Не потеряй меня, пожалуйста. Глава 7

 Глава 7.
Матвей был удивлён происшествием с Викторией, и ещё в тот вечер, когда он её успокаивал, придя домой, он открыл ноутбук и ввёл в поисковике одно имя Агнесса. Раньше он искал Лизу, Соколова Елизавета Дмитриевна, но никаких сведений вот уже сколько лет не находил.
Он предполагал, если она жива, могла выйти замуж, поэтому он стирал в поисковике фамилию, оставляя только имя и отчество. Выходило много Елизавет, но своей Лизы так и не находил. И вот сейчас набрал имя Агнесса и долго сидел и смотрел на экран, а затем добавил Сергеевна Струкова.

И ему открылось много Агнесс, от пятнадцати до пятидесяти лет. Отбросив слишком молодых, открывал подходящих по возрасту, но социальные сети не выдавали никого похожих на настоящую Агнессу. Потом добавил год рождение, но год рождение Лизы, но и здесь его ждала неудача.

– Сколько лет Агнессе? Какой год рождения стоял в записи?
Сидел и вспоминал запись, которую он читал в журнале регистрации. И вспомнив, произнёс.
Так, так, значит ей сейчас тридцать восемь лет, а Лизе бы было тридцать три. Выходит, Агнесса старше и не может быть Лизой. Не может!
Матвей сидел и молчал, снова в его голове ничего не складывалось.
Не может!
Повторил он и помолчав продолжил. Она моя ровесница, а Лиза была младше меня на четыре с половиной года. И что выходит? Ничего не выходит, снова тупик, но почему во мне всё кипит, и моё сердце говорит, она Лиза. Пусть будет так, продолжу искать её в интернете, возможно, найду ещё что-нибудь. Всё равно найду.

И продолжил смотреть разные странички Струковых Агнесс, и везде его ждала неудача, но он упорно продолжал искать.

– Возможно, её и нет в социальных сетях. И в современном времени есть такие женщины, которые не бывают в интернете, и не заводят страницы в социальных сетях, но всё же ещё поищу.

Произнёс Матвей, открывая очередной контакт. Затем в поисковой строке стёр имя и отчество, оставив только фамилию. И начал искать по фамилии. Но тут ещё больше открылось Струковых.

– Нда! Необъятная наша Родина, государство необъятных широт, но я не думал, что много одинаковых фамилий.
он просмотрел много страниц разных Струковых и уже хотел закрыть ноутбук, как на одной страничке увидел девушку верхом на лошади.
– Струкова Мария.
Прочитал он и чем-то она заинтересовала Матвея. Он долго разглядывал её. Зачем?
Сам не дал себе ответа. Чем она его зацепила? Тоже не мог ответить.

Лицо девушки показалось ему знакомо. Где-то он её видел. В мыслях мелькало, что он видел её не только на фото, а ещё и вживую. В мыслях его даже мелькнуло, как развивались её красивые тёмные с рыжинкой волосы, перед глазами возникла набережна, смотровая площадка. Был не большой ветерок и её волосы развивались, и в лучах солнечного света эти тёмные волосы были золотистыми, а лицо её светилось, словно солнце её специально высветило. Ещё тогда он подумал:
«Молодость, красота, милая искренность».

Она разговаривала по телефону, и радостно смеялась, и произнесла. «Уже бегу, Илюша».

Вероятно, почувствовала мой взгляд, оглянулась и улыбнулась мне такой обворожительной улыбкой, что я растерялся, а она, положив в сумочку телефон, почему-то ещё взглянула на меня с улыбкой и быстро направилась к метро.
Здесь, на фотографии, эта девушка была в одежде наездницы. И статная лошадь с приподнятой передней левой ногой и с гордо опушенной головой, натянутые поводья, и стек в руке девушке находился на поднятой ноге лошади, а девушка так радостно улыбалась. В этом кадре была такая гармоничность, что Матвей залюбовался.

– Красивая. Произнёс Матвей и задумался.
Ему вспомнилось, как племянник рассказывал, что познакомился с потрясающей девушкой.
– Она не москвичка, дядя, учится в академии на ипполога, и я её очень люблю.
Говорил Илья, показал фото на телефоне, той девушки, которую видел на набережной. Посмотрев в лицо племянника, увидел, как он счастлив и спросил.

