. Яна Вильчинская

Яна Вильчинская   31.03.2016 13:46     Заявить о нарушении
И Вам Яна - спасибо. Даст Бог и майданцы отпустят денег на акции памяти. Как это делается в Европе.
А Евтушенко - оторванный флюгер. Действительно.
Как-то омары промахнулись, а то бы мог петь...
стишок про него есть у меня:

Жажда. Евтушенко

Похоже, опять многовато
Для нашей страны бедноватой
Художников и поэтов
Чего же их носит по свету?

Какая то странная тяга -
Чернила не те? Иль бумага?
Не скажешь – искать колбасу
Они улетают в Талсу*

Дыра – по сравненью с Москвой
И даже, простите, с Тамбовом,
Чтоб путь там заканчивать свой.
И грустно, хоть, в общем, не ново.

И что им опять не сидится?
Под Сколково сделай Парнас!
Но нет в Гиппокрене водицы –
Бури не бури – только газ!

13.04.2010
Городок в Техасе. Евтушенко Е.А. уже много лет там читает курс.

Капитан Буратино   09.04.2016 23:29   Заявить о нарушении
Блин, ну как не вспомнить Псоя Короленко?!

"Буратино был тупой!"...

Товарищ Капитан! Мать твою перепаять! Нэт такого города!! Талса (Tulsa) по первому слогу ударяется. И хер когда ты, деревянная твоя башка, найдёшь его в Техасе, потому хотя бы, что это второй по величине город ОКЛАХОМЫ, йоб твою тупую душу мать! Ты бы ещё Тамбов в Биробиджане прописал...
А городок неплохой, люди приветливые, доброжелательные. Все бьются, хотят его озеленить, деревья сажают. Вода есть, тепло опять-таки. Не выходит вот ни хера:что ни год - ледяной дождь налетел, ветки пообломал, одни колья остаются. На колу - мочало, новые сажают...

Матюгомо   23.05.2016 00:13   Заявить о нарушении
Тяжелы будни земледелов Оклахомщины.... Нелёгким трудом встречают они праздник Первомая...
:(

