- Знаешь, Женька, а я ведь нахальствующий военизатор. – Прищуриваясь от весеннего солнышка, изловчившись – всё же прихлопнул воображаемого комара, мой сотрапезник, Афанасий Лукьянович. Нежась потоком Зефира утренней прохлады на скамье в парке при + 7 градусов по шкале Цельсия, откушивая бутербродами, которые я самолично изготовил для себя, не надеясь на благоразумие моего друга, внимал его истинам, потрясываясь в своей синтепоновой куртке. Афанасий, как всегда, был в своих щеголеватых шароварах с лампасами, синей телогрейки и сентиментальном берете с маленьким помпончиком. Он никогда не мёрз, что производило на меня, по началу, неизгладимое впечатление, когда, например, он декламировал стихи Языкова в одной тельняшке на палубе рыболовного крейсера в январе прошлого года в Баренцевом море. Что там делали мы? – лучше не спрашивайте.
- Будучи лучшим разведчиком Кощея я принимал командование всей армией в переломный момент противостояния чёрным клобукам, - продолжал он, - Моё неистовое пламя слова возбуждало в непокорных сердцах наших некронехристей, отвагу, мужество и надежду на прибывание своих не упокоенных душ в дальнейшем благостном созерцании смрада загробного мира. Бывалычи, выскочу я на костяном коне оперед войска нашего, взметну щит мой над головой своей всюду лепной, а в небе черным-черно от стрел вражеских окаянных; обрушат на меня уйму-уймышную своих птенцов пернатых, гул стоит от них только. Всё поле усеяно черенками – предвестниками будущей ожесточённой схватки рукопашной, щит весь древками унизан, не поднять боле от тяжести стрел стремительных, - а мне хоть бы хны! И грожу я кулаком клобукам грешным и кричу им слова бранные с выдумкой кичливой моей, и как погрожу им прям с седла гузном моим великолепным, и оторопеет враг наш ожесточённый, - тревожится, негодует, лишь криком кричит мне неблагородным, вихляется.
- А что же ты? – вдохновенный рассказом моего побратима, спрашиваю.
- А ничего! – продолжает, позёвывая бывалый воин. – Жду развития событий, лукаво отдавая инициативу врагу. Воодушевляя наше бессмертое воинство своим станом гордым. Исподволь выглядываю их слабые позиции, дождусь, как лавиной на нас хлынут своей басурманскою и только тогда расцветает мой гений полководческий в полную силу мою неугомонную. Разверзнется яма волчья, заранее распаханная по полю всему бранному, и падут первые бесстрашные клобуки во рвы ненасытные, да кольями уставленные, и остановится враг смутившийся. И уж с нашей стороны осветят небо пасмурное огнями подожжённые стрелы гибельные и падут на ворога. А земля та полита нафтой загодя, пропиталася чёрным маслом из земли же выкаченной Роснефтью – достоянием народным величаемое, и вспыхнет пламя некошное да не покорное, огнём жжёт да обжигает полчища неприятеля; дрожит враг, об отступлении думой терзается. Тут и случится рубка первая да взаправдашняя, скелетной атакой молодцов наших неописуемых. Взвоет вражина, но упрямится, - так и скончается.
- Какая у тебя насыщенная жизнь была, дед Афанасий! – восхищаюсь его подвигами чудными.
- А главную мораль, понял ли ты, друг мой закадычный?
- Не беги впереди паровоза? – поразмыслил я.
- Нет. – махнул категорично рукой дед. – Срамные места можешь показывать всем – когда за спиной твоей готовится скелетная атака. Запомни! И не робей.
Окрылённый очередными наставлениями Афанасия Лукьяновича, бодрой походкой возвращался на рабочее место после обеденного перерыва на родной мясокомбинат. В голове зрела идея о том, как мне предвосхитить бранные слова нашего главного технолога Марии Леопольдовны в честь моего очередного опоздания, с помощью скелетной атаки. Бранишься – будь добор получить масалышкой по хребту!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