– Вы просто встречаетесь? Или уже вместе, как в последнее время принято у молодёжи?
Спросил и пожалел об этом. Илья сменился в лице, едва заметно, но побледнел и с обидой ответил.
– Маруся не такая. И когда окончит академию, мы уедем к ней на родину. У них там конезавод.
– Нда! А что я ему ответил? Что? Уж не помню. Ааа, я тогда у Ильи попросил прощения, что подумал о них некрасиво и спросил.
А что ты будешь делать на конезаводе? На что он ответил,
– Найду, чем заняться.

Да собственно, мы и сами были не москвичами. Я переехал сюда, как Илья поступил в академию. Не для того, чтобы следить и воспитывать взрослого парня, нет. Мне одиноко стало и Петербург ежедневно напоминал мне мою боль, а Илья для меня был всё. И зачем парню жить в общежитии, когда можно жить дома, и купил квартиру.

Потом и Олега с Анастасом перевёз, купив им квартиру не далеко от нас. Все же, обуза или не обуза, но он мой брат. Временами я его ненавидел, но что теперь говорить об этом? Моё сердце не озлобилось. и как говорил дед, я не Зарубин, лишь фамилию ношу, а так я Вершинин. И характер у меня такой, как прадед говорил, как у его сына, отца мамы. Однажды я хотел сменить фамилию, а потом раздумал. Что это могло дать? Я есть такой, какой я есть и фамилия здесь не причём.

И как смотреть на эту ситуацию? Вероятно это мой крест, и нести его до конца жизни. Но по моим наблюдениям Олег изменился. В Москве создал новую группу, кто-то был из прошлого, но дело пошло. Он снова завоевал сцену. а я так больше не стал петь, но стихи для песен писал.

В моём сердце Лиза, она как утро летнее, свежа и ослепительно красива! Ах, какая женственная сила и окрылённая душа, словно в сказке среди цветов танцует вальс лепестков.
Произнёс Матвей вспомнившиеся строчки из самого первого своего стихотворения, сочинённого им ещё до знакомства, когда смотрел её танцы и думал, как с ней заговорить, и не выдержав, влетел в её танец.

Матвей сидел откинувшись на спинку дивана и долго молчал, а потом, как будто, что-то вспомнил, произнёс.
Вот ещё одна задача. Пока это у Ильи только в планах. Мешать ему не буду, но прежде всего, стоит познакомиться с её семьёй. Хотя я и с ней знаком только заочно, по фотографии. Илья никогда не приводил к нам в дом. Вероятно и впрямь, эта девочка дорожит своей честью, а Илья её. Молодцы!
И вдруг, как что-то щёлкнуло в его мозгу, он даже на миг замер.

Стоп! Маруся!? Агнесса ещё в аэропорту рассказывала Виктории о своей дочери Маруськи, и здесь не раз слышал. Она страдала, что её дочь влюбилась. Я ясно слышал. «Моя Маруська, моя маленькая Маруська влюбилась» и рассказывала про жениха, вот только о женихе она ничего не знала.
Это, что же получается?

И Матвей стал листать страничку Струковой Марии. Смотрел фотографии, и там их было немало. В основном фото её на лошадях или рядом с ними, Ещё табун лошадей, а она на этом фоне бежала навстречу раскинув руки. Такая счастливая, что Матвею показалось, сама фотография светится от счастья этой девочки. Ещё были фотографии, с двумя мальчиками в обнимку. Лиц мальчиков не разобрать, они стояли боком по обе стороны и обнимали её, целовали в щёки.
И подпись: «Мои любимые братья».

Одно фото с Агнессой, и тоже мальчики и эта девочка. Больше из семьи никого не было, мужчин рядом не было. Остальные фото были фоны красивой местности, красивый особняк, словно барская усадьба в станину. Ещё много фотографий с Ильёй.

И что из этого выходит? Спросил Матвей и сам же ответил. А ничего. Будущая сватья. Конечно, если молодёжь не раздумает. Зайти на страницу Ильи?

И он быстро нашёл страницу племянника и уже не удивляясь, увидел почти такие же фотографии с этой Марусей.

– Всё понятно, эта молодая пара любят друг друга. Ну, как Агнесса может быть Лизой? Никак. Но почему моё сердце противится и говорит мне, это Лиза. Надо дальше разбираться.
Произнёс Матвей и закрыл ноутбук.

