*** "Был день, когда господней правды молот Ф. И. Тютчев Если самое ценное, что у нас есть, это мозг, который имеет дело со Смыслом, доходящим до нас путём Знаков, которые мы ежеминутно разгадываем, то обращаясь к нему, я пытаюсь установить и определить, когда же на самом деле закончилось моё Детство?! И умозрительно определяю это, якобы сама, а не мозг, которому диктуют свыше... Довожу до сведения себя и вас, что обстоятельства, которые с нами происходят по высшему Сценарию, сходятся в одной точке, линии, Повороте, где вечно "Снег идёт", если по Пастернаку, явственно указывают на то, что какие-то внешние причины, как, например, смена жительства, перемены в здоровье, видимые или невидимые для нас, то, к чему мыф шли и, наконец, пришли - действуют как внешние факторы, соединяясь с внутренней готовностью, рисуют вехи нашей жизни, отмечая грани, уже очерченные, ведут к новым граням, одну из которых я назову "Годы учения". Этим самым я заканчиваю раздел, который я назвала Детство, делая вид, что оно якобы закончено, но внутри ясноосознавая, что оно не закончилось и не закончится для меня никогда! Поэтому сам факт того, что моя мама со мной в утробе ходила по нужным инстанциям, добиваясь, чтобы нашей молодой семье дали современную квартиру с центральным отоплением, к чему все в то время стремились, говорит о том, что поворотный момент настал! Второй факт, это то, что мама получила образование и направление на работу в новом Ателье, открывающимся в Дубулты, по специальности "закройщица по женскому платью", в двухэтажном здании по улице Слокас, в самом центре Дубулты рядом с проспектом Стрелниеку(Стрелков! и, конечно, подразумевалось Красных по тем временам), рядом с парикмахерской, которую перед работой посещала моя мама, Зиночка, как её все звали, с обязательным ритуалом причёски и маникюра, потому что это была ответственная работа с клиентами, индивидуальный пошив с обязательными тремя примерками, и надо было соответствовать, быть примером для заказчиц в вопросах обходительности, внешности и привлекательности для дальнейшего привлечения клиенотов, что повышало рейтинг Ателье и было, очевидно, правилом. Второй этаж, огромная зала с большими столами и швейными машинами, за которыми работали швеии, которые могли выглядеть попроще, потому что они не общались с клиентаами, а работали, осуществляя заказы. Я очень хорошо помню эту радостно-деловую обстановку, когда по утрам собирались работницы, потому что мама частенько брала меня с собой на работу, пока было некому со мной сидеть дома. Меня ставили на табуретку и я всё утреннее время, пока народсобирался, громко читала стихи, которые знала множество. Это, и потом активная деятельность в культурном детском центре, где я не только читала стихи, но и пела, танцевала, сама сочиняя танцы "всех народов мира", участвовала в спектаклях, праздниках и во всём, что только возможно, лишь бы быть на сцене,- дало мне очень полезный опыт, который пригодился мне потом, учась в музыкальной школе, училище и консерватории, что неизменно было связано со сценой: это полное отсутствие страха публики! Знаю, как многим именно этот страх помешал сделать карьеру музыканта, артиста. Мгновенно забывался текст, человек оказывался парализованным настолько, что испытанный несколько раз стресс, мог наложить серьёзный отпечаток на психику и мог полностью уничтожить желание прдолжать профессиональное обучение. У нас это называется профнепригодность. Но я отвлеклась. За домом Ателье был двор, в котором находилось деревянное здание Столовой, в которую ходили организованно все в обеденный перерыв, в том числе и я с мамой, где готовился очень вкусный горячий обед. Впоследствии необходимость брать меня с собой на работу отпала, потому что бабушка Анисья, папина мама, приехала из Краснодарского края станицы Подлесной, где был продан дом и жизнь бабушки была поделена на до и после. Мне шёл второй год. Мамина мама, моя бабушка Марьичка, командированная семьёй из Белоруссии на помощь нашей молодой семье, вернулаяь в свою родную