Алан. Шекспир и Шолохов.

Жиль Де Брюн: литературный дневник

Шекспир приходит к Шолохову (или наоборот):
"А что, Михаил Александрович, и вам не верит народ?
Я, вон, по гроб обласкан, вместо гвоздей - винты,
А они говорят: три класса и какая, на хрен, латынь?
Мир - театр абсурда, вошь в моей бороде.
Выпьем-ка лучше доброго эля. Эль добрее людей."


Шолохов отвечает, рукописью шурша:
"А может такая лажа у всех у нас, кто на ша?
Подлая эта буква. Ей, ударом под дых,
Оправдывать мощи старцев немощью молодых.
Что я там мог наляпать - мелкий усатый жлоб.
Был бы я Кузнецовым, глядишь, оно и сошло б".


"Да брось, - Шекспир отвечает, - теория никуда.
Вот ты меня уважаешь, бро? По жестам вижу, что да.
Буквы - они ж как люди, им бы в ребро перо,
А если ещё и песком присыпать... В общем, не парься, бро.
Что им до нас - плагиаторов, неучей и ханыг.
Шелли - вообще, вон, баба, а критикам хоть бы хны."


Шолохов наливает, а как тут не наливать -
Початая самогонка, как начатая глава.
И стратосферы наледь, и два казака на литр,
И Шолохов наливает, ну как ему не налить.
На закусь краюха хлеба, орлиная требуха.
У них там в небе с этим не строго: хочешь бухать - бухай.


В полупустом стакане плещется дно полей.
Что ты, краёв не видишь, Вилли? До горизонта лей!
Шолохов бьёт Шекспира пьяной своей игрой,
Вслух жалуясь после первой, молча после второй,
Словно больничным стенам, крашеным небесам:
"Вот этими вот руками, Вилли, сам, понимаешь, сам!"


Обнявшись идут по улицам Шолохов и Шекспир,
А рядом, за каждым облаком, театр, который мир.
Не ему отличать носителя краткой славы земной
От гения, написавшего "Гамлета" с "Целиной".
Они обменялись майками. И уже не понять на ком
Голубая с Френсисом Бэконом и рваная с Пильняком.
Им не перед кем выделываться, не перед кем отвечать.


Люди - они ж как буквы. В корзину или в печать.


12.01.2016



Другие статьи в литературном дневнике: