Мастер Кирилл. 24 часть Кузница

Иван с Прасковьей подошли  к кузне.  Крепкая, ладная, с  широкими воротами. С дымком из трубы. С запахом горелого угля и раскалённого железа. Стук молота о наковальню ровный, ритмичный, как сердцебиение. Из ворот доносился жар и гул огня.
     Иван остановился. Взял Прасковью за руку не сильно, но твёрдо.
 — Пойдём, — сказал он.
 — Заказ сделаем. И посмотрим, что за мастер. Говорят, хороший.
 Прасковья кивнула. Пошла за ним, спокойно, доверчиво, не подозревая ничего. Не зная, что за этими воротами — её судьба. Может быть. Или не быть. Как Бог даст.
     Они вошли в кузницу. Жар ударил в лицо сухой, густой, с запахом горелого угля, раскалённого железа и пота. Полумрак. Только горн горел ярко, ослепительно, как маленькое солнце в тёмной пещере. Стены были увешаны инструментом — молоты, клещи, наковальни, зубила,  и всё это блестело, будто живое. На полу — окалина, стружка, обрезки железа. В углу — бочка с водой, тёмная, мутная, с плавающей на поверхности окалиной.
    Кузнец стоял у наковальни.  Высокий, широкоплечий, с сединой в бороде, но ещё крепкий, сильный. Руки — как корни старого дуба: узловатые, мозолистые, в ожогах и ссадинах. Он держал молот и смотрел на раскалённую заготовку сосредоточенно, спокойно, как человек, который знает своё дело. Услышал шаги и  поднял голову. Отложил молот. Вытер руки о передник.
 — Здравствуй, хозяин, — сказал Иван, входя.
— Извини, забыл, как звать то?
 
— Димитрий, — ответил кузнец. Голос у него был низкий, спокойный, без суеты. И сразу  посмотрел на Прасковью.  Внимательно. Не нагло, не оценивающе. Просто смотрел,  как человек, который хочет увидеть, что за человек перед ним.  Серьёзно. Без улыбки, но и без холода. Просто смотрел.
 А Прасковья — стояла рядом с Иваном тихо, спокойно. Не испугалась, не смутилась. Только чуть порозовела  от жара ли, от взгляда ли  и опустила глаза. Скромно. Как положено. Как учили. Как всегда.
     В дверях — откуда-то сбоку, будто из ниоткуда,  показалась Василиса.
 Она стояла в проёме, чуть дыша тяжело — видно, бежала,  но лицо спокойное, будто просто шла мимо. Глянула на Ивана, на Прасковью, на кузнеца. Всё поняла сразу. Всё увидела.
 — Димитрий! — крикнула она как бы невзначай, через весь двор.
 — У тебя народ! Я потом к тебе позже зайду!
 И дала понять ему взглядом: девушку привели! Смотри! Не упусти!
    И быстро ушла — так же внезапно, как появилась. Только подол мелькнул за углом.
 Кузнец чуть кивнул — понял. Не подал виду. Повернулся к Ивану:
 — С чем пришёл? Что нужно?
 Иван достал из-за пазухи сломанное зубило — то самое, которое и правда сломалось на стройке неделю назад.
 — Вот. Сломалось. Нужно новое. И ещё — скобы для артели. Штук двадцать. И молоток. Небольшой. Для кладки.
     Кузнец взял зубило. Повертел в руках. Осмотрел излом. Кивнул:
 — Сделаю. К четвергу будет готово. Скобы  тоже. А молоток  какой нужен? Побольше или поменьше?
 — Поменьше, — сказал Иван.
— Для точных работ.
 
— Понял, — сказал кузнец.  И снова — посмотрел на Прасковью. Не в глаза — не смущал. А так — скользнул взглядом по лицу, по рукам, по платку. Отметил про себя: аккуратная. Скромная. Не вертлявая. Не болтливая. Стоит тихо. Смотрит в пол. Хорошая. Спокойная. Такая в доме нужна.
  — А это кто? — спросил он вдруг, кивнув на Прасковью.
— Дочка?
     Иван чуть не поперхнулся. Но вовремя спохватился.
 — Нет, — сказал он спокойно.
— Не дочка. Прасковья. Сестра моей покойной жены. Живёт у нас. Помогает с детьми. Вот взял её с собой.  А то всё дома, да дома.
    Кузнец кивнул. Не сказал ничего. Но в глазах мелькнуло. Понял, всё понял. И то, что сестра покойной жены. И то, что живёт в доме. И то, что не дочка. И то, что Иван привёл её не просто так.
 — Прасковья, — повторил он медленно, будто пробуя имя на вкус.
— Хорошее имя. Светлое.
    И улыбнулся — впервые за всё время. Не широко. Не весело. А как-то по-доброму. Тепло. Будто солнце мелькнуло в тёмной кузнице.
      А Прасковья подняла глаза. На миг. Один, короткий и  опустила снова. Но что-то в ней дрогнуло. Что-то тёплое. Неожиданное. Как одуванчик среди окалины.


Рецензии