Последний шаг в осеннюю печаль...
- Дорога изнывает в тишине,
Листва упавшая гонимая по ветру,
На небе туч плывущий караван,
И тихо всё, что режет это ухо. -
I
За поворотом — ни огня, ни крыши,
Лишь редкий дым над чёрною трубой.
Идёт старуха, кутаясь потуже,
Несёт мешок, согнувшись над землёй.
В мешке картошка, хлеба два куска —
На день, на два, на зиму, не известно,
А ветер рвёт на ней её лохмотья,
Как будто знает цену этой жизни.
За ней, по лужам, семенит мальчонка,
В одной руке — кусок от рукавицы;
Он то и дело прячет нос в ладони,
Чтоб перед матерью не прослезиться.
Дорога широка, уводит дальше,
В ту тишину лесов, где только эхо,
Лишь ворон, чёрный сторож перелеска,
С высокой ветки провожает взглядом.
На сельском выгоне темнеют кучи,
Давно не убранные со двора.
Там кони дышат паром у кормушки,
И пахнет сыростью и холодно с утра,
У крайней хаты, покосились ставни,
Скребёт по стеклам голая ветла.
А в доме мать всё ждёт: не возвратился
С работы муж — ведь ночь уже пришла.
Она не плачет. Слёз не стало видно,
Их высушил непрошеный расчёт:
За соль уплачено, мука — ещё осталась,
А долг за керосин уж подождёт.
И дети спят, прижавшись, как котята,
Пока за стенкой ветер бьёт в окно.
Так осень держит в холоде округу,
И людям от неё не по себе.
II
А в поле через грязь и слякоть,
Мужик домой везёт скирду соломы,
Колёса вязнут в глине почерневшей,
И лошадь тяжело несёт дорогу.
Он сам худой, в заплатанном кафтане,
Седой от ранней горести судьбы.
С утра молчал — не потому, что гордый:
Слова давно в работе разошлись.
То кнут поднимет, то опустит руку,
Не тронет лошадь — жалко и её.
Она ведь тоже тянет эту муку,
И с ней делить бескормицу свою.
Ждёт у моста соседка с коромыслом,
У коромысла — вёдра, как всегда.
И спросит: «Ну, с полей - что вышло?»
Он скажет: «Ничего. Одна вода».
И оба улыбнутся понемногу,
Чтоб не тревожить сумерек вокруг.
На свете есть привычка к недоимке,
Да только не привыкнуть к ней ни как.
В деревне праздник нынче невесёлый:
Ушёл в солдаты парень молодой.
Его сестра стоит у частокола
И смотрит вслед, не поднимая бровь.
Мать вынесла ему отцовский пояс,
Который берегла ещё с тех пор,
Когда отец, работая на причале,
Домой вернулся — да не встал с тех пор.
«Пиши, сынок, — сказала мать несмело, —
Пусть даже строчка будет, не беда».
И долго вслед она ещё смотрела,
Пока он виден был из - за угла.
А ветер гнал по просеке багряной
Листок похожий на ладонь руки,
И каждый думал: как бы ни страдали,
Не дать душе поникнуть от тоски.
III
У станции, под крышею дырявой,
Сидит девчонка, бережно храня
В корзине два десятка мелких яблок,
Что не успела до темна продать.
Её ладони красны от мороза,
Подол сырой, и волосы в пыли.
Она не просит — только смотрит мимо,
Где поезда гудят и вдаль ушли.
Прохожий остановится на против,
И спросит: «Ты откуда? Где твой дом?»
Она ответит: «Дом за речкой, барин.
Да только мама занята с отцом».
И опустив глаза, прибавит тихо:
«Отец лежит, не встанет до весны».
А поезд дальний, тяжело и гулко,
Проносится по рельсам грохоча.
В трактире пахнет щами да картошкой,
У печки тесно, жарко и темно.
Там дед сидит, и штопает заплатки,
И греет у огня своё плечо.
Хозяин подливает кипятку,
Чтоб каждому досталась чашка чая.
И, хоть у самого забот не мало,
Он нищего за дверь не выгоняет.
«Садись, — он говорит, — согрейся малость.
Не всё же на ветру тебе стоять».
И в этой простоте была отрада,
Которой не купить и не отнять.
За окнами гудела непогода,
В сенях скрипели мокрые полы.
А люди там делились куском хлеба,
Как будто отступили холода.
Не громко, не торжественно, не сразу,
А понемногу — сердцем и рукой,
Они спасали от тоски друг друга
В ту ночь, что нависала над землёй.
IV
Рассвет поднялся серый над деревней,
Не разогнав ни туч, ни тишины.
На крышах лёд блестел, на солнце тускло,
И окна запотели от зимы.
Но у колодца женщины собрались,
Пока в ведре качалась тень небес.
Одна платок им принесла пуховый,
Другая — полмешка муки и крест.
«Пускай у вас побудет до получки,
Вернёте, если будет чем вернуть».
И слов не нужно было больше:
Поступки рассказали эту суть,
Мальчишка вынес матери поленья,
Сосед запряг кобылу у ворот..
Мужик кряхтел, ворчал, но не сдавался,
Поднял телегу, вытащил из глины.
Сестра солдатская письмо листала,
И там всего два слова: «Я здоров».
Она бумагу к сердцу прижимала,
Как будто в ней теплеет дальний край.
У школы пахло мелом и золою,
Учитель растопил печурку сам.
Детей с мороза усадил гурьбою,
И каждый грел ладони у огня.
Пускай судьба сурова и безмолвна,
Пускай нет хлеба иногда, ну что ж.
Но если чья-то боль в вас отдаётся —
Не весь ещё иссяк людской исток.
Дорога всё по-прежнему тянулась
Меж тёмных пашен, вымокших полей.
Листва по ветру гнала и кружилась,
И ветер становился холодней.
Но шли по ней — усталые, живые,
С узлом, с мешком, с надеждой невпопад.
И рядом шли такие же чужие,
Которым чуждой боль уж не стать.
Так осень, уходя, не всё забрала:
Оставила людскую доброту,
В ладонях тех, кто бедному поможет,
И в слове, что приносит теплоту..
Свидетельство о публикации №126112108659