деревню Ефимовичи Клецкого района, где её ждала семья, дом с садом и хозяйство со всевозможной живностью, за которой она, конечно, очень соскучилась. Я никогда не ходила в садик, меня берегли, учили всему, что могли и знали, и к Семи годам, когда открылось Ателье, а мы получили двухкомнатную квартиру, от которой до Ателье было пять минут хотьбы, а до восьмилетней школы, в которую я должна была пойти, так же близко. Она находилась у моря, занимая большую территорию, состоящую из нескольких корпусов. Первоначально я пошла в корпус, где находились классы от первого до четвёртого. С пятого класса по восьмой учились уже в другом, страшем корпусе. И посередине был корпус, куда мы ходили на уроки по домоводству и труду, отдельно мальчики и девочки. Девочек учили готовить, шить, вышивать и вящзать, а мальчиков выпиливать разные деревянные штуки и прочему, что характерно для мужского труда. На территории росли яблони, и в сезон мы были обеспечены своими яблоками для еды в перемены, а столовая для компотов. Был День, когда были собраны вещи, хаос узлов, коробок и чемоданов, сгрудившихся в центре команты в ожидании машины, и странное удивление, когда соседка Надька, жившая в боковой квартире дома, самой маленькой и неприятной, потому что в ней пахло туалетом, стала прибегать с узлами, захватывая территорию, которую мы оставляли, что мне очень не понравилось. Она как будто отбирала то, что ей ещё никто не отдавал, в нашем присутствии. Наверно, в те времена так было принято, кто первый, тот и захватил жизненное пространство, а разбираться будут потом. Этот момент неприятно запечатлелся в моём сознании до сих пор, тем более, что ни я, ни папа не были сторонниками переезда в новую квартиру, потому что нам нравилось жить здесь, мы привыкли, и только мама хотела новой квартиры и переезда туда, чего сама и добилась, правда, не без помощи меня в утробе, как главного аргумена на её полученеие! Знаю, что она рассчитывала, что бабушка Анисья останется здесь, что вполне могло и должно было бы быть, но она наотрез отказалась отделяться от сына, что впоследствии я определяю как глупость и сделанную ошибку из тех, которые впоследствии неисправимы. Ведь если бы она согласилась остаться, у неё была бы своя личная квартира, и у меня была бы возможность к ней часто приезжать, на дорогое родное место, по которому я заранее уже скучала. Впоследствии все соседи двухэтажного деревянного и добротно построенного дома, считавшимся железнодорожным, куда-то рассеялись. Не куда-то, а все рано или поздно получили квартиры и только в одной квартире остался прописанным сосед Роман, проживавший не здесь, а у какой-то подруги, которого я не помню, но папа хорошо его знал и даже встречал намного позже, когда мы заезжали сюда, чтобы проверить уже другую пустовавшую квартру на втором этаже при получении её по прошествии многого времени. Сознанием обладает всё живое, более того, оно разлито по миру, по Вселенной,- так считают буддисты! И Смыслы плавают в воздухе, проникая в нас и выходя из нас, взаимодействуя, влияя все на всё. Мы не знаем "господней правды" по Тютчевув, хотя некоторые "приближённые" думают, что знают. Но молот этой правды "громит, дробит ветхозаветный храм"... Давайте вникнем в Смысл того, что написал Тютчев. Этот Молот Правды, значит, уничтожает, разрушает Храм, выстроенный веками и вводящий всех в заблуждение?! Кстати, Статья в Уголовном кодексе есть такая. Введение в заблуждение. Вольное или невольное, в нашем случае я лично предполагаю, что ВОЛЬНОЕ, тем и страшнее и печальнее, что это так. Мир сложнее устроен, и не дано на человеческом уровне осознать и тем более знать то, что называют божественным Знанием. А пока я писала эту цитату из Тютчева, сознание перефразировало эти слова так: "громил, дробил пустопорожний храм". Если случайностей не бывает, то и это не случайно. Или если подумать, кем заполнен сегодня Храм? И от чего? От страха. Считается ли Страх позитивным источником последствий? И что хорошо в этом мире делается из страха?.. Лучшее и самое