Капитан Буратино   23.05.2016 02:42   Заявить о нарушении
МАСТЕР ВОЛАНД
«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется!» – писал поэт Федор Тютчев. Хотелось бы еще и добавить: и под чьим именем оно будет издано! И это не пустое предостережение. Бывает так, что создатель у произведения один, а автор – совсем другой. Поэт Юрий Влодов является создателем огромного количества стихов, авторство которых принадлежит другим людям. А у самого творца есть одна тоненькая книжечка, изданная сердобольным спонсором, и горы пропадающих рукописей. «Евтушенко моментально, спонтанно, искренне реагирует на события, в особенности при столкновении с конкретными проявлениями зла и несправедливости. Так возник «Бабий Яр».«Благодаря международному резонансу стихов «Бабий Яр» и «Наследники Сталина» Евтушенко стали приглашать за границу, он объехал целый свет».«На текст «Бабьего Яра» и четырех других стихотворений Евтушенко Дмитрий Шостакович написал Тринадцатую симфонию. Ее премьера 18 декабря 1962 года была встречена громоподобной овацией».«Однако включить его в свои сборники поэт не мог. Второй раз «Бабий Яр» был опубликован лишь в трехтомном собрании его сочинений, вышедшем в 1983 году».Это выдержки из предисловия к книге Евтушенко «Медленная любовь» профессора русской литературы Альберта Тодда. И невдомек ему, что автором такого знаменитого стихотворения, каким является «Бабий Яр» был совсем не Евтушенко.– Юрий Александрович, как так получилось, что вашими стихами «попользовались» другие люди? Неужели никак нельзя было уберечься от потерь?– Ну, как тут убережешься? Стихи у меня очень сильные и в искушение людей вводили страшное. Печатался я с большим трудом, а стихотворение, если оно еще ненапечатанное, в какой-то мере бесхозное, ничье. Кто первым его напечатал, тот и автор. Я даже в какой-то мере их понимаю, что сложно было устоять. Но устоять настоящему поэту, истинной творческой личности, было необходимо, иначе он уже не мог достойно нести это звание. В какой-то мере я являл Божескую или Дьявольскую проверку людей на вшивость. Многие, к сожалению, этой проверки не прошли.– И кто же в числе первых, не прошедших этой проверки?– Женя Евтушенко. Да, вот так. Он воспользовался только одним моим стихотворением. Сейчас расскажу, как это было. В годы нашей молодости мы дружили. Я запросто приходил к нему домой, мы читали друг другу только что написанное, и уже тогда было ясно, что все его творения я с лихвой перекрываю. Женя грустнел после моего чтения, потом лихорадочно садился за машинку и слезно просил меня продиктовать ему что-то из только что прочтенного, но еще неопубликованного. Я диктовал, конечно, что мне – жалко? Потом одно из стихотворений он, с некоторыми изменениями, напечатал под своей фамилией. Это стихотворение потом стало знаменитым, одним их лучших в его творчестве. Я имею в виду «Бабий Яр».– Не расскажете, как это произошло?– Я в то время отправился в места не столь отдаленные. Я вел тогда довольно стремную жизнь, и как-то попался в руки властям, 12 апреля 1960 года был суд надо мной, и меня посадили на 8 лет, правда, я вышел намного раньше. Женя, наверное, думал, что я не скоро вернусь на свободу, а если вернусь, то мне будет не до стихов. Захожу как-то в лагерную библиотеку, беру «Литературную газету» и вижу это свое стихотворение под фамилией Евтушенко. Я сначала глазам своим не поверил, но потом поверить все ж таки пришлось.– И что вы потом сказали Евтушенко?– Когда я освободился, встретил Женю и спросил его, зачем он это сделал. Как ни странно, он ничуть не смутился и сказал, что, поскольку я сел, он решил таким вот интересным образом спасти это прекрасное стихотворение, не дать ему пропасть, оно ведь нужно людям. Я не нашелся, что ответить на подобное заявление, настолько оно меня поразило. Потом успокоился, простил его, но запретил это стихотворение в дальнейшем как-то использовать: публиковать, ставить в книги».Вот такой отрывок именно об этом деле.Я от себя могу по поводу правды или неправды изложенных выше фактов высказать свое личное мнение. Я думаю, что это правда. Я просто знаю, что Влодов в таких вопросах никогда не обманывал. Скорее, наоборот, имена многих своих клиентов или людей, замешанных в подобных делах, он старался держать в тайне. Не любил он по этому поводу особой болтовни, потому что, дела эти такие, что лучше о них особо не болтать.Что касается Евтушенко и «Бабьего Яра», то это особый случай, поэтому и отношение ко всему этому делу у Влодова было особенное. Евтушенко клиентом Влодова не был, речь идет лишь об одном стихотворении, которое вот таким чудным образом попало в творчество Евтушенко.К слову сказать, у Влодова много так чего куда попадало. И он, может, и не стал бы об этом говорить, потому что, во-первых, проще было написать новое, чем потом изымать у кого-то уже опубликованное и как бы его. У Влодова всего было много, и он особо своими стихами не дорожил. Он много чего терял, оставлял у своих учеников, женщин, жен. Поэтому поднимать шум из-за какого-то там одного, либо пары стишков, было не в его правилах. Поэтому если какой-нибудь там средний поэтишка что-то там такое у Влодова позаимствовал, он, может и ничего не сказал бы. Но Евтушенко волею судеб стал большой поэтической фигурой и отношение у Влодова к нему было совсем иное. Евтушенко как бы являл на официальном уровне то, чего не смог достичь в своей жизни Влодов. Вот так и должен был он, Влодов, жить: издаваться, печататься, иметь славу, любовь, деньги, короче, все блага мира, именно он, как настоящий поэт, вот так и должно было быть по справедливости. И этим настоящим поэтом был сам Влодов, но имел всё Евтушенко, который в творческом плане не стоил и мизинца Влодова. Это было несправедливо. К слову сказать, стихотворение это было вовсе и не из творческого репертуара Евтушенко, почему оно сразу вызвало подозрение у многих. Оно было слишком острым, слишком смелым для него, слишком настоящим, если можно так выразиться. Каким бы смелым не был Евтушенко в те годы, в годы оттепели, но до смелости Влодова ему было далеко. И хотя в те годы можно уже было играть в свободу слова, но именно только играть и не более. И все официально разрешенные поэты знали это, но границы дозволенного в своей игре не переходили. И Евтушенко тоже. Иначе можно было лишиться всего.Влодову же терять было нечего, так как он ничего и не имел, поэтому он и был по-настоящему искренним в своем творчестве, и не боялся ни трудных тем, ни трудных вопросов. А одним из этих проклятых вопросов была как раз еврейская тема, которой ни один здравомыслящий поэт не стал бы касаться, повинуясь инстинкту самосохранения. Евтушенко, как поэт официальный, прекрасно это понимал, и в здравом уме и в твердой памяти не стал бы затрагивать этот злополучный вопрос. Этот вопрос взялся разрабатывать Влодов, поскольку инстинкта самосохранения не имел, и его вечно заносило в какие-нибудь проблемные дебри. Ну, так вот. Влодов был полукровкой, наполовину русским, наполовину евреем. И в разные периоды своей жизни был то сионистом, то антисемитом, в зависимости от того, какое крыло в его жизни перевешивало. Он заступался за тех, кого обижали. В те годы перевесило еврейское крыло, и он активно начал писать стихи явной сионистской направленности, это стало на какой-то период его темой. Он также выступал с этим стихами в больших аудиториях. Пока ему не запретили.Поскольку это было очень давно, в конце 50-х, то мало что из этих стихов сохранилось. Но могу назвать парочку и даже частично привести их здесь. Это стихотворения «Химик» о еврейском дореволюционном погроме, «Кукуруза» о расстреле фашистами еврейского юноши, также еще одно…«Бабий Яр», по всей видимости, входил в этот цикл, так как и писал, и читал свои стихи Влодов, тогда еще живя на Украине, в Харькове. Наверное, его эта тема, собственно, Бабьего Яра и взволновала, так как эти стихи были не просто на еврейскую тему, но и на тему, связанную с Великой Отечественной войной. Может, кто и слышал выступления Влодова с этими стихами, в том числе и с «Бабьим Яром» в Харькове, в Белгороде. Может, потом и опознали они это стихотворение у Евтушенко.
Вот что мне попалось на просторах инета, вдова Влодова пишет, что Бабий Яр написал её муж...

