Алюминиевые баночки

Забыв о работе, а работал он директором школы, Николай Иванович ждал гостей. К нему должны приехать его дети, а их ни много, ни мало – трое. Старший сынок и две дочки, взрослые, вставшие на ноги, обзаведшиеся семьями. Приедут и внуки, их тоже трое, но это отдельная песня. Тут всё наоборот. От старшего сына – внучка, от дочек – по внуку. У Николая Ивановича потеплело на душе. Жена будет рада, давно не собирались вместе, внуки что-нибудь да отчебучат. Их Николай Иванович любил особой любовью. Непоседы, да это и неудивительно, его дети были шустрыми, хоть и росли в тяжелое послевоенное время.
  Артёмов не сразу стал директором школы, он бывший фронтовик, а в мирной жизни – преподаватель НВП (начальной военной подготовки) в школе. Закончив два института Физкультурный и Историко-архивный, работал несколько лет преподавателем истории, а уж потом стал директором школы.
    Николай Иванович закурил папиросу, и задумался о потомстве.
- Взять, хотя бы старшего, Генку. В очках «ботаник», а везде поперек батьки в пекло лезет, весь в него, правда, с виду они совершенно разные. Он двухметрового роста, широкоплеч, а Геша хиленький, маленький, близорукий – в мать, поэтому, чтобы соответствовать породе всегда стремился брать верх в любой ситуации. Он неуемный, азартный и прыткий, с темпераментом, свойственным южным народам. Никогда и никому Генка спуску не дает - выше всех прыгает, дальше всех бегает, на перекладине подтягивается, лучше акробата-силовика, и не упускает ни одного спортивного мероприятия. Зная его заводной характер, в семье давно никто с ним не связывается, но Генка, постоянно ищет себе партнёров, конкурентов, спорщиков. В домино он играет пока не разгромит оппонентов в пух и прах, в лото он выигрывает по копеечке себе на мороженое, в шашки громит всех на счет «раз», в шахматы его лучше не обыгрывать, себе дороже... Любит спорить на шоколадки о различных научных фактах, затем начинает всех мучить на предмет спортивных достижений. А ведь умный мужик, тоже закончил два института, математиком стал, правда, он постоянно пытается давать всем «легкие математические задачки», засекая время, кто и за сколько минут управиться с решением, но это мелкие шалости, по сравнению с подтягиванием на турнике. В прошлый раз он заставил подтягиваться всю свою семью, сначала дочку, объевшуюся салатом оливье, пока та не сорвалась, упав в светлом платье в лужу, потом принялся за жену, еле его угомонили. В общем, в целях борьбы за свою независимость и сохранение душевного равновесия на празднике, родственники обычно стараются поскорее посадить его за стол и занять хорошей закуской и выпивкой. Но, Генку голыми руками не возьмешь, поэтому, чтобы родня не расслаблялась, после второго тоста он обязательно придумает, в чём еще посоревноваться.