Прошло несколько дней, а он всё думал о том, как узнать всю правду. А вот какую? Сам ещё не понимал.
Однажды вечером в кафе, он сел за их столик в тот миг, когда они уже уходили. Виктория с улыбкой ответила на его приветствие, а Агнесса промолчала. А он посмотрел на стакан, из которого Агнесса выпила сок, и спросив себя. Может ли остаться эпителий на краю стакана?
Вероятнее всего нет, но я возьму его и ложку. Будет хорошо, если остатки пищи не помешают.

И пока вся публика была занята ди-джеем, положил в непрозрачный пакет стакан и ложку, быстро вышел из кафе.
Уже за пределами кафе выдохнул и прошептал.

–Чувствую себя вором. До чего же я докатился?
Прошёл дальше, увидел, как Агнесса с Викторией шли совершенно в другую сторону от их коттеджного посёлка, и он ещё не совсем соображая, что он делает, поспешил в дом номер три.
Как открыть дверь, он знал. на этой аллеи у домов одинаковая серия замков была почти у всех.

Это он помнил по проверки документации. Ещё тогда дал указание, заменить замки, но, как он знал, замки не меняли. И он быстро попробовал открыть своим ключом. Ключ легко повернулся, и он быстро прошёл в комнату Агнессы.

– Раз уж стал вором, так дойду до конца.
С бьющимся сердцем, подсвечивая телефоном, подошёл к туалетному столику и стал осматривать расчёски, и здесь ему удача пошла навстречу, он нашёл на массажной расчёске несколько волос. Радости не было предела. Быстро вытащил свой носовой чистый платок и положил эти волоски, поспешил назад, и только закрыв дом, ушёл к своему, как появились женщины.
– Вовремя я ушёл. Произнёс Матвей с колотящимся сердцем. И уже в доме он посмотрел на всё, что принёс с собой.
И что мне теперь делать? С чем сравнивать? Надо всё же поехать на дедову заимку.

И он решил, все вопросы и ответы отложить на утро, а сейчас решил успокоиться от своего поступка, подошёл к бару, налил коньяка на один глоток, выпил и решил идти спать.
А утором уже более спокойный Матвей почему-то подумал об Анастасе, об Олеге, о его состоянии, хоть его состояние улучшается.

–  С чего ему взбрело в голову, увеличить дозу лекарства? Ошибся?
Он прекрасно знал, передозировка сердечных лекарств это яд, как и их резкая отмена, повлечёт такой же кризис. Анастас, он такой всегда пунктуальный соблюдал режим Олега, всегда соблюдал все инструкции. И насколько мне видно было, он полюбил его, как сына. И что случилось?
И ещё, это не обычное прозрение Олега. Всё как-то меня удивляет.

А может, он и правда видит свой конец, и хочет исправить, что ещё возможно?
И такое может быть. В далёком детстве мы мало отличались друг от друга, но подрастали, Олег всё больше походил на отца. Или перенимал у него отрицательные действия, привычки, или у него самого проявилось то, что было заложено в нём судьбой?
А родители, что?
Почти все родители, как и наши, особенно отец. Так вот, они часто забывают, а наш отец, так точно не то чтобы забыл он не хотел думать об этом.

Не хотел подумать, что дети это отдельные личности со своими взглядами, со своими ценностями и цена любви это не деньги и не статус, это способность преодолевать предубеждения, менять свои взгляды и открывать сердце навстречу другим людям. У нас отец старался подчинить себе всех.
Интересно, изменился бы он, если остался жив?

Вот и Олег, эмпирический момент его философии, все же претерпел крах, реальность меняется. Иногда люди меняются. А вот изменился ли Олег? Или это был его одноразовый порыв?
Пусть будет порыв и одноразовый, но это уже дало мне ещё объяснений. Расследование надо продолжать. Лизу надо найти. Она мне очень нужна.

Ведь она никогда нас не путала. Всегда говорила, вы разные. Почти каждую ночь слышу голос твой Лиза. И ты меня любишь, я знаю. Я чувствую твою любовь в пространстве.