Ольга Коробенко 2   26.03.2017 07:51   Заявить о нарушении
Интересно Спасибо. Это закон жизни, похоже.
Я тоже был поражён одним фактом выпавшим из показываемого нам кино с названием "Жизнь". Очень может что так оно и было. Самая выгодная инвестиция - это украсть чужое будущее. Может быть руки дойдут собрать мысли до кучи....
Начатые здесь: http://www.stihi.ru/2016/11/04/307

Народ, господа и товарищи!
А кто знает - почему? - http://vvm1955.livejournal.com/1806868.html
Я, к стыду своему, совсем недавно узнал, что "Политехнический" был порван именно им....
Но - меня больше всего волнует почему ОНИ - "ум, честь и всего не счесть..." как-то тухловато смотрятся молча. Не поэтское это дело - молчать. "Я так думаю!"(с)
И , может быть, недаром Галич именно себя считал последним звеном, оборванной цепи Серебрянного Века...
А все эти Вознесенко и Евтушенские - как-то не так-то.
Всё больше - по бабам-с.... :(

А самородков, таких, что пусти их на страницы да на экраны, то что тогда делать науськанным да натасканным?
И здесь есть такие, имёна могу даже дать.
У меня в юности был друг - мощи поэтической необыкновенной, признанный, кстати, но не пускаемый в литературу. Я сам из-за него только и не писал юношеских вирш, ибо было нелепо....
Спасибо!

Капитан Буратино   26.03.2017 12:30   Заявить о нарушении
Друга звали Генрих Абельмаз... Мощный был человек.
Позволю себе пару стихов, ему посвящённых:
http://stihi.ru/2010/06/06/6293
http://stihi.ru/2009/10/28/839

Капитан Буратино   31.05.2020 14:25   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.