безопасное, это удачно спрятаться. И куда же мы сегодня сможем удачно спрятаться, к примеру, от атомной бомбы?! Нет ни одной страны сегодня, где был бы покой, порядок и безопасность! Куда деваться? Деваться нЕкуда! Значит, страх не спасает. А что спасает?.. Деньги? Но если тебе удастся выехать на пока, пока тебя выпустят живым. А если не удастся?! А если там, куда ты выехал, ты так надоел местному населению, что при желании власти без труда тебя отправят назад, не вникая в твои желания и необходимости, тем более твои страхи. Конечно, есть ощущение, что вся планета сошла с ума. Есть ощущение, что произошла всеобщая дибилизация человечества, когда всё понимается с точностью до наоборот. Белое считается чёрным, а чёрное - белым. Добро - злом, а зло - добром. Возвращение к истине, "что такое хорошо, а что такое плохо", когда "крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха: что такое хорошо, а что такое плохо?!" Человечество возвратилось во младенческое состояние НИЧЕГОНЕПОНИМАНИЯ, но, надеюсь, что и младенцы больше понимают, только этого не умеют выразитоь, чем мы, взрослые. Вы уже знаете по Сократу, что НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ, и особо одарённые давно с этим согласились. Но сколько их, этих индиго, особо одарённых?! Гороздо больше особо тупых, на уровне дебилов, незнаек и непонимаек, а что совсем уже хуже, это тех, кто и не хочет ни ЗНАТЬ, ни ПОНИМАТЬ. Хотябы стремление к этому должно же быть?! Или мы уже совсем, отработанный материал, приготовленный на уничтожение?! Не могу забыть слова священника, имя которого длаже не стоит запоминать, потому и не помню, но то, что он сказал, я зафиксировала, курсируя между плитой и столом. Он сказал, что знания — вред, и не надо учить или надо учить в меру, ровно столько, чтобы выживать. Молись и всё. Тьма и мрак окутало моё сознание ия мгновенно вспомнила слова Ленина, сказанные о религии. На уровне сегодняшнего Третьего тысячелетия они выглядят феноменально! "Религия есть опиум народа". Ленин далее пишет что современный рабочий становится на сторону социализма, для того чтобы освободить рабочего от веры в Загробную жизнь, для борьбы за лучшую Земную жизнь. Говорится об отношении социалистов к религии: "Религия должна быть объявлена частным делом". И полностью согласна. Частное дело. И разве не случайность, что Зеленский, последний выбор украинского народа, оказался наркоман. Косвенно, но подтверждает. Преступники и наркоманы правят сегодня миром. бывшщие перступники-угловники идут в священники, а "мы" им целуем руки. Из "особо одарённых", имеющих деньги, богатых,- заботящихся о своём здоровье, а точнее о своём бессмертии, они скорей всего не наркоманы, но они заботятся о здоровье только в ЧАСТНОМ виде, то есть для себя любимых. У них и сегодня уже есть, не смомневаюсь, препараты, лечащие онкологию, просто это слишком дорого стоит, поэтому скрывается, чтобы не смущать незвыходностью простое население. Зачем им, сирым и убогим, знать, что такие лекарства есть, если они им недоступны и никогда не будут доступны, пока они стоят денег. Зачем их лишать покоя и сна от этой мысли? Тоже самое касается и других болезней. Только от смерти лекарства нет. Для бессмертия можно клонировать себя сколько хочешь, но вопрос: остаётся ли сегодняшнее сознание у их клонов? Или он другое? Тогда ты уже не ты. И всё сводится на нет. Говорят, что в коме сохраняется сознание, что они осознают. Но те, кому удалось выйти из комы, говорят, что они в курсе всего, что делалось с ними, пока они были в коме. Насколько им можно верить, это тоже вопрос. Иногда то, что кажется, не является тем, что есть. Иллюзия вступает в свои права, и то, что с человеком происходит, ОТНОСИТЕЛЬНО и напрямую зависит от его развития! В конце концов, здесь я хотела сказать о том, что ветхозаветная доктрина западной цивилизации исчерпала свой век! Потому что уже известно, что мысль способна влиять на материю, на тело. Вы то, что вы думаете. И в этом смысле от плохого Прошлого надо избавляться, но не могу согласиться