А. и Б. Стругацкие Золушка

ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ

В крохотном городке Хармонте на самой окраине Арканарского королевства проживал лесничий, назначенный на эту должность за полдюжины дюжин лун до того, как Цурэн написал свой первый сонет, со своим немногочисленным семейством.
Семейство же это состояло из него самого, новой жены, сменившей прежнюю, не столь давно скончавшуюся от болотной лихорадки, двух её дочерей от первого брака, и родной дочери Киры – девушки во всех отношениях приятной, неизбалованной и глубоко несчастной с тех пор, когда отец женился снова.

Мачеха была существом властным, злобным, дочки её – легкомысленные бездельницы, не отличались особым умом, были ленивы и капризны. На всех троих как будто было наложено заклятие «холодного сердца», и Кире нередко доставалось то от одной, то от другой, то ото всех сразу.
Особенное раздражение у неграмотных женщин вызывало то, что Кира умела читать, и когда её заставали за книгой, злоба мачехи и сводных сестёр переливалась через край.

Однако дважды в день, когда Канцлер королевства, великий маг и чародей дон Рэба насылал на страну своё колдовство, мачеха и её дочки, как и хозяин дома, впадали в необычайную эйфорию, словно отведали дурман-грибов или отвара из семян слега, которые привозили лихие контрабандисты из ватаги Ваги-Колеса с далёкого южного острова Пандора.
В эти минуты они веселились, обнимались, целовали друг друга и даже Киру, и восторженно распевали арканарский гимн, прославляющий короля и его верного слугу орла нашего дона Рэбу.
Сама же Кира от этого колдовства ужасно страдала – у неё сильно болела голова, тело сводили судороги, к горлу подкатывала тошнота, и она никак не могла понять, отчего так радуется родня, и почему они клянутся монарху и первому министру в любви, которой сама она совершенно не испытывала.

В один из дней начала лета, когда деревья-прыгуны уходят на север, улитки заполняют склоны гор, а рукоеды становятся смирными, как щенки голованов, глашатаи объявили весть о том, что король устраивает бал в честь прекрасной доны Оканы.
К числу счастливчиков, получивших приглашение, принадлежал и отец Киры с семьёю.

Добираться до Арканара нужно было целую неделю, поэтому мачеха с дочерями немедля приступили к сборам.
Выбрав лучшие наряды и вкусив по такому случаю по кусочку сушёной селезёнки вепря Ы, которая, как известно, придаёт чертам женского лица особую привлекательность, дамы в сопровождении главы семейства отбыли в столицу.
О том, чтобы поехать на бал и Кире, даже речи не шло – мачеха лишь презрительно фыркнула, едва та робко обмолвилась об этом.


***
Когда дон Румата миновал могилу Святого Мики – седьмую по счёту и последнюю на этой дороге, было уже совсем темно.
Хвалёный хамахарский жеребец, взятый у дона Тамэо за карточный долг, оказался сущим барахлом, словно когда-то, совсем недавно, по воле не особо отличившегося в науках мага превратился в коня из простой домашней мыши.
Верный Уго, его паж и маленький друг, ехал следом на низкорослой ируканской лошадке.

Показался крайний дом предместья – тот самый, где проживал лесничий, и где уже третий день безутешно рыдала Кира, которой так хотелось тоже побывать на королевском балу.
Туда-то и направил благородный дон своего коня, надеясь найти приют на долгую арканарскую ночь.

Увидав плачущую девушку, Румата воскликнул:

— Клянусь святой Барой, такая прелестная девушка не должна плакать! Скажите, любезная, что стряслось, и могу ли я чем-то вам помочь?

Он протянул ей свой платок, украшенный роскошной монограммой эрлов Эсторских, и Кира, кое-как утерев слёзы, поведала ему о своей печали.

— Да-а, — задумчиво протянул Румата. — Конечно, я мог бы взять вас с собой, ведь я тоже направляюсь в Арканар, но боюсь, мы прибудем туда слишком поздно. Для жителей ваших мест, если они хотят поспеть в столицу к исходу недели, суббота начинается в понедельник. Ладно, попробуем поступить иначе.

Он достал из огромного кармана своего роскошного камзола небольшую плоскую коробочку и поднёс к уху.

— Алло, Рыжий! Нужна твоя помощь. Не мне, одной девушке, но это неважно. Считай, что мне лично. Ты сможешь подъехать… — он назвал адрес.
— Вы что, волшебник? – спросила изумлённая Кира, — можете разговаривать с теми, кого нет рядом?