  Женька, средняя, тоже шороху даёт, сама машину водит, лихачит, во все дыры лезет, не лучше Генки. Танька, малая, тише всех, но там другой случай, в тихом омуте бури рождаются.
    Задумался Николай Иванович, чем же их развлечь в этот раз? Почесал затылок и решил:
  - А-а-а-а. По обычной программе. Стрельба по банкам, застолье, лото, домино, карты или по ходу дела. Начнём со стрельбы.
    Николай Иванович оружие уважал смолоду. Любовь к нему он долго прививал всем членам семьи, поэтому одним из развлечений гостей был импровизированный тир на участке шесть соток, ибо жил он с женой в частном доме. Тир состоял из забора-штакетника и набора алюминиевых баночек. Пустые баночки из-под пива и кока-колы Николай Иванович аккуратно собирал до приезда гостей в ящики. Пульки же хранил в тайнике, о котором не знала ни единая душа, о них, не знала даже его супруга, хотя неоднократно порывалась найти их и выбросить, ибо всегда боялась, что с кем-нибудь из детей, или внуков, рано или поздно случится несчастье. Николай Иванович соблюдал меры безопасности по всем правилам далёкого военного времени. Он знал, что жена частенько пытается разыскать схрон, и поэтому постоянно перекладывал коробку с боевыми патронами в разные места. Доставал он её, заветную, только когда приезжали дети, себя Николай Иванович справедливо считал домашним маршалом и всегда лично командовал на стрельбищах. Во-первых, чтобы был порядок, во-вторых, чтобы кто-нибудь случайно не попал под пули. Стрелять разрешал только до того момента, когда пригласят за стол, то есть до возлияний.
    Наконец все гости собрались. Сначала поговорили, пообщались с бабушкой и, как обычно, начали накрывать на стол. Женщины занялись всякими нарезками, попутно обсуждая всех и всё, а Генка с дочкой и Женькиным сыном Мишкой пошли устанавливать банки на штакетник.
    Николай Иванович улыбнулся про себя и пошёл за винтовкой. Мелкашку он в своё время забрал из класса начально-военной подготовки домой, когда его перевели в учителя истории. Внуки, тем временем, начали шептаться между собой, Николай Иванович увидел это в окошко. Мишка хитро подмигнул Ольке и громко сказал, обращаясь к Олькиному отцу:
– Дядя Гена! Пошли по баночкам стрелять.
Генку два раза уговаривать не пришлось.
– Пошли, Мишка! Бери Ольгу, сейчас, я ей покажу, что такое настоящая меткость….
    Николай Иванович достал пульки, соблюдая конспирацию, потом позвал жену, отдал ей винтовку, а та передала его Генке со словами:
– Гена, сильно не заводись, с тобой дети.
    Мишка с Генкой взяли духовушку, спичечный коробок с пульками и направились к забору, где уже висело порядка десяти алюминиевых баночек.
  Николай Иванович тихонько присел на крыльцо понаблюдать, чем закончатся сегодняшние стрельбы.
– Ну-у-у-у.. Кто будет стрелять первым? – спросил Гена.
Мишка высоко вытянул руку:
– Я.
– Вот сорванец, – улыбнулся дед, – Мишка был его любимцем, – сейчас покажет, на что способна молодая смена.
    Мишка зарядил ружье, прицелился. Бабах, первая банка слетела с забора. Бабах, бабах – из десяти выбил только три.
Генка довольно потёр руки:
– Давай, доча! Оправдай отцовские надежды!
  Николай Иванович усмехнулся. Дочка у Генки получилась и похожей, и не похожей на своего отца, с одной стороны – в сына, – хилая, близорукая, но азартная. С другой – в мать – высокая, впечатлительная, тихая.
    Прислонив ружье к очкам с толстенными линзами, Николай Иванович, было, хотел её поправить, но передумал, пусть сама учится справляться с отдачей. Близоруко щурясь, внучка выстрелила. Отдача  толкнула её прикладом в плечо и отчасти в очки. Дед увидел, глаз у неё заслезился. Но девка-то по характеру чай ему с родни. Через минуту она опять приставила к плечу мелкашку и выстрелила. Из десяти мишеней, она не выбила ни одной. Осталась лишь одна покачивающаяся из стороны в сторону банка, задетая рикошетом. Довольный Генка, аж руки начал потирать, в ожидании своего звездного часа. Он выхватил мелкашку из рук дочери.
    Николай Иванович уселся покрепче на крыльце и подумал:
– Наконец-то Генка дорвался до оружия.
А тот, схватив ружьё покрепче, поправив на носу очки, изрёк:
– Ну-у-у.. Отстрелялись? Теперь смотрите – высший класс. – Ещё раз протёр толстые стекла очков носовым платочком, покрепче усадил оправу на нос и начал целиться. Бац-пиу-блямс, бац-пиу-блямс, одна за одной девять банок подряд слетели за забор, в десятую Генка не попал.
Мишка ехидно захихикал:
– Дядя, Ген, а в последнюю банку-то промазал!
На нервной почве очки у Гены запотели, волосы на голове приподнялись ершом, он сделал спортивное лицо, дикая ярость сверкнула из-под очков.
Мишка вдохновился:
– Дядя Гена! А, давай еще раз!
– Сейчас Мишка, перекурю, продолжим, – буркнул Геннадий и нервно зашагал в дом за папиросами «Беломорканал».
    Николай Иванович тоже пошёл в дом за папиросами и еле успел войти в комнату, как ворвался внук:
– Дед, а дед, дай скорее мелкие гвоздики и молоток. Дед быстрее, пока дядя Гена курит:
– Миша-а-а-а, – улыбнулся Николай Иванович, – перестань шутить, если дядя Гена заведется, мы тут всей семьей до вечера стрелять будем, пока он не убедиться, что он ворошиловский стрелок. И потом, это не спортивно,– сокрушённо проговорил дед, но молоток с гвоздями дал. Сам же скрутил козью ножку и пошёл к Генке на перекур.
    Вскоре со двора послышался Мишкин голос:
– Ну, скоро мы стрелять будем? Дед, «подноси патроны».
    Отдав коробок с пульками Генке, маршал остался на своём наблюдательном пункте, что-то ему подсказывало, что сейчас будет весело.
Генка подошёл с ружьём к штакетнику и скомандовал:
– Мишка, ты начинай или Ольга, пусть тренируется.
Но Мишка неожиданно отказался стрелять:
– Не-е-е-е…. Дядя Гена, давай ты первым.
Вот шельмец, – зашелся хохотом Николай Иванович, – хитро подкинул поленце в огонь!
Генка тут же попался на удочку и вскинул ружьё:
– Ну, ладно, смотрите.
  Навёл его на первую банку. Ба-бах. Банка – на месте, словно приклеенная. Генка протёр очки, не веря собственным глазам. Ба-бах, по второй, по третьей. Банки остались на заборе, и ни одна из них не шелохнулась. Через секунду мелкашка полетела на землю, а Генка метнулся к штакетнику и начал щупать банки.
– Попал, знаю, что попал…..
Обнаружив, что банки намертво приколочены к забору мелкими гвоздями, Генка будто взбесился:
– Ах ты… Ах, вы… Мишка-а-а-а, гадёныш!  Ольга-а-а-а, паразитка! Все видела, мне не сказала… Сговорились, против меня, да!
Тем временем Мишка методично добивал собственного дядю:
– Дядя Гена, да, не нервничай ты так, пошутили мы, пошутили. А знаешь армейскую шутку? У кого склонности к математике, бери лопату и извлекай корни!
    Николай Иванович давился от смеха. Он подошёл к несчастному сыну, отобрал ружье и позвал его за стол, успокаивать нервы.
    Весельчаки-внуки за стол не пошли, во-первых, дядя Гена ещё сердился, во-вторых, надо было обсудить стрельбища, они еще долго хихикали и отдирали плоскогубцами банки от забора.
    После застолья Генка оторвался на родственниках по полной программе. Мишку заставил десять раз отжаться на турнике, дочку посадил решать математические задачки на время, сестре Женьке высказал всё, что он думает о её сыне и раз двадцать обыграл её в карты в «дурака».
А Николай Иванович после их отъезда зарядился положительной энергией до следующего раза, подумав:
– Дети и внуки у меня замечательные! До смерти не соскучишься!

17 июня 2009 года