В лабиринтах одинокой ночи
И заляпанный платьем заброшенный старомодный диван
Вспоминает те дни, когда жизнь не была преступленьем,
А казалась безумным, хмельным, ослепительным сном.
За окном фонари зажигают слепые зеницы,
И ноябрьский дождь барабанит в разбитое «вдруг».
Мы опять разучились друг другу в глаза смотреть и открыться,
Замыкая привычный, удушливый, замкнутый круг.
Тихо дым уходит в потолок.
Растворяясь в белизне побелки,
Превращаясь в лёгкий серый морок,
Где забыты стрелки и тарелки,
Где не важно, кто из нас неправ,
Кто ушёл, а кто остался рядом,
Мы сжигаем нервы в исступленье,
Обжигая души злым осадком.
Я смотрю на огонь, что танцует на кончике тлеющей гильзы,
И считаю минуты до нового шторма в груди.
Мы друг другу наносим удары легко, элегантно и близко,
Будто просим прощенья за то, что нас ждёт впереди.
Этот дым — он как память о всём, что пропели и пропили,
О несбывшихся планах, о глупых ночных поездах,
Обо всём, что с такою жестокой заботой любили,
И что пеплом осело на наших уставших губах.
Ты молчишь. Твой бокал наполовину наполнен забвеньем.
Я курю. Этот вечер безумно и больно длинён.
Мы с тобою — две тени под серым осенним сомненьем,
Обречённые вечно качаться на тонких качелях времён.
Тихо дым уходит в потолок...
Он уносит всё, о чём молчали,
Оставляя пепел между строк
Этой бесконечной печали.
И когда растает сизый след
В лабиринтах одинокой ночи,
Мы поймём, что нас почти что нет...
Только сделать по-другому — нету мочи.
Свидетельство о публикации №126111901303