На медосмотре«О, как я не хочу идти домой, хочу задержаться на работе. Дома жена. Не хочу.» — Сказал провокатор. Ой, извините, опечатка. Психиатр! О-о! Как я его понимаю, и солидарно сочувственно улыбнулась всем своим существом. Я тоже всегда не хочу идти домой, порой до желания жить на улице и ночевать на работе: а я так уже делала. И никогда, никогда не выйду замуж за человека, из-за которого мне придется прятаться допоздна на работе. Всё-таки радость бывает и в перемене жизни. Может, я плохой солдат и не выдержу гестапо? Да нет, просто солдатам и разведчикам предоставляют отпуск, а мне ни разу его не предоставили. А что делать дома? Дома ничего нельзя делать: только полнеть и мечтать, но теперича и полнеть не с чего, разве токмо по памяти пьянеть и вспоминать вкус сахару во рту. Город этот, как мне видится, перевывернулся. Или может я чего-то не понимаю? Когда я вернулась сюда, моя учительница, которую я навестила, сказала: «Все вокруг что-то делают, делают, куда-то идут, я не понимаю для чего. Ты такая же, я знаю.» А я далеко не такая же. У меня во всем есть смысл — всё для Бога, для людей, для любви — поэтому я понимаю: для чего. Моя мать, когда я попросила оставить меня наедине, сказала, что у меня в комнате с кем-то совещание, а в комнате никого нет, кроме меня. Мой знакомый пришел ко мне в подъезд поговорить со мной и, когда я сказала «Господи помилуй», набросился на меня со словами: «Что ты там видела?! Что ты там видела?!» А я кроме него там ничего не видела. Может, я что-то дома забыла? С такими расшатанными нервами нечего на людей набрасываться, надо в храм на исповедь или к психологу идти. Но в нашем православном храме намного лучше, там никому ничего не кажется, потому что, когда кажется, креститься надо. © Copyright: Надежда Андреевна Жаглей, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