«Массаракш!» — мысленно выругался Румата, — не стоило пользоваться ГСП-связью при ней. И без того «чудес» в этом средневековом мире благодаря мне изрядно прибавилось.»

— Нет, я вовсе не волшебник, — признался он, — это просто такая штука, с помощью которой я могу говорить с кем угодно, у кого есть такая же, безо всякого волшебства. Но её изобретут лишь много веков спустя от вашего времени, и на совсем другой планете.
— Другой планете? —  недоумённо переспросила Кира. —  Но других планет нет, наш мир единственный, и он находится внутри сферы, за пределами которой нет ничего.

Разубеждать Киру Румата не стал, ничего объяснять тоже.
Вместо этого он велел пажу объехать местные лавки и купить самый лучший наряд, который возможно отыскать в этом захолустье.
Тот вернулся через некоторое время с довольно неплохим, по меркам провинциального городишки, платьем и парой туфелек из козловой кожи.
Однако Румате, за годы привыкшему к аристократической роскоши, наряд вовсе не показался достойным стоявшей перед ним красавицы.
Он достал из кармана пригоршню алмазов, накануне синтезированных из золы в хижине отца Кабани, благодаря которым он намеревался пополнить свой слегка опустевший в последние дни кошелёк, и протянул пажу тюбик универсального клея, который всегда носил с собой среди множества других нужных и полезных вещей.
Уго, понимавший хозяина с полуслова, кивнул и принялся украшать платье и туфельки сверкающими камнями.
Через полчаса наряд было не узнать; особенно хороши получились туфельки, искрящиеся, как глаза разгневанного тахорга.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Сижу я, значит, в «Серой радости», посасываю эту хонтийскую кислятину, как вдруг гээсфон жужжит в кармане – тихохонько так, словно пчёлка. Ну, я в сортир выскочил, чтобы народ не видел, как я якобы сам с собою беседую – и без того тут меня за не совсем нормального держат – отвечаю.
Ага, Антоха звонит. Мол, твоя помощь требуется, Рыжий.
Ну, я за «рыжего» из любого бы бледного сделал, но Антохе можно. Он парень свой, без понтов. Хоть и профессорский сынок, никогда нос не задирал, не то, что некоторые, и к нам, кто из простых семей, всегда уважительно относился. Мой-то папаня Шухарт обычным дальнобойщиком был, гонял грузолёт между Саулой и Гигандой, пока в чёрную дыру не скувырнулся.

Короче, просит он девушке одной помочь. Нужно ей, видите ли, позарез в Арканар попасть к субботе, а по Хармонтскому Тракту никак уже не поспеть, проведи, мол, её напрямки, через Зону.
Легко сказать! Там мужикам здоровым не всегда под силу прокарячиться, а тут девчонка молоденькая; небось, пигалица какая-нибудь, да трусиха, как все они.
Так ему и сказал.
А тот ни в какую! Надо, мол, и всё тут.

Вот никак я его не пойму, сколько ни торчим здесь.
Другие сидят себе на пятой точке ровно, изучают свою экспериментальную историю, ни во что не вмешиваются. Походу от жизни удовольствие получают.
Это я сталкером работаю, а они же здесь все доны-бароны, эрлы-экселенцы, денег куры не клюют, у них безлимит на синтез золота и алмазов – живи-не-хочу!
А этому вечно больше всех надо, всё кого-то спасает, выручает, помогает…
Словно не учёный, а ГСПэшник зелёный навроде Макса.

Ну да ладно, Антохе не смог я отказать.
Пришёл, куда он сказал, гляжу – и впрямь деваха что надо, такой грех не помочь.
Рассказал ей, о чём надо знать хотя бы самую малость, объяснил, как в Зоне себя вести, что можно, а что ни в коем разе нельзя, проинструктировал, так сказать. Платье сменить и переобуться велел – куда в Зону в таких хрустальных башмачках! Она их, и платье тоже, с собой в рюкзачке потащила. Лучше бы гаек побольше взять, пригодились бы, когда «провешивание дороги» придётся делать.

В общем, отправились мы.
Сам не знаю, отчего всё так ладно в этот раз получилось.
Поначалу поколбасило малость, когда Комариную плешь проходили, да в Зале едва мимо выхода не промахнулись, а как вышли на Дорогу чистых душ, так словно подменили Зону! Иду и не узнаю – ни её, ни себя самого: вот сейчас, вроде бы, насторожиться надо, проверить, что да как, а чутьё подсказывает – иди, мол, спокойно, никакая пакость здесь не случится, шагай дальше.

