Мастер Кирилл. 24 часть Кузница
Иван остановился. Взял Прасковью за руку не сильно, но твёрдо.
— Пойдём, — сказал он.
— Заказ сделаем. И посмотрим, что за мастер. Говорят, хороший.
Прасковья кивнула. Пошла за ним, спокойно, доверчиво, не подозревая ничего. Не зная, что за этими воротами — её судьба. Может быть. Или не быть. Как Бог даст.
Они вошли в кузницу. Жар ударил в лицо сухой, густой, с запахом горелого угля, раскалённого железа и пота. Полумрак. Только горн горел ярко, ослепительно, как маленькое солнце в тёмной пещере. Стены были увешаны инструментом — молоты, клещи, наковальни, зубила, и всё это блестело, будто живое. На полу — окалина, стружка, обрезки железа. В углу — бочка с водой, тёмная, мутная, с плавающей на поверхности окалиной.
Кузнец стоял у наковальни. Высокий, широкоплечий, с сединой в бороде, но ещё крепкий, сильный. Руки — как корни старого дуба: узловатые, мозолистые, в ожогах и ссадинах. Он держал молот и смотрел на раскалённую заготовку сосредоточенно, спокойно, как человек, который знает своё дело. Услышал шаги и поднял голову. Отложил молот. Вытер руки о передник.
— Здравствуй, хозяин, — сказал Иван, входя.
— Извини, забыл, как звать то?
— Димитрий, — ответил кузнец. Голос у него был низкий, спокойный, без суеты. И сразу посмотрел на Прасковью. Внимательно. Не нагло, не оценивающе. Просто смотрел, как человек, который хочет увидеть, что за человек перед ним. Серьёзно. Без улыбки, но и без холода. Просто смотрел.
А Прасковья — стояла рядом с Иваном тихо, спокойно. Не испугалась, не смутилась. Только чуть порозовела от жара ли, от взгляда ли и опустила глаза. Скромно. Как положено. Как учили. Как всегда.
В дверях — откуда-то сбоку, будто из ниоткуда, показалась Василиса.
Она стояла в проёме, чуть дыша тяжело — видно, бежала, но лицо спокойное, будто просто шла мимо. Глянула на Ивана, на Прасковью, на кузнеца. Всё поняла сразу. Всё увидела.
— Димитрий! — крикнула она как бы невзначай, через весь двор.
— У тебя народ! Я потом к тебе позже зайду!
И дала понять ему взглядом: девушку привели! Смотри! Не упусти!
И быстро ушла — так же внезапно, как появилась. Только подол мелькнул за углом.
Кузнец чуть кивнул — понял. Не подал виду. Повернулся к Ивану:
— С чем пришёл? Что нужно?
Иван достал из-за пазухи сломанное зубило — то самое, которое и правда сломалось на стройке неделю назад.
— Вот. Сломалось. Нужно новое. И ещё — скобы для артели. Штук двадцать. И молоток. Небольшой. Для кладки.
Кузнец взял зубило. Повертел в руках. Осмотрел излом. Кивнул:
— Сделаю. К четвергу будет готово. Скобы тоже. А молоток какой нужен? Побольше или поменьше?
— Поменьше, — сказал Иван.
— Для точных работ.
— Понял, — сказал кузнец. И снова — посмотрел на Прасковью. Не в глаза — не смущал. А так — скользнул взглядом по лицу, по рукам, по платку. Отметил про себя: аккуратная. Скромная. Не вертлявая. Не болтливая. Стоит тихо. Смотрит в пол. Хорошая. Спокойная. Такая в доме нужна.
— А это кто? — спросил он вдруг, кивнув на Прасковью.
— Дочка?
Иван чуть не поперхнулся. Но вовремя спохватился.
— Нет, — сказал он спокойно.
— Не дочка. Прасковья. Сестра моей покойной жены. Живёт у нас. Помогает с детьми. Вот взял её с собой. А то всё дома, да дома.
Кузнец кивнул. Не сказал ничего. Но в глазах мелькнуло. Понял, всё понял. И то, что сестра покойной жены. И то, что живёт в доме. И то, что не дочка. И то, что Иван привёл её не просто так.
— Прасковья, — повторил он медленно, будто пробуя имя на вкус.
— Хорошее имя. Светлое.
И улыбнулся — впервые за всё время. Не широко. Не весело. А как-то по-доброму. Тепло. Будто солнце мелькнуло в тёмной кузнице.
А Прасковья подняла глаза. На миг. Один, короткий и опустила снова. Но что-то в ней дрогнуло. Что-то тёплое. Неожиданное. Как одуванчик среди окалины.
Свидетельство о публикации №126111900769