Мастер Кирилл. 23 часть. Дать счастье
— Мне завтра надо в кузницу. Заказать новое зубило. Старое сломалось. И ещё пару вещей для артели. Пойдёшь со мной? Заодно проветришься. А то всё дома, да дома.
Прасковья подняла на него глаза. Удивлённо. Не ожидала. Он не звал её никуда с собой. Давно. Может, никогда. А тут — сам. Предлагает в город по делу.
— Пойду, — сказала она тихо.
— Пойду. И улыбнулась. Первый раз за неделю. Светло. Благодарно.
А Иван смотрел на неё и думал: «Прости меня, Прасковья. Я не знаю, правильно ли я делаю. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему. Своей жизнью и своим домом, своим мужем. И если этот кузнец — тот самый — то пусть будет так. Пусть будет так».
Иван знал эту кузницу. Он бывал там раньше — заказывал зубила, молотки, скобы для артели. Крепкая кузница. Ладная. Хозяин — мужик серьёзный, работящий. Не болтун. Слово держит. Но имени его Иван забыл спросить у Василисы. Вылетело из головы. Столько всего было. Столько дум. Столько надежд и страхов. Не до имени было.
Утром он отправил вместо себя Степана.
— Я скоро буду, — сказал он сыну.
— Пусть продолжают, как вчера договорились. Работа требует моих точных замеров. Я должен почти всегда быть на стройке. Следить за выполнением. Понял?
— Понял, батюшка, — сказал Степан. Взял инструмент. Ушёл.
А Иван с Прасковьей пошёл в центр. Там и находилась кузня.
Солнце светило так ярко, уже припекая.
Повсюду желтели одуванчики — весёлые, как маленькие солнышки на зелёной траве. Зацветали в садах яблони белые, розовые, душистые, и ветер носил их лёгкий, сладкий аромат по улицам. Небо было чистое, голубое, высокое. Птицы пели так, будто торопились высказать всё, что накопилось за зиму.
Настроение от этой красоты было чудесное. Скоро уже наступит лето. А сейчас — самая пора. После зимней спячки всё воскресает, наполняется добром и любовью. Всё живое тянется к солнцу, к теплу, к жизни. И люди — тоже. Даже если не всегда понимают это.
Прасковья шла рядом тихая, светлая, непривычно спокойная. Она надела лучший платок — тот самый, с красными узорами, который сама вышила зимой. Причесалась аккуратно. Не для кого-то — для себя. Потому что весна. Потому что солнце. Потому что Иван позвал её с собой. Просто так или по делу. Проветриться.
Она смотрела по сторонам на одуванчики, на яблони, на птиц, и улыбалась, как девчонка. Как женщина, которой давно не было хорошо, и вот стало. Пусть ненадолго. Пусть на один день, но стало.
Иван смотрел на неё украдкой, не поворачивая головы, и думал: «Хорошая она. Правда хорошая. Не красавица, как Марфа. Не такая, как Анна. Другая. Своя. Родная. Шесть лет рядом. Шесть лет в одном доме. Шесть лет молча. Тихо. Без жалоб. Без требований. Без надежды. И я только сейчас — через боль, через слёзы, через крик свой собственный увидел её, по-настоящему. Увидел не как тётку. Не как приживалку. А как Прасковью — женщину. Которую надо устроить. Которой надо дать счастье».
Свидетельство о публикации №126111900751