с тем, что надо ничего НЕ ПОМНИТЬ, выработать в себе амнезию сознательно, чтобы не вспоминанть, особенно то, что не в свою пользу! Кто-то хочет обмануть бога, который всё видит и знает, став самым лучшим адвокатом самого себя. Не получится. Потому что ещё живы те, кто знает о тебе больше, чем знаешь ты сам. В любом случае, всегда считала и считаю, что религия есть частное дело! А нету тела, нету дела. Ведь "собственным мечом своим заколот, в нем издыхал первосвященник сам." Остаётся ли он издыхать в своём храме от правды, которую он не знал, но проповедовал, или от лжи, которую он знал или сомневался, это всё равно. Каждый должен идти к божественному зерну в себе и в небе САМОСТОЯТЕЛЬНО. А не механически балаболить молитвы, не вдумываясь в их смысл, спеша и забалтывая, заглатывая слова, не успев их услышать. Это большая работа, душевный Труд, мало кому под силам. Не случайно же святые удалялись от людей, чтобы не замыливать сознание и смысл того, что они произносят. 20 января 2025 года **«Encyclica» (энциклика) переводится как «окружное послание» — это официальное письмо Папы Римского или других высших церковных иерархов, адресованное всем верующим, епископам или определенным группам церквей, касающееся вопросов веры, морали или дисциплины, иногда затрагивающее общие социальные проблемы.
Еще страшней, еще неумолимей Столетья шли, ему прощалось много, Не от меча погибнет он земного,
* * * https://www.google.com/search? Ем. Ярославский Ленин умер! Болью и скорбью отозвалась смерть Ленина в сердцах и сознании миллионов людей. Во всем мире имя Ленина звучит, как набатный колокол, зовущий всех угнетенных, всех обездоленных. Не к смирению, не к молитвам, не к покорности, не к терпению зовет это имя. Ленин! Это имя зовет к беспощадной борьбе со всеми угнетателями трудящихся, подымает миллионы рабов капитала во всех концах мира к великому бунту против всех видов рабства. Ленин! При этом имени загораются яркие надежды в сердцах угнетенных, пролетариев, бедняков всего мира, ибо он призвал их всех на. борьбу и указал верный путь к победе. Разгибаются усталые спины, светлеют глаза, кровь горячее бьется в жилах, руки сжимаются для работы и борьбы. Ленин! При этом имени дрожали и дрожат троны, холодели и холодеют сердца венценосцев, королей капитала и земли, ибо они знали и знают: Ленин — живое воплощение коммунизма, Ленин — живой образ, пламенный, яркий, стальной, как молния, верный страж трудящихся и мститель за вековое их рабство. И сегодня, когда его тело овевают звуки похоронного марша в Колонном зале Дома Союзов, где огни сверкают, как слезы под черным траурам, где смотрят со стен пламенно-алые знамена, победно вытеснившие из бывшего зала «Благородного Дворянского Собрания» вековых врагов крестьян и рабочих, сегодня, когда плачет вся крестьянская и рабочая страна наша и скорбит весь мир тружеников, сегодня, когда беззвучно проходят, отдавая последний долг, тысячи людей у гроба Вождя, Друга, Учителя, Товарища и беззвучно роняют горячие слезы рабочие, работницы, крестьяне, крестьянки, красноармейцы, сегодня смерть Ленина вызывает буйную радость в сердце наших вековых врагов. Они думают, что Ленин умер навсегда, что умерло и дело Ленина. Мы, безбожники, мы не верим в бессмертие тела Ленина. Но мы знаем, что мысли его,; что дела его — бессмертны. Только такого бессмертия должен искать человек, только оно ценно, нетленно. Нам дорого сейчас это тело любимого вождя, все, что осталось от него — смертного. Мы похоронили это тело под кремлевской стеной — стеной Коммунаров, как отдавшего жизнь свою рада освобождения трудовых масс народа, рабочих и крестьян. Но мы не схороним дела тов. Ленина. Мы продолжим его, доведем его до конца. Пусть же звучит по-прежнему это дорогое нам имя: Ленин! Надежда, радость, учитель, друг, товарищ, вождь рабочих и крестьян всего мира, Ленин! Гроза угнетателей всего мира! Мы, безбожники, отдаем тебе, твоему смертному телу последний наш горячий привет с тем, чтобы твои мысли претворить в живую плоть и кровь коммунизма.
