Я - Солнце
Кто-то должен остановиться. Солнце не остановится. Где-то вновь должен начаться процесс сбережения ценностей, кто-то должен снова собрать и сберечь то, что создано человеком, сберечь это в книгах, в граммофонных пластинках, в головах людей, уберечь любой ценой от моли, плесени, ржавчины, тлена и людей со спичками. Мир полон пожаров, больших и малых».
(Р. Брэдбери, «451 по Фаренгейту»)
Они двое были, казалось, созданы друг для друга. Он – большой и высокий, с длинными сильными руками и прозрачно-голубыми, как небо, глазами. Она – тонкая и гибкая, с нежными ямочками на щеках, в облаке золотых волос. Они дружили с начальной школы и гуляли вместе – рука в руке. Ветер вскидывал непокорные рыжеватые вихры на его голове, игриво раздувал пышную юбку её самошитого платья. Они улыбались друг другу.
Он получил аттестат и начал работать на заводе, производящем сталь; она заканчивала десятый класс. Он приходил к школе с букетиком полевых цветов в большом кулаке, отыскивал взглядом среди толпы – её волосы, её синие глаза – и улыбался.
– Как ты тут, моё солнце?
Она, сложив в портфель учебники и тетради, бежала к заводской проходной, ещё издали замечая его высокую, крепкую фигуру среди других рабочих. Приподнималась на цыпочки, чтобы закинуть руки ему на плечи, с притворной ревностью заглядывала в глаза.
– Как прошёл день, солнце моё?
Они читали одни на двоих хорошие книги и мечтали о будущем. Не сговариваясь, каждый другого звал – моё солнце. Мир был открыт для них и полон яркого солнечного света.
Однажды он принёс книгу о другом мире – грубом и жестоком. В этом мире людей порабощали корпорации, кругом бушевала война, а книги были под строжайшим запретом. Специальные люди охотились за книгами и сжигали их. Они двое с волнением и гневом читали о людях, запертых точно в мышеловке в немыслимом две тысячи сто пятьдесят пятом году . Будущее этих несчастных было беспросветным.
Она запомнила два слова из этой книги: «Солнце не остановится». Какой бы смысл в них ни вкладывал автор, для неё и для него эти слова были тайным символом бессмертия. Они оба любили солнце. Яркое солнце светило им с безоблачного синего неба, согревало и дарило надежду. Их будущее казалось таким же ясным и чистым, как голубое небо над головой, небо их шахтёрского края. И наступающее лето обещало быть лучшим в их жизни – лето 2014 года.
Как обычно, он пришёл за ней к школе. Как привыкла, она выбежала к нему. Но что-то неуловимо изменилось в их мире. Словно воздух дрожал в предчувствии незримой беды. Его плечи поникли, а глаза из голубых стали серыми, точно осеннее небо.
Взяв за руку, он торопливо увлёк её прочь от других людей, от всей их привычной жизни. Его речь была отрывистой, торопливой.
– Переворот… фашисты… Мы должны дать отпор… Народная республика…
Жизнь в их городке сразу же изменилась. Все будто чего-то ждали, напряжённо слушая новости. На дорогах, ведущих из города, выросли заслоны и блокпосты, где по очереди, после смены, дежурили рабочие. Мужчины, отслужившие в армии, собирались по вечерам возле военкомата. Напряжение росло.
Теперь он уже не приходил за ней к школе – после работы отправлялся на блокпост или вместе с товарищами учился обращаться с оружием. Она теперь дома готовила еду – много еды, как никогда много – и вместе с младшей сестрой носила её тем, кто охранял город. Вечерами, когда нельзя было выходить, они с сестрой вязали для защитников города носки, сидя возле старого радиоприёмника.
– Ой, что будет, – тревожно вздыхала сестра, прислушиваясь к далёкому гулу орудий.
– Ничего! – твёрдо отвечала она. – Всё будет хорошо, вот увидишь. Солнце не остановится.
Когда их с сестрой сосед, ветеран войны, стал инструктором по боевой подготовке, она попросила:
– Деда Серёжа, научи меня стрелять!
Дед не подал виду, что удивлён. Отвёл её к военкомату, где проходили занятия, и показал ей вместе с другими, как разбирать и собирать автомат, как заряжать и стрелять из винтовки. Её друг протянул ей оружие и улыбнулся широко.
– Давай, солнце!
Все её выстрелы попадали в цель. Она оказалась способной ученицей.
***
По-осеннему хмурым августовским днём он вошёл в их с сестрой маленький дом, погладил её золотые волосы и сказал серьёзно:
– Солнце, я ухожу. Я ухожу в ополчение. Будем гнать фашистов с нашей земли.
– Я с тобой! – вскинулась она.
– Нет, останься.
– Разве я плохо стреляю?
– Ты – настоящий снайпер, солнышко. Просто останься.
– Возвращайся, моё солнце. С победой…
В тот день они впервые поцеловались. А потом, уже без него, она коротко, как мальчишка, обрезала свои золотые волосы.
Ополченцы – мужья, братья и сыновья – ушли. Ушли с ними и многие женщины, чтобы поддерживать и ободрять своих мужчин, готовить им еду и перевязывать раны.
В городе было тревожно, всё чаще слышался орудийный гул, всё ближе гремели взрывы. Солнце всё дольше скрывалось за тучами.
Она знала – от верных друзей – что он на линии фронта, он – корректировщик огня. И, прислушиваясь к гулу орудий, верила – это воюет где-то там её Солнце. Солнце – был его позывной.
Их маленький город подвергался обстрелам. Фашисты, объявившие их «мятежниками» и «сепаратистами», не жалели снарядов и без устали бомбили завод и шахту. Многие жители, не выдержав лишений, уезжали, но она осталась. И даже когда их город был захвачен врагом, она не сдалась.
