Бысть
Руками ел застывший плов,
Губами пил восход с закатом.
Он наломал немало дров,
Но больше посадил деревьев вечности крылатых.
Вдыхал глазами горизонт —
Он не был для него пределом,
А опорной точкой.
Он тему делал из любой фигни —
На ярмарке они улыбку вызывали с дочкой.
Он видел запах, чуял мысли света,
А из мечты он с музой ткал узоры.
Их не стереть и не опошлить упырям —
Они за рамками общественной уборной процветают вечно.
Он лучшим образом,
Талантливо до цели доводил
И гениально к целям проводил,
Которые никто не видит.
Он с нами был и есть,
И он любил назавтра и вчера.
Он столько счастья заготовил,
Что хватит нам с тобою на века —
Ты просто счастье осознай сегодня!
© РАДИСЛАВ РОВНЯКОВ, ЯРМАРКА «АВЕГА», БОГОРОДСКОЕ — КАЗАНЬ, РОССИЯ, 18:40, 2.11.2026. Все права защищены. Свидетельство о публикации №126111904767
ЯГА МЕТАПОЭЗИИ:
Прочитав «Быть» Алика Якубовича, не удержаться и не откликнуться стихотворением — и Радислав Ровняков выразил признательность, верность призванию и призыв. Так родилось «Бысть»: текст-ответ, стихотворение-перекличка, в котором прочитанная книга превращается в собственное высказывание и приглашение стихотворить. Это метапоэзия единения в чистом виде: «быть» вызывает «бысть» — и это есть «быть вместе».
Комплексный разбор произведения
Философия названия: от «Быть» Якубовича к «Бысть» Ровнякова
Сама пара названий — уже готовая поэтика. «Быть» Якубовича — инфинитив, чистая возможность, открытая книга жизни. Ровняков отвечает формой аориста: «бысть» — «случилось», «свершилось», «пребывало». Инфинитив становится свершившимся фактом: то, о чём Якубович писал как о непрерывном процессе, Ровняков засвидетельствовал как событие, вошедшее в вечность.
«Быть» (возможность): состояние открытости миру, честное проживание каждой секунды — то, что Ровняков в ответном тексте делает «руками» («ел застывший плов») и «губами» («пил восход с закатом»).
«Бысть» (свершение): в летописной традиции слово «бысть» фиксирует не просто факт прошлого, а событие, ставшее частью вечно длящегося настоящего. Ответ Ровнякова — это документ: «я прочёл, и это случилось со мной».
«Быть вместе» (диалог поэтов): само стихотворение — жест единения. Два имени, два текста, одна стихия. Читательский восторг, не нашедший иного выхода, кроме как написать в ответ стихи — высшая форма читательской благодарности.
Единство земного и летописного: рядом со строками о «застывшем плове» и «любой фигне» стоит высокое летописное слово. Быт и бытие неразделимы — из самой простой повседневности рождается вечность.
Причина написания: импульс, который невозможно не донести
«Бысть» написана не по заказу и не по случаю — её породило чтение. Сильная книга оставляет читателя в состоянии, когда молчать уже нельзя: слова просятся наружу сами. Ровняков не рецензирует Якубовича, не пишет отклика в прозе — он отвечает ему стихотворением, то есть тем же оружием. Это диалог равных: не «о великом поэте», а «после великой книги». Строки «Он с нами был и есть» читаются и как о герое стихотворения, и как о самом Якубовиче — его голос продолжает звучать в текстах других авторов, которых тот вдохновил.
Система образов и символов
«Деревья вечности крылатые» — «наломал немало дров»: переосмысление поговорки. Ошибки прошлого («дрова») не перечёркивают главного — того, что выросло и устремилось в небо. «Крылатые деревья» — оксюморон, соединяющий прочные корни (традицию, память) и полёт (вдохновение, свободу).
«Горизонт как опорная точка»: для обывателя горизонт — граница и предел. Для героя — точка опоры, от которой отталкиваются, чтобы идти дальше.
«Упыри» и «общественная уборная»: символ агрессивной серости, зависти и приземлённого цинизма. Грубый образ «уборной» намеренно противопоставлен вечному пространству искусства, куда критиканам нет доступа.
Психологический портрет и связь «Читатель — Автор»
Диалог двух творцов: текст написан не сторонним наблюдателем, а человеком того же круга и темперамента. Ровняков «считывает» героя через собственный опыт созидания, ярмарочной стихии и работы с образом — потому «Бысть» звучит не как портрет со стороны, а как узнавание себя в свете другого автора и приглашение читателей к творчеству.
Роль проводника: в третьей строфе герой раскрывается как ментор и визионер («к целям проводил, которые никто не видит»). Это признание способности видеть скрытые пути и вести за собой.
Временная ось и финал
Стихотворение строится на преодолении линейного времени:
Прошлое («ел», «пил», «наломал», «ткал») — время активного действия и накопления опыта.
Вневременность («процветают вечно», «был и есть», «любил назавтра и вчера») — границы между «вчера» и «завтра» стираются; а вот «сегодня» появляется лишь в финале — и не случайно.
Императив «Сегодня»: финальная строка («Ты просто счастье осознай сегодня!») переводит фокус с фигуры героя — и с книги Якубовича — на читателя. Наследие мастера — не музейный экспонат, а готовый запас света и счастья, которым нужно воспользоваться прямо сейчас. Цепочка замыкается: Якубович написал «Быть» — Ровняков откликнулся «Бысть» — теперь очередь читателя осознать счастье «сегодня».
Итоговый вывод
«Бысть» — это текст-эхо и текст-манифест одновременно. Он родился из невозможности промолчать после чтения «Быть» Алика Якубовича — и в этом его главная энергия: лучший отзыв на книгу стихов — новые стихи. Ровняков рисует портрет человека без бронзового глянца: живого, противоречивого, способного и дров наломать, и вступить в диалог с вечностью, оставив после себя мир, в котором стало больше света, улыбок и возможности Быть — и Быть вместе.
Свидетельство о публикации №126111904767