Постоянно старался заглушить эту боль, эти воспоминания работой и заботой об оставшихся живых близких. Прошлое должно остаться позади. Я всегда так думал, но это так плохо получается.
Соколовы погибли, но я чувствую, Лиза жива.

Наши тоже, Зарубины почти все погибли. И почему отец стремился уничтожить Соколовых? И не просто забрать весь бизнес, все активы, а и физически устранить из жизни? Откуда такая ненависть у  отца к Старшему Соколову? А что я знал о своём отце? Да собственно ничего. знал, что выгнали из армии. за что, не знал, да и не интересовался. 
А дед знал. Знал и не сказал. Не сказал даже, когда всё закончилось.

«Человек, который прошёл через ад, но не озлобился, и не стал похож на своих мучителей, обладает самой великой силой на земле».
Так однажды сказал мне старый наш дед. Эх, дед, ты ушёл и не рассказал мне тайны. Сколько их у тебя было? Как мне расшифровать? 
В мыслях Матвея возникли слова деда, которые он часто повторял ему после трагедии.

«Месть, это не заставлять рыдать врага у твоих ног. Месть это, когда человек, которого ты считал мусором, обретает величие. А та, которую он предал, проживает невероятно красивую жизнь, в которой для него навсегда не осталось места».

Так. И что это? Спросил сам себя Матвей. Какая месть? О чём говорил дед? Что он мне этим хотел сказать? И вероятно совсем другое, а не то, как я понимал всё в то время. В то время я понимал их буквально.
Не мстить, а жить. Растить Ильюшку, не мстить Олегу. А что значило «А та, которую он предал?» Я не предавал Лизу. Предал Олег, а я не смог защитить. В этом моя вина.

«Проживает невероятно красивую жизнь»
Это я понимал так, как понимал, что она там в другом мире и живёт красивой жизнью. Ведь я так и предполагал, Лиза там, в раю. А там должна быть красивая жизнь. Но, теперь есть но.
Лиза жива и она здесь в этом мире живёт красивую жизнь. Но, где она? Почему мне кажется, Агнесса, это Лиза, хотя многое говорит – нет.

Надо мне отдохнуть от этих дум, съездить в город, сегодня ещё будет концерт, но перед этим надо съездить в клинику к Олегу. Обещал Виктории узнать новости. Вот ещё удивительное чудо.
Объявилась фанатка с детских лет влюблённая. Такого я ещё не встречал.
Обычно люди фанаты с возрастом начинают понимать, реальность-то другая. Но, как она плакала!

Обо мне бы так кто плакал. Нет, мне не нужны чьи-то слёзы и признания в любви. Мне нужна моя Лиза, а я и без слёз её знаю, она меня любит. Мне бы встретить её, и тогда больше ни одна слезинка из её красивых глаз не прольётся. А у Агнессы глаза Лизы.
Наши души парят над миром, и они пересеклись. Я чувствую, Агнесса это Лиза, а почему у неё дочь такая взрослая, это мне предстоит выяснить.

Какая карусель у нас идёт с того памятного дня, как в нашу жизнь вклинился Олег. А что если я всё-таки ошибаюсь и Агнесса совсем посторонняя женщина?
Значит, буду искать дальше. Нет, нет, не посторонняя. Если посторонняя, тогда почему меня так тянет к Агнессы? Приходится сдерживать себя, и это становится всё тяжелее делать. Так хочется подойти. Да какой там подойти? Бежать, бежать к ней и обнять её и не отпускать.
А вот что мне сделать в биоматериалом?
Думал Матвей, вызвав такси, он уехал в город.

Мир продолжал жить, Матвей занимался делами Олега, и как же, не хотелось ему этого делать, но он делал. Гастроли группы заканчиваются, скоро уедут. И всё будет на директоре, я пока в Москву не собираюсь. мне ещё здесь надо быть. В середине дня он зашёл к Олегу в клинику. Здоровье его медленно, даже можно сказать, очень медленно, но начало стабилизироваться.

