Моя речь

В полнолунье сижу на скамейке покорно
И хочу закричать, и заплакать навзрыд,
Я слезинки смахну, словно блеклые зерна,
Их сравнит с перламутром знакомый пиит.

Речь невнятна моя и порою бессвязна,
И с любовником новым банкиром разлад,
Каждый пятый четверг становлюсь я прекрасной,
Несравненною дамой из старых баллад.

Под луною тайком выпью бабкино зелье,
На скамье обернусь желтоглазой совой,
И внезапно блеснет на груди ожерелье,
Из снежинок холодных в ночи ледяной.

Речь живая моя, как колючая стружка,
Будто в ней пауки застревают в смоле,
От строки до строки я бреду побирушкой,
А поэты Парнаса смеются вослед.

Будь же проклят талант, сладкозвучная лира,
Пусть отсохнет язык, страж застенчивых уст,
Если в речи моей нет рубинов, сапфиров,
Слов холодных, но все ж навевающих грусть.

Филин ухнет в ночи, предвещая несчастье,
На скамейке оставлю лежать поясок,
Башмаки и платок, и ненужное платье,
Да еще в кляксах черных тетрадный листок.

Тень совы промелькнет над землей омертвелой,
И на кляксе листка закачается челн,
И перо упадет в снег сверкающе-белый,
На котором узоры от ветряных волн.


Рецензии