Я сперва гайки кидал вперёд по привычке, а потом и вовсе расслабился, топаю себе, словно по бульвару, и в ус не дую.
Вот чудеса, думаю, здесь же всегда самые опасные места были, а с этой девчонкой прямо как на променаде – знать, и впрямь душа у неё такая чистая, что даже Зона это чует.

Однако, думаю, рано радоваться – впереди ещё Мясорубка, а это почище всего прочего будет. Дорога как раз перед ней заканчивается, дальше только насквозь, обойти невозможно.
Дошли мы, по моим расчётам, гляжу, а дорога вправо поворачивает, и Мясорубка в стороне осталась, и сбоку такой совсем нестрашной кажется, наподобие комнаты в детском квесте.
Ну и ладненько, думаю, мне с ней ещё раз встречаться никакого желания нету, повезло на этот раз, значит.

Так и дошли по Дороге да самой границы, где Зона кончается.
За ней Лес начинается, тоже местечко пакостное, хотя по сравнению с ней чепуха полная. Тоже зевать не приходится, но всерьёз вляпаться там шансов немного. Держись только подальше от Чёртовых Скал, да Муравейник обойди стороной, да на Глиняной Поляне не задерживайся, и всё будет в порядке. Ну, и ночью в Лес соваться нельзя, ясен перец, мертвяки враз утащат, а днём они не тронут, потому что почти ничего не видят при свете.
А рукоеды в это время года вообще не опасные, на них и внимания обращать не стоит.
Ну, это уже не моё дело, я и был-то в Лесу один лишь раз, из чистого любопытства, делать там нечего.
Передал Киру из рук в руки Кандиду – Антоха с ним заранее сговорился, что он нас на опушке встретит, и завернул обратно.
Набрал по пути малость хабару – не с пустыми же руками возвращаться – и отправился восвояси.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Бальный зал королевского дворца полон народа.
Благородные доны и дамы танцуют, непринуждённо болтают, стоя вдоль стен, или терпеливо стоят в очереди, дожидаясь, когда придёт их черёд облобызать больное колено короля.

Кира в своём сверкающем облачении танцует с принцем, тот что-то нашептывает ей на ухо.

В этот момент на зал, как на всю страну, обрушивается могучая волна колдовства, ежедневно рассылаемого могущественным чёрным магом доном Рэбой, дабы никто не мог усомниться в благородстве и могуществе короля Пица Шестого Огненосного, в которое сам он, конечно же, нисколько не верит, ибо подлинным могуществом в этой стране обладает лишь он, Великий Маг и Канцлер.

В пароксизме восторга гости поют гимн, обнимаются, целуются, в конце концов устраивают бурную овацию, как один повернув голову в сторону своего горячо обожаемого монарха.

«Массаракш! Как некстати!» — сквозь стиснутые от невыносимой боли зубы выдавливает из себя королевский прокурор Умник, уползая за портьеру, чтобы никто не мог увидеть, как действует это колдовство на него самого, одной из самых влиятельных особ государства.

Изнемогая от нахлынувшей боли, столь неуместной в этот час её триумфа, Кира обрушивается на паркет и корчится в судорогах.
Принц в ужасе шарахается от неё, убегает в конец зала и прячется за спинкой кресла, в котором сидит отец.

— Она же выродок! — раздаются возмущённые, полные ненависти голоса гостей.
— Она ещё и книгочейка! — выступая вперёд, сообщает мачеха. 
— В башню её! В Весёлую Башню! На дыбу! На костёр! — вопит ошалевшая от колдовства и собственной тупости толпа, кидаясь к девушке.

Но добраться до своей жертвы никому не удаётся – наперерез кидается юноша в странной одежде – на нём только серебристые шорты из неведомого в этих краях упругого материала и такие же блестящие мягкие ботинки. Несколькими стремительными, почти неуловимыми для глаз движениями он раскидывает нападавших в первом ряду, остальные в ужасе отступают.
Юноша опускается возле Киры на колени, гладит её виски, что-то бормоча, и боль постепенно стихает, сознание возвращается к девушке, и она, недоумённо глядя на своего спасителя, шепчет:

— Кто ты, мой избавитель? Заморский принц?
— Зови меня просто Максим. Мак Сим, если так будет удобнее. Нет, я вовсе не принц. Я землянин.
— Землянин? Это что-то вроде благородного рыцаря? 
— Ну, да. Что-то вроде… — улыбается Мак. — Там, на Земле, почти все такие. Я пришёл сюда, чтобы избавить твой народ от страшного тирана, который насылает на вас злое колдовство, оболванивая людей, а таких, как ты, кто не поддаётся его чарам, заставляя ежедневно мучиться от боли.