«Солнце не остановится» – сказала она себе и пошла в горком социалистической партии. Но их партия была слабой, слабые духом люди руководили ею. Они не могли, не были готовы сопротивляться. Всё, что могла она – забрать и надёжно спрятать красное знамя да списки партийцев, брошенные руководством. Этим она, быть может, спасла чью-то жизнь.
Несмотря на слабость социалистов их города, за ними первыми начали охоту фашистские молодчики, установив свою «власть». Они переименовали улицы, надеясь стереть из памяти людей страницы их советского прошлого, они разграбили и взорвали завод, производивший сталь. Они вытащили из библиотеки и сожгли советские книги. Они кричали, что ведут страну в Европу, а на самом деле влекли её в чёрную пучину средневекового мракобесия.
Она по-прежнему верила, что ополченцы сражаются, что победа непременно за нами – и продолжала жить и работать.
Повязав платок, чтобы скрыть свои приметные волосы, надев старенькое пальто, она ходила по городу с полными карманами листовок. Десятки километров ежедневно оставались за её спиной, и множество самодельных листков, призывавших на борьбу с фашизмом, ложилось на заборы и стены. Она писала их ночами при тусклом свете свечи.
– Зачем тебе? Это опасно! – бросила ей пожилая соседка из-за забора.
– Солнце не остановится, – ответила она и пошла дальше.
– Тебя могут убить! – пугала сестра.
– Не могут. Это наша земля. А если и убьют – то ничего. Солнце не остановится.
Однажды её, возвращавшуюся домой, сильно избили. Сестра плакала, стирая кровь с её золотых волос.
– Я говорила тебе, говорила!
– Ничего, – шептала она разбитыми губами. – Я пойду снова. Пусть знают, что солнце не остановится.
Мало-помалу жители города опомнились от шока, вызванного переворотом. То тут, то там находили убитыми представителей новой «власти». Горели автомашины фашистской полиции, однажды взрыв прогремел в здании администрации.
– Кто всё это делает? – боязливо спрашивала сестра. – Ой, что с нами будет!
– Я не знаю, кто это делает, – отвечала она. – Но они правы.
***
Этот день неуловимо отличался от прочих. День поздней осени, он выдался по-летнему тёплым, и яркое солнце вырвалось из-за туч. Всё ближе слышался орудийный гул, всё быстрее носились по улицам автомашины фашистской полиции. Она поняла и бросилась обнимать сестру.
– Наши! Наши наступают!
На окраине города, возле руин металлургического завода, завязался бой. Ополченцы неудержимо рвались к родным улицам и домам.
Не в силах усидеть дома, она пробралась туда – к самой линии фронта. Сегодня у неё в карманах не было листовок, зато был пистолет, который она однажды стащила у пьяного вдрызг фашистского полицейского. Да на груди пригрелось красное знамя, спасённое из горкома.
Пробираясь через разрушенный цех, она услышала слабый стон. За грудой металлолома, превращённой в подобие баррикады, на куче щебня навзничь лежал молодой ополченец. Рубашка на его груди пропиталась кровью. Лицо раненого было серым от пыли и боли. В руке был намертво зажат автомат.
Она осторожно приблизилась, раздумывая, чем может помочь. Вдруг рядом ожила рация, сквозь треск помех долетели слова:
– Солнце, доложите позицию!
Порыв ветра взметнул непокорный рыжеватый вихор на голове ополченца – и она, тонко вскрикнув, упала рядом с ним на колени.
– Солнце моё!
Раненый открыл глаза – прозрачно-голубые, как небо их шахтёрского края. Увидел девушку и, силясь подняться, отрывисто проговорил:
– Скорее… Надо доложить позицию… У меня, тут… - и со стоном ухватился за грудь, пытаясь достать что-то из кармана. – Скорее…
– Я сейчас, солнышко, я тебе помогу!
– Нет… скорее надо… сейчас опять попрут… – и снова рухнул на кучу щебня.
Она огляделась в растерянности. Приметила торчащий из нагрудного кармана раненого листок и схватила его. В проёме разрушенной стены мелькали, пригибаясь, человеческие фигуры. Она узнала нарукавные повязки ненавистных фашистов. Не колеблясь, она вырвала из руки любимого автомат и короткой очередью скосила наступавших врагов. В эту минуту снова ожила рация.
– Солнце, ты где там? Слышишь меня? Доложи позицию!
Она поняла, что цифры на этом листке, облитом кровью – и есть то, что надо доложить. Раненый снова открыл глаза, нашёл её взглядом и, через силу улыбнувшись, прохрипел:
– Давай, солнце!
Его улыбка погасла и глаза затянулись белёсой плёнкой. Совсем близко вновь послышались выстрелы. Тогда она, сжав зубы, отвернулась и поднесла к губам рацию.
– Я – Солнце, – сказала она в эфир. – Докладываю позицию. Не жалейте огня!
***
После боя, в освобождённом городе ополченцы хоронили погибших товарищей. Она стояла среди других и смотрела без слёз, как опускают его в братскую могилу. Такое лишнее теперь, осеннее солнце золотило ей волосы.
Она отыскала командира отряда в штабе – своей бывшей школе. Пожилой, сурового вида шахтёр склонялся над картой, изучая обстановку.
– Я – Солнце. Возьмите меня с собой.
И девушка с золотыми волосами, девушка из маленького рабочего городка, стала бойцом народного ополчения. Уроки деда Сергея не пропали даром – она сделалась снайпером. Солнце – её позывной. Она идёт, вместе с другими бойцами, по дорогам родного шахтёрского края, по лесам и полям. Она идёт, и дрожат от страха фашисты – потому что солнце не остановится.
10.06.2024
Свидетельство о публикации №126112006327