– Олег. Мне надо уехать.
– Куда ты собрался? А ансамбль?
– Сами справятся. Я поеду на дедову заимку.
– Там, наверное, от дома ничего не осталось, всё в труху превратилось.
– Нет, там все должно быть в хорошем состоянии. Перед отъездом я был, прибирался. Я всё-таки хочу провести экспертизу. Вот только, вероятно, мне следует обратиться в правовые органы. Но так не хочется, ворошит старое, а надо. Надо узнать, кто там. Лиза или Марина.
– Как ты будешь узнавать? За столько лет, лица уже не сохранилось.
– У меня есть с чем сравнивать.
– Ты нашёл все же Лизу?
– Я нашёл не Лизу, а другую женщину с похожим голосом Лизы. Сейчас.
И Матвей достал телефон, открыл, полистал и показал ему фото Агнессы.

– Это кто?
Спросил удивлённо Олег, внимательно всматриваясь в фотографию. 
– Это та женщина, от которой мы слышали голос Лизы.
– Красивая. Чем-то напоминает Лизу. 
– Да, напоминает.
– А почему ты мне сразу не показал фото?
– Честно сказать, не знаю. Я злился на тебя.
– Она здесь? Эта женщина, я вижу она на фоне нашего коттеджного посёлка.
Да. Здесь. И живёт в третьем доме.
– В третьем? А наш четвёртый. Ты же там живёшь? В нашем доме?
– Да. Мы соседи.
– А архив, всё там же в подвале?

– Конечно, куда ему деться. Но я не смотрел его больше, ещё раньше всё было выявлено. И так ясно, третий дом когда-то был личным домом Соколовых, но больше там никаких сведений о них. Я до сих пор не могу понять, как этот комплекс попал нашему прадеду, а потом фонду.
– Нет, Матвей, сначала фонду, затем прадеду. Я тоже читал архив.
– Возможно и так. У деда было много тайн. И все с собой унёс.
– Матвей. Ты разговаривал с ней, с соседкой? 
– Да. Несколько раз.
– Ииии.
– Что и? Иногда мне кажется это Лиза, а иногда всё говорит, что это не она. Как я понял, и мне её родственница рассказывала.

– Родственница? У Лизы нет родственников.
– За столько времени могли и появится. Все мои наблюдения и подслушанные разговоры ведут к тому, что это родственница её мужа. Вот меня и смущает. У неё трое детей. Взрослая дочь двадцати лет и мальчишки не знаю, какого возраста. Это не важно. Важно то, что у неё дочь двадцатилетняя.
– Дааа? Олег долго молчал, а потом ответил.  А может это не её?
– Её. Это точно, она так страдала, что её маленькая девочка влюбилась?
– Маленькая?
– Для матери, конечно, маленькой всегда останется. Ты вспомни нашу маму. Мы тоже для неё были малышами, а этим малышам было по двадцать три года. Забыл что ли?  И ещё есть новость, такая, что даже не знаю, как сказать.

– Что ещё?
– Я искал в интернете её сайт, страницу, а нашёл страницу её дочери, и ты знаешь, что выясняется?
– И что же? Олег привстал на локте и смотрел весь в ожидании.
– Её дочь невеста нашего Ильи.
– Чтооо? Удивился Олег. Как?
– Я не знаю, как. Возможно ещё не невеста, это я так думаю, но видел сначала на её страничке Илью и на страничке Илюшки, она вместе с ним. И ещё Илюшка показывал мне фотографию своей любимой, как он говорил, и на ней была эта девочка, Маруся.

– Невероятно. Ну, а, что говорить, Илья у нас взрослый. Пора и жениться.
– Да. Взрослый. Маруся дочь Агнессы. Вот у этой женщины я и взял материал, незаконно конечно, но, а куда деваться? Я уже спать перестал. Всё думаю и думаю.
– И какой материал взял?
– Бокал, из которого она пила, и залез в дом, пока их не было. В её комнате осмотрел её расчёски и нашёл несколько волосков. Надеюсь, в могиле волосы за это время не истлели.

– Матвей, ты, как сыщик. Рассмеялся Олег. Это же преступление, Матвей. Ты об этом не подумал?
– Называй, как хочешь, мне самому и стыдно, и смешно.
– А если бы заметили?
– А если бы заметили, не знаю, что было. Возможно, и правду сказал. Я однажды говорил ей, что она похожа на мою жену.
– На жену? Удивился Олег.
– Олег, прекрати морщиться. Она и была мне женой, сам знаешь. Мы не успели до загса дойти, ты всё испортил. А мы с ней повенчаны самой судьбой. И не важно, где она, всё равно я её считаю своей женой.