В этот момент на окружавшей бальный зал верхней галерее появляется тот, о ком он только что говорил. Дон Рэба собственной персоной. В его сухой жилистой руке волшебная палочка, при помощи которой всесильный министр и творит своё колдовство, дурманя умы людей и внушая им, что они свободны и счастливы под властью великого короля Пица Шестого Огненосного.

Максим вскакивает и бросается вперёд, одним невероятным для арканарцев прыжком оказывается на галерее.
Дон Рэба направляет на него волшебную палочку, рассчитывая, что мощная волна чёрной магии сломит или вовсе уничтожит нападавшего, однако Мак даже не чувствует сокрушительного колдовского удара.
Он вырывает из руки диктатора палочку, переламывает пополам и швыряет обломки к ногам обезоруженного врага.

На галерее появляется сухощавый жилистый человек в тёмном дорожном камзоле.

— Дон Кондор? – изумлённо восклицает дон Рэба. — Странник? Мне доложили, что вы уплыли в метрополию и вернётесь не скоро.

Однако прибывший не обращает на него ни малейшего внимания, решительным шагом направляясь к не менее изумлённому Максиму.

— Странник?! — растерянно бормочет тот. — Экселенц?! Рудольф Васильевич? А я думал, вы на Саракше работаете… А вы здесь, оказывается…
— Ты думал?! — разгневанно отзывается Странник. — Ты думал?! Массаракш, у тебя есть, чем думать?! Dumkopf! Rotznase! А ты подумал, что теперь произойдёт, когда ты сделал вот это?! — Он раздражённо пинает обломки волшебной палочки. — Миллионы неграмотных, оболваненных людей, которые теперь не знают, что им делать, начнут творить всё, что взбредёт в их пока ещё совершенно пустые головы. Обязательно найдутся те, кто низложит короля и под шумок уничтожит этого, — он небрежно кивает в сторону дона Рэбы, — единственного, кто пока способен поддерживать хоть какой-то, пускай несправедливый, но порядок. И возьмут власть, опираясь на всякий сброд, не имея ни малейшего понятия, как управлять страной, искренне считая, что власть – это источник личной наживы, и ничего более. В стране начнётся хаос, и одному святому Мике известно, чем это закончится. А ты подумал, что теперь будешь делать ты сам?

Странник вздыхает, и приказывает, уже более тихим голосом: 

— Собирайся. Завтра же летишь на Землю. Забирай свою золушку, — он кивает головой вниз, на стоящую посреди зала Киру, — и отправляйся.
— Нет, Рудольф Васильевич, — твёрдо возражает Максим. — Теперь мой дом здесь. И я не покину его, во всяком случае, пока здесь не наступит порядок. Настоящий порядок. Справедливый. А делать буду всё, что прикажут знающие люди. Если надо будет, пойду даже личным телохранителем к этому, — он невольно копирует интонацию и кивок Странника в сторону дона Рэбы, — если уж без него пока никак не обойтись. Но одно я знаю твёрдо: пока я жив, никому не позволю изготовить ещё одну такую, — он, снова подражая Экселенцу, пинает обломки, — «волшебную» палочку. И, чем бы мне ни пришлось заниматься, я буду стараться учить людей думать самостоятельно. Хотя, откровенно, пока не имею ни малейшего понятия, как это сделать.

И он, вежливо склонив перед Странником голову, отправляется вниз, где ждёт его, глядя влюблёнными глазами, Кира.


17-18.11.26г


Рецензии
Силач! Особливо Рыжий колоритно вышел, не иначе, близок он табе))
Практиццки всё основное вспомнил, разве что ишшо приплести можно было какого-нить Малыша, воспитанника негуманоидов))

Владимир Саныч Иванов   19.11.2026 17:14   •   Заявить о нарушении
Слу, да много чего ещё можно было бы впихнуть, поначалу и было кое-что, и Малыш в числе прочего, и ниичаво с ну-и-ну в качестве междометий, и монах Сатаней, и Гага, и Золотой Шар вкупе с бессмертной фразой "Счастья для всех, даром, и