Над свежей могилой Ни пышных надгробных надписей, ни пышного памятника — лишь пять букв над простым покоем: «Ленин». Эти пять букв так много говорит! Разве не ясно всем нам: умерший Лёнин так же могуч, как и живой, к нему тянутся мысли, сердца всех обездоленных, всех угнетенных. Почему же не скрыли вы тело в земле, почему стремитесь сохранить это тело? Почему тысячи рабочих и крестьян просили оставить тело Ленина в склепе, чтобы можно было его видеть? Как безбожники относятся к тому, что неверующие люди хотят сохранить тело умершего Ленина? Нам дорог Ленин, весь, каким мы его знали. Если б мы его могли таким сохранить, — какая бы это была для нас всех, знавших его, радость! Все, что от нас зависело бы, мы сделали бы, чтобы его сохранить. Но если нельзя навеки, почему же нам отказываться сохранить это тело хотя бы на время, пока тлен не коснется его? Видеть это милое, родное лицо, им вдохновляться для новой работы, для новой борьбы, — разве это так мало? Кинематограф оставил нам много лент-снимков, и мы можем видеть, как на полотне — экране кинематографа движется Ленин, говорит, смеется, радуется, гневается. У нас осталось 16 пластинок граммофонных с его речами: Ленин умер, но мы можем слышать его голос! Голос живой, со свойственными Ленину переливами. Это все делает наука, техника. Не чудо ли? Разве прежде не сказали бы: это видение? А теперь мы сами вызываем через машину это видение, заставляем умершего Ленина двигаться перед нами на полотне кинематографа, говорить, смеяться, гневаться, слышим голос его. Мы уверены, что наука преодолеет впоследствии и разрушение живой материи. Сейчас наука подошла к омолаживанию тела. Кто знает: проживи Ленин еще несколько лет, и наука, может быть, могла бы омолодить его клетки, его кровеносные сосуды, заменить изношенные мозговые ткани свежими, новыми; как эта же наука дает нам возможность видеть и слышать Ленина таким, каким он был при жизни. В склепе под кремлевской стеной, под стеной Коммунаров, покоится тело Ленина. Наука пока еще оказалась бессильной обновить, омолодить это тело, когда болезнь его разрушала. Но если наука может помочь нам сохранить хоть на время это тело, будем ей благодарны и за эту кратковременную радость. Будем работать над укреплением над развитием науки. Будем помнить, что науке нет места там, где господствует религия. Будем, помнить, что вечную жизнь нам никто не даст, если мы не вырвем силою науки тайну ее, будем бороться за то, чтобы сделать эту вечную жизнь уделом человечества. Над свежей могилой вождя коммунаров мы, безбожники, даем клятву: бороться, с религиозным дурманом,- как боролся с ним Ленин.