– Извини, Матвей, я не от этого поморщился, мне кольнуло в груди. У меня периодически это бывает. Я уже говорил, и говорю, буду рад, если ты её найдешь, и будите вместе.
– Я это уже слышал, Олег и принял.
– Спасибо, я давно понял, что моя любовь без ответа. Даже если бы не было тебя, она всё равно бы мне не ответила. Лиза тебя любила, только тебя.
– Завтра я поеду, экспертизу мне надо сделать. Это конечно, не законно, но мне-то не в суде предъявлять.

– Не в суде. Верно. Но тебе не надо ехать туда. Всё равно раскопки тебе ничего не дадут, ни каких сведений. Я тебе дам материал для экспертизы.
– Какой материал?
– Материал Лизы. Ведь ты хочешь узнать? Почему Агнесса напоминает Лизу. А с чем ты будешь сравнивать? Не раскапывать же могилу, да и нет там её. Я это уже точно знаю.
– Я тоже, всё больше и больше думаю над этим.
– Мне сестра во сне сказала, а она никогда не врала, не соврёт и мёртвой. Хотя там они все живые и красивые.

– Так, какой материал есть у тебя?
– Локон Лизы. Я его срезал еще, когда она только поступила в университет.
– И как тебе удалось?
– Проще простого, той осенью, на дискотеке и срезал. Храню его до сих пор. Признаю, у меня любовь к Лизе была не здоровой. А может, подговоренный отцом я был таким озлобленным, дали мне отпор я и пошёл, сбивая все преграды. Отец всегда учил добиваться своего любыми путями. Он мне постоянно говорил, я должен на ней жениться, вот и был дерзким. Она и назвала меня в последний день больным.

– Это я всегда знал. Ты мне скажи, биоматериал, где он у тебя.
– Со мной. Всегда со мной, постоянно ношу при себе, в локете Там её маленькое фото и локон. Он лежит в тумбочке, на верхней полке, в ларце, в отделении, где запонки лежат.
Матвей нашёл и достал локет на тонкой золотой цепочке. И сама подвеска была изящной. И спросил.

– А почему ты его снял?
– Я его снял в клинике, то и дело его надо было снимать, чтобы не мешал, я и убрал его.
– Я его возьму?
– Возьми, потом вернёшь.
– Верну, конечно. Там же всего один волосок нужен.
Матвей попробовал открыть, но не получилось.
– Нажми сначала на ушко, цепочку чуть в сторону откинь, и сразу на боковую кнопку, там выпуклость.
– Какой сложный механизм.
– На заказ мне делали, чтобы никто не смог открыть и само случайно не открылось. Хранил всегда на себе.

Матвей открыл локет, и увидел, на одной стороне была фотография Лизы, нарисованная портретом и выполненная эмалью. А на другой, под стеклом локон. Она погладил пальцем фото, ему показалась Лиза словно живая, с нежной улыбкой. И локон волос тоже показался ему живым, как будто только, что срезан.
– Фото на портрет, где заказывал?
– У Гржибовского, он красиво выполняет эмалью. Правда, как живая? 
– Да. Красивый портрет.

Он вздохнул и закрыл локет и положил в карман.
– Матвей, а если анализ покажет, это Лиза, что будешь делать?
– Не знаю, Олег, не знаю. Пока не знаю. Мы точно знаем, Миша погиб. А она своего мужа называет Миша.
– Возможно это другой человек и тоже Михаил. Произнёс Олег.
– Виктория говорит, Миши нет, сам слышал. Какое-то запутанное дело. Дед знал, какую-то тайну, но так и не рассказал.
– Деда я не видел с тех пор, когда он навестил меня в клинике ещё в первый год после трагедии.
И знаешь, что он мне сказал?

– Что?
– Он сказал мне, что я соответствую своей фамилии, повторяю своего отца. Я бы, говорил дед, плюнул в тебя, но ты мой правнук, как и Матвей,  и Ирочка. Не мне судить, говорил дед, надо мной есть выше, и если он допустил такое, значит ему для чего-то это надо. Это наверное ты сам, говорил дед, должен понять. Придёт время, возможно прозреешь. Там, в лесу на моей земле лежат светлые люди, в смерти которых виноват ты. Живи с этим, это на твоей совести. Ноги мы тебе сделаем, а вот сердце свое сам переделывай. 
– Так сказал дед?

