гуляет ночь

Гуляет ночь. В саду темно.
Кусты сшибаются плечами,
И дождь отвесными бичами
Стегает голое окно.
Дрожит реальности панно,
Качается фонарь жестяный.
А дети спят, и сон стеклянный
Над ними светится давно.

Гудит в трубе. Свистит чердак.
И ветер шарит меж домами,
Как языком между зубами,
Как будто ищет, что не так.
На землю сходит ливень наг.
Деревья мечутся по склону.
А дети спят, доверясь дому,
Не слыша, как бушует мрак.

Я встал и вышел в коридор.
Дом плыл, захлёбываясь тенью.
А дождь с каким-то исступленьем
Нас отрезал от ближних гор.
Шатался мокрый косогор,
Сосна гудела у сарая.
Казалось, буря, умирая,
Ведёт с пространством давний спор.

Я в детскую опять вошёл.
Там было сумрачно и тихо.
Теней тянулась повилика,
И стол стоял в углу, как ствол.
И я подумал: если здесь
Они лежат, сомкнув ресницы,
То стены не сорвутся с мест,
И небо не затопит лес,
Пока им безмятежно спится.

Их сон был глубже, чем вода,
Темнее ям под старой вербой.
Они дышали равномерно,
Не зная слова «никогда».
Едва мерцала белизна
Простынки, скомканной у края.
Мне жизнь причудилась такая,
Какой не может быть она.

Мне снилось: ты ещё жива,
Сидишь на кухне у буфета,
А в окнах не бывает света, -
Лишь занавесок кружева.
Ты мне выносишь приговор,
Который утром не припомнить.
А дождь старается заполнить
Своим дыханьем разговор.

Мне снилось: ливень стал скупым.
Вода стекала по карнизу.
Туман к земле склонялся низко,
Как врач над телом неживым.
Был дом для нас двоих велик.
И ты стояла у буфета.
А дождь, не дожидаясь света,
Шёл дальше, слеп и нелюдим.

Светало. Сад воспрянул вновь,
Весь в каплях и ветвей обломках.
Вода качалась в водостоках,
Как в чашах жертвенная кровь.
На нитях порванных сетей
Уже сверкали искры злата,
И утро медленно из сада
Входило в комнату детей.

Они проснулись. Младший встал,
Прошёл босой по половицам,
И долго всматривался в лица,
Как будто нас не узнавал.
Потом спросил: «Окончен шквал?
Мне выйти хочется наружу.»
И мир, разобранный на лужи,
В его вопросе цельным стал.

Мы вышли. Сад наш уцелел.
Под сливами синели сливы.
Стояли вишни молчаливо,
Как пережившие обстрел.
И каждый лист теперь горел
Водой, удержанной на жилках.
Казалось, сад промокший, зыбкий,
Уже о буре не жалел.

Он жив, пока гремит вода,
Пока рассвет горит над крышей,
Пока ребёнок утром слышит,
Как капля падает с листа.


Рецензии