Страшная Баба
Где окна пустые ветрами скрипят,
Старик поселился — никто и не знает,
Что тени былого за ним не спят.
Он смолил «Беломор», он смотрел волком,
И свет его дома горел до утра.
Страшная Баба идёт по траве —
Шорох и хрип в ледяной синеве!
Свет не гаси — не сомкнёшь ты глаза,
Чёрные очи глядят сквозь туман.
Страшная Баба, Страшная Баба —
Ты не уйдёшь от неё никуда!
Молод был Степан, жил с Полиной-красой,
Дом построил, ждал ребёнка — всё было весной.
Но Тамара пришла — черноока, горда,
И любовь её стала как злая вода.
Полина бледнела, чахла по ночам,
Старухи шептали: «Ведьма к нам».
Выкидыш, смерть — и Степан онемел,
А через месяц на Тамаре вдовец посивел.
Страшная Баба — Тамара-беда,
Приворожила — не уйдёшь никуда!
Ругань и крики из дома слышны,
Ненависть жжёт, но оковы прочны.
Страшная Баба, Страшная Баба —
Смерть её стала началом кошмара!
А потом — чердак, обломилась доска,
И Тамара упала, и смерть не близка...
Но вернулась она — не в плоти, не в krwi,
А шагами в ночи, скребясь изнутри.
Свет не спасает, молитва слаба,
Поля во сне шепчет: «Держись, не беда».
Тридцать лет спустя дядя Витя бежал,
Через поляну — шорох догнал!
Трава раздвигалась, хрип за спиной,
Он калитку открыл — и настал покой.
Но Страшный Дед умер в девяносто пятом,
Дом развалился — но кто виноват в том?
Что до сих пор в окнах свет иногда?
Страшная Баба — навсегда, навсегда!
Страшная Баба идёт по траве —
Шорох и хрип в ледяной синеве!
Свет не гаси — не сомкнёшь ты глаза,
Чёрные очи глядят сквозь туман.
Страшная Баба, Страшная Баба —
Дом опустел, но не кончилась драма!
Страшная Баба, Страшная Баба —
Ты не уйдёшь от неё никуда!
Мы с братом ходили к тому дому в сумерках,
Смелые дети — и не встретили чуда.
Повезло нам тогда... или просто пока
Страшная Баба ждёт своего седока.
Шорох травы... тишина... пустота...
Свет в окне... никого... навсегда.
---------------------------------
НЕ ТАНЯ
Двушка бабушки, овдовевшей давно,
Тишина, как стекло, и на сердце темно.
Я по сменам вечерним — к ней ночевать,
А в тот вечер решила я не приезжать.
Дождь стучал по стеклу, усыплял, как гипноз,
В двадцать ноль-ноль она приняла свою дозу сна.
Повернулась к стене, и в кромешной тиши
Шорох в прихожей — «Ну, Танюша, пришла».
Она думала — я, она верила — я,
Дверь скрипнула тихо, легла тень моя.
«Тань, это ты?» — в темноту, не дыша.
«Нет, это не Таня», — ответила тьма.
Не моя я, не Таня — чужой голос мой,
Свет включила — пусто, только дождь за стеной.
Двадцать три тридцать на часах, как приговор,
С той минуты свет — её ночной дозор.
Месяцы света, ни одной тёмной ночи,
Я не против — мне тоже страшно, хоть молчи.
Больше не было, но память — как клеймо,
В этой двушке тихо, но не пусто — вот и всё.
Она думала — я! Она верила — я!
Тень легла рядом — не моя, не моя!
«Тань, это ты?» — в темноту, не дыша!
«Нет, это не Таня!» — и замерла тьма!
Не Таня! Не Таня! Свет — навсегда!
Не Таня! Не Таня! Дождь, тишина...
Свидетельство о публикации №126112101870