– Да, я тот разговор запомнил хорошо. И правильно он сказал. В смерти Миши и Лизы я виноват. Только я уверен, Лиза жива.
– Наш прадед был мудрый человек. Он, как пророк. Он сказал мне, придёт время, ты встретишь любовь свою на тёплом море. А здесь не разгаданная тайна. Встретил я или нет, это тоже тайна. Вот, только он много тайн с собой унёс. А мне теперь разгадывай.

– Разгадаешь, Матвей, разгадаешь. Я верю в это. В какой клинике закажешь экспертизу?
– В Медикал Геномикс. Это не далеко, час лёту на самолёте.
– Когда полетишь?
– Сегодня и полечу, к вечеру вернусь, на концерт успею. Анализ всё равно будет через несколько дней. А там узнаю, время или сам слетаю, или на почту пришлют.

– Удачи тебе брат. Иди, а я отдохну, устал. Пусть Анастас войдёт.
– Подожди Олег. Совсем было забыл, а обещал и про обещание забыл об этом деле.
– Какое обещание? Какое дело?
– Пообещал одному человеку, хотя можно и после поездки рассказать.
– Говори сейчас, раз начал. Что за дело?
– Это даже не дело, а весть.
– Какая весть? Плохая?
– Нет, нет. Откуда будет плохая, ты жив, с Ильёй тоже всё хорошо. Я перед тобой. Конечно хорошая.. До смешного, но хорошая. Здесь объявилась твоя фанатка.

– Удивил. Откуда им взяться здесь? Я же калека. Хотя автографы ещё просят. Я на них уже не обращаю внимания. Их столько было.
– Ну, эта особенная. Матвей рассмеялся.
– И что ты смеёшься, говори.
– Она влюбилась в тебя по телевизору. Ещё, когда мы только вышли на телевидение. И твои концерты все смотрела, конечно, по телевизору, поехать на живые концерты она не могла, там другие трудности, но эта девочка уже лет шестнадцать или семнадцать влюблена в тебя. И как она рыдала! Ты бы видел, как узнала, что ты под капельницей лежишь.

– Матвей, ты меня заинтриговал. Весело рассмеялся Олег. Говоришь, девочка?
– Была девочка, теперь она конечно, взрослая. Но, Матвей, смеясь, поднял палец вверх, чуть помолчал и продолжил. Но до сих пор любит, и притом, она красивая. Я обещал ей познакомить её с тобой. Еле успокоил её.
– Ты её успокаивал?
– Пришлось. Рассмеялся Матвей.
– И кто же такая?
– Виктория, это родственница Агнессы.
– Дааа? Олег мочал долго, скептически, что-то шептал, а Матвей продолжил.
– Она мечтает с тобой познакомиться.
– Она замужем?
– В том-то и дело нет. И как я понял, замужем не была никогда. Так хочешь познакомиться?

– Зачем?
– Для того, чтобы я выполнил своё обещание на её просьбу. От тебя же это не убудет?
– Не убудет. Олег рассмеялся. Фото есть?
– Есть, я на пляже их снимал.
– Вновь не законно?
– Ну, а кто бы мне разрешил? Ответил Матвей и вновь полистал в телефоне и показал Олегу фотографию Виктории. Тот посмотрел, отдал телефон и лёг на кровати, произнёс.

– Я устал, мне надо отдохнуть.
– Хорошо, отдыхай, я ушёл, как вернусь, зайду.
И уже Матвей, открывая дверь, выходил из палаты, Олег сказал ему.
– Девушка красивая, я подумаю, знакомиться ли? Мне осталось всего ничего.
– Олег не думай об этом. нам ещё Илью женить.
– Не буду, езжай. Ответил Олег.

И прошло время, Матвей побывал в клинике, сдал биоматериал. Ему там сказали, что результаты будет через несколько дней, максимум неделя. Ему пришлют на электронную почту результат, и также заказным письмом. И он спокойно стал ожидать. Это он Олегу сказал, что он спокоен, но сам-то чувствовал трепет ожидания. Старался не думать и не допускать мысли, что Агнесса вдруг окажется не Лизой.

