Я не иду к вам
Идти к вам, как взойти на эшафот,
Решусь, приду и помолюсь… в века…
Надеясь, что услышит свысока
Меня Господь и даст покой вам мирно спать в земле,
Стерев всё то, что было сделано во зле.
Я знаю, муки совести у всех,
Нет ни души, не совершившей грех,
Но вправе мы надеяться на то,
Что не заигрывает с нами Бог в лото.
Я верю, Его промысел богат,
И даровать прощенье Он нам рад.
Поэтому беспечны мы сейчас,
Добро и зло мешая без прикрас.
Я встану у могилы, у креста
И поклонюсь до павшего листа.
Конечно же слезою окроплю
Ваш милый прах, который я люблю.
Мне стыдно, горько и невмоготу,
Что я не шла к вам, впившись в суету,
Что сетовала на жару и дождь,
Что был в кармане небогатый грош,
Себя я тешила молитвами за вас,
Пев литию священника под глас.
Сама не стану я полоть траву,
Тех, кто привык трудиться — позову.
Оформят мне квитанцию в подряд,
Не требуя особенных наград,
И это будет маленькая мзда
За то, что я не ездила сюда.
Погосты были раньше все вблизи —
От дома километр по грязи.
Сейчас всё это стало нелегко,
И не увидеть вас мне ….глубоко.
Как я хотела б знать от вас, что вы
Меня прекрасно слышите…. Увы!
Я, бабушка, боялась так тебя,
Но знала, всё ты делаешь любя.
Была талантлива, изящна, статна ты,
Романсы пела дивной красоты.
Вязала спицами, как ловкий паучок
Плетёт ажурной сетью уголок.
Я помню эти нежные коржи,
Меж ними крема сочные межи.
А торт лимонный был ни дать ни взять,
Чтоб досыта наелся милый зять!
Когда с тобою шла я на балет,
Осанкой восхищались! Лет
Твоих тогда не чувствовал никто,
Сама себе вязала ты пальто
И ногти шлифовала, как стекло.
Христа любила всем чертям назло.
Ты, мамочка моя, шумела, словно град,
Пытаясь образумить виноград,
Докучливый, что бесполезный вьюн,
Глуп, расточителен и беспощадно юн.
Как шила ты! Так только боги шьют,
Как силуэт бедра был дерзко крут!
Ты красотой затмила Суламифь,
Но жизнь твоя была вся вкось и вкривь.
Хотела нас всех вытащить со дна,
Но ты в страданиях своих была одна.
Меня ты к теплой вере привела,
Себя в любви испепелив дотла.
Расходовала силы невпопад,
И каждый был воспользоваться рад.
Ты потеряла ногу!!! Боже мой!
А с нею и последний свой покой.
Как мне комфортно было под конец,
Что все заботы на себя взял наш отец.
Седьмого в Благовещенье приняв
Святых Христовых Таинств и устав
От жизни бренной, всё давно поняв,
Вспорхнула чуткой птицей в мир иной —
Я верю, на заслуженный покой.
Ушла, как ангел, мирно и светло,
Фантомной болью тебя больше не пекло.
Уснула ночью. Утром чуть дыша,
Христу навстречу понеслась душа.
Дрожал на панихиде фимиам,
Все видели, потоки тут и там,
Стелился белой дымкой, словно пар,
Волною благодати Божий дар.
Священник с тихой радостью служил,
Он ясно видел, что Господь благословил
Твой путь последний в горние места,
Где сбросишь тяжесть своего креста.
Кирюша, доча милая моя!
Намучилась с тобою жутко я!
Ты жизнь любила сильно, но любя,
Геенны цепью заковала всю себя.
Как необузданный строптивый дикий конь,
С размаху залетала в тьмы огонь,
Как глупый мотылёк, летя на свет,
В ловушку попадала и в кювет.
Вдали обманчивую видя мель,
В кромешный угождала ты тоннель
Потерь, предательства и клеветы,
Где растворялась в зле до дурноты.
И покрывала копотью мечты,
Страдая от наивной простоты.
Искала ты любовь, подобно мне,
Но утопала в смраде и в вине.
Приемля фальши злую похвалу,
Подсела незаметно на иглу…
О, Господи! Такой судьбины рок
Тебя на днище ада уволок!
И сердце взбунтовалось изнутри —
Пустило в легкие бактерий пузыри.
Мольбам и стонам матери не вняв,
Забыв об искренности данных клятв,
Ушла в мученьях, счастья не познав,
И сердце моё в клочья разорвав!
Какое счастье! Дочь твоя жива!
Плохая не идёт о ней молва,
В любви живёт, красива и добра,
И ей неведома Аидская игра!
Второй же, получив в утробе яд,
Не сможет выйти маршем на парад.
Я верю, что простил тебя Христос!
Ведь Он немало душ таких вознёс…
Мой милый папа, знаний чудных клад,
Всех больше нас судьбой ты был богат.
Был сдержаннее, остроумней всех,
Во времени не делая прорех,
Любил Чайковского, историю, коньяк,
Поэзию знал, как молитвы дьяк.
Каллиграфически писал, и зная толк
В искусстве, на лопатки б мог
Любого положить, кто хвастался умом
Иль иностранным сложным языком.
Спасибо маме, обвенчались вы.
А было время, и не сносишь головы
За наглость ко Христу припасть,
Попав в партийную разинутую пасть.
Ты дипломатом и разведчиком служил,
Никто не ведал, как ты слёзы лил,
Шаляпину внимая иль коря
Себя, что детям ты не бросил якоря
Вполне надёжные… но Бог простил
И чрез мученья тебе грех твой отпустил…
В тот день так было душно, тяжело…
С лица, спины, груди и плеч текло…
Пока мы ждали скорую, тебя
Обмыла я, неловко теребя.
Никто из нас не мог предположить,
Что меньше суток оставалось тебе жить.
Тебя омывшая в руках моих вода,
Прощальная была для нас тогда.
Я выполнила долг перед отцом,
Омывши перед траурным венцом…
Я не иду к вам… но молюсь о вас,
И слышу ночью ваш печальный тихий глас…
И я приду, поправлю все кресты
На ложа вечны положу цветы…
2025 июль
Свидетельство о публикации №126112202814