МЫСЛИ ЛЕНИНА О РЕЛИГИИ 1. Что такое религия? Почему рабочий выступает против религии. Вся прекрасная жизнь т. Ленина ушла на беспощадную борьбу с рабством, с господством помещиков и капиталистов, на борьбу за Коммунизм. Какой бы вопрос ни стоял перед ним, — эта главная задача освещала ему путь борьбы. Конечно, вопрос о религии мы отодвигали несколько в сторону, когда перед нами стояла первейшая задача — объединить все революционные силы пролетариата и беднейшего крестьянства. До 1917 года, работая в подполье, мы и не могли этому вопросу уделять сколько-нибудь серьезное внимание. Но вопрос о религии для нас, большевиков, никогда не был безразличным вопросом. Меньше всего был посторонним, безразличным вопросом вопрос о религии для В. Ленина. Даже тогда, когда вплотную крестьянские и рабочие массы подошли к открытой вооруженной борьбе с врагами трудящихся, Ленин не мог пройти мимо такого большого вопроса, как религия. За несколько дней до декабрьского вооруженного восстания 1905 года он поместил в издававшейся тогда в Питере газете «Новая Жизнь» (№ 28 от 3 декабря 1905 г.) статью «Социализм и религия»*, основные мысли которой и сейчас представляют для нас громадную ценность. И эту статью он начинает с рассмотрения того, как построено капиталистическое общество: оно построено на экономическом угнетении, а это угнетение «вызывает неизбежно и порождает всякие виды угнетения политического, принижения социального, огрубения и затемнения духовной и нравственной жизни масс». Что же такое религия, каково ее значение, по мнению Ленина? Он отвечает на это: «Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплоатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплоататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь». Но почему же именно рабочий первый становится врагом религий? Потому, что условия жизни рабочего раньше просветляют его сознание, раньше Толкают его на путь социализма, коммунизма. Одно только ясное сознание своего положения в обществе уже является наполовину освобождением. «Но раб, сознавший свое рабство и поднявшийся на борьбу за свое освобождение, - наполовину перестает уже быть рабом. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью,. просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржуазных ханжей, завоевывая себе лучшую жизнь здесь, на земле. Современный пролетариат становится на сторону, социализма, который привлекает науку к борьбе с религиозным туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь тем, что сплачивает его для настоящей борьбы за лучшую земную жизнь». В то время в нашей программе отношение наше к религии выражалось, в требовании полного отделения церкви от государства и школы от церкви. * См. Н. Ленин. Полное собрание сочинений. Том VII, ч. 1 ст. 47.
2. В каком смысле религия — частное дело. Программа отделения церкви от государства. Должны ли мы вести антирелигиозную пропаганду. Взгляды Ленина на эти вопросы в 1905 году. Религию мы считали частным делом. Из этого многие делали такой неправильный вывод: раз религия есть частное дело каждого, то и коммунист может верить или не верить, и партии до этого нет дела. Среди, западно-европейских и американских социалистов и сейчас многие так думают. В прошлом году шведский социалист Хеглунд безуспешно пытался защищать это даже в Коминтерне (Коммунистическом Интернационале). Тов. Ленин знал, что такие неправильные толкования существуют, поэтому он специально разъяснил, в каком именно смысле религия — частное дело. «Религия должна быть объявлена частным делом» — этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии. Но значение этих слов надо точно определить, чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы требуем, чтобы религия была частным дедом по отношению к государству, но мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно свободен исповедывать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т.-е. быть атеистом (безбожником), каковым и бывает обыкновению всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах, в их зависимости от религиозных верований совершенно недопустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть безусловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан-единомышленников». Здесь мы уже видим, как тов. Ленин намечал правильную линию, целую программу, которую пролетариат должен предъявить современному государству и современной церкви. «Только выполнение до конца этих требований может покончить с тем позорным и проклятым прошлым, когда церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы (по сию пору остающиеся в наших уголовных уложениях и уставах), преследовавшие за веру или неверие, насиловавшие совесть человека, связывавшие казенные местечки и. казенные доходы с раздачей той или иной государственно-церковной сивухи. Полное отделение церкви от государства — вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви». Это