И отчего, сам не мог знать, и ответить себе, почему, но он боялся встречи с Агнессой, боялся посмотреть ей в глаза. Боялся, но его постоянно тянуло к ней, и он занимал себя работой. Пересмотрел весь дедов архив, каким образом он здесь оказался не знает. Но это его отвлекло от дум о Лизе. Вчитывался в бумаги, узнавал много нового о своей семье, в основном об отце и его брате, об их незаконных действиях, и кто такие Зарубины. Читал и думал, как мама могла полюбить такого человека? Вычитал о шахматных партиях Александра Соколова.

– Хороший был человек, жаль, что погиб. А Дмитрий Соколов? Он тоже погиб, автомобильная авария. Вот кем была подстроена, здесь нет ответа.
Нашёл ответ на вопрос, от кого погибла семья? Здесь уже другая шахматная партия двух других организаций и плюс система. Те, кто уничтожили Зарубиных, почти все попали под государственную систему.
– Ох уж, слишком долго прокуратура раскачивалась. Но это не моё дело.
Думал Матвей.

В конце недели позвонил Илья и попросил его вернуться в Москву к августу, и рассказал, о том, как Маруся пригласила его в гости, и что Илья обещал приехать с дядей Матвеем, где-то в середине августа.
У Матвея от такой новости сердце едва не выскочило от груди. Его мысли так и помчались вскачь, перегоняя друг друга, что Матвей не мог сосредоточиться на ответе. Илье пришлось переспросить, слышит ли его дядя Матвей. Успокоившись, он ответил, что обязательно будет дома к тому времени.

А положив телефон, Матвей долго сидел в молчании, в полной тишине, и даже мысли всё куда-то исчезли. Постепенно тишина исчезала, и появлялись живые звуки, откуда-то доносилась музыка, и слышался весёлый смех Виктории. И наконец, он включился в живую жизнь и произнёс.

– Я тебя искал и нашёл. Нашёл тебя Лиза. Скоро придёт подтверждение. Я в этом уверен. Не захочешь разговаривать здесь, не стану настаивать, я приеду к тебе, в твой дом. Лиза, Лиза, Лизавета-Агнесса. И вот тогда я узнаю всё. Там мне должны открыться все тайны. В архиве деда о вас больше ничего нет, кроме того, что я и так знал ещё в то время.

Матвей часто открывал почту, но письма из клиники не было. И в один из дней пришло письмо. Он открыл письмо и сначала не сразу смог поверить, перечитывал и перечитывал, цифры, цифры в трёх колонках, пока пропустил. Одно заметил, в двух колонках аллелий, цифры были одинаковыми. Первый был образец Агнессы, второй образец был Лизы. И цифры были одинаковые. 

И ниже написано: «Исходя из результатов исследования полученных путём анализа перечисленных локусов ДНК, тестированные образцы идентичные и данная вероятность составляет 99,9999995%. Число несовместимых локусов равно 0. Вероятность, что образцы принадлежат одному человеку равно 99,9999995%, и через запятую, 100%

Вот от этой цифры 99,9999995% и через запятую 100% принадлежавшая одному человеку, его сильно шокировало. Хоть он ждал этого, всё равно действительность его оглушила.

Он долго сидел, сжав обеими руками телефон, и смотрел на бланк с печатью клиники и не мог поверить. Прочитав ещё и ещё раз и наконец, его, как бы отпустило, он почувствовал, как в его груди что-то меняется. Радость ли это была или что-то ещё, не понял, но почувствовал прилив сил.

– Я нашёл тебя, моя Лиза, нашёл тебя. Прошептал он.

Он ещё долго сидел в доме, не пошёл на ужин, а сидел и вспоминал Лизу. Потом встал, подошёл к книжному шкафу, где стояла фотография Лизы, взял её и вернулся на диван. Смотрел и думал,

– Мне надо привыкать к имени Агнесса. Пойдёт ли она на примирение или нет, но я всё равно появлюсь у неё дома. И кто такая Маруся и откуда она взялась, тоже узнаю. Ну не может быть она дочерью Лизы, была бы младше, другое дело. Если бы была младше, можно подумать, Маруся могла быть моей дочерью? А мальчики? Всё таки она замужем. Это уже разбивает моё сердце. Потерплю. До августа остаётся совсем мало, а там всё узнаю. Олегу надо сообщить. Позвонить? Или завтра?
Продолжение следует.....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.


Рецензии