все писалось тогда, когда еще не было уверенности, что пролетариат завоюет власть. Даже в том случае, если б в результате борьбы образовалась демократическая, буржуазная республика, мы должны были бы предъявить эти требования, хотя по опыту знаем, что буржуазия нигде не осуществила эти требования до конца, что всюду и везде в буржуазных государствах классы капиталистов и землевладельцев сохранили материальную зависимость церкви от государства в том или ином виде. В 1905 — 7 гг. были отдельные священники, которые заявляли себя сторонниками политической свободы. Без этого не обходится ни одна революция в мире. С тонущего корабля, говорят, первыми бегут крысы. Надо было в те поры определить, как же мы относимся к таким «белым воронам». Тов. Ленин говорил: «отталкивать этих людей не надо, надо заставить их до конца порвать связь церкви и государства». Но если религия есть частное дело, то по отношений к членам партии мы не можем считать ее частным делом. По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных, передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде религиозных верований. Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто-идейным и только идейным оружием — нашей прессой, нашим словом. Но мы основали свой союз, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачения рабочих. Для нас идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело». Стало быть, не может член партии говорить: идейная борьба, борьба с религией — не моя обязанность! Тем, кто думал, что наша партия может обойтись без антирелигиозной пропаганды, тов. Ленин отвечал: «Наша программа вся построена на научном и, притом, именно материалистическом мировоззрении. Разъяснение нашей программы, необходимо включает поэтому и разъяснение истинных исторических и экономических корней религиозного тумана. Наша пропаганда необходимо включает и пропаганду атеизма (безбожия). Издание соответственной научной литературы, которую строго запрещала и преследовала до сих пор самодержавно-крепостническая государственная власть, должно составить теперь одну из отраслей нашей партийной работы. Нам придется теперь, вероятно, последовать совету, который дал однажды Энгельс немецким социалистам: перевод и массовое распространение французской просветительной и атеистической литературы XVIII века». Вместе с тем т. Ленин предостерегает нас от того увлечения, будто можно одной антирелигиозной проповедью уничтожить религию. Корни ее — в экономическом, социальном рабстве. Поэтому т. Ленин, особенно в то время, когда мы только собирали силы для борьбы, был против того, чтобы выпячивать вопрос о религии на первое место. «Было бы нелепостью думать, что в обществе, основанном на бесконечном угнетении и огрубении рабочих масс, можно чисто-проповедническим путем рассеять религиозные предрассудки. Было бы буржуазной ограниченностью забывать о том, что гнет религии над человечеством есть лишь продукт и отражение экономического гнета внутри общества. Никакими книжками и никакой проповедью нельзя просветить пролетариат, если его не просветит его собственная борьба против темных сил капитализма. Единство этой действительной революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе». Именно в то время было правильно, что мы не заявляли в нашей программе о том, что мы являемся атеистами, безбожниками, правильно было то, что мы допускали большую слабость в этом вопросе, и в нашей партии мы особенно не задавались тогда вопросом: верует ли товарищ в бога, или нет? Кроме того, правильна была и другая мысль: именно в ходе борьбы товарищи наши изживали свои религиозные предрассудки. Вот почему тов. Ленин писал тогда: «Вот почему мы не заявляли и не должны заявлять в нашей программе о нашем атеизме; вот почему мы не запрещаем и не должны запрещать пролетариям, сохранившим те или иные остатки старых предрассудков, сближение с нашей партией. Проповедывать научное миросозерцание мы всегда будем, бороться с непоследовательностью каких-нибудь «христиан» для нас необходимо, но это вовсе не значит, чтобы следовало выдвигать религиозный вопрос на первое место, отнюдь ему не принадлежащее, чтобы следовало допускать раздробление сил действительно революционной, экономической и политической борьбы ради третьестепенных мнений или бредней, быстро теряющих всякое политическое значение, быстро выбрасываемых в кладовую для хлама самым ходом экономического развития». Но что же должен будет сделать пролетариат, когда революция победит? «Революционный пролетариат добьется того, чтобы религия стала частным делом для государства. И в этом, очищенном от средневековой плесени политическом строе пролетариат поведет широкую, открытую борьбу за устранение экономического рабства, истинного источника, религиозного одурачения человечества».
© Copyright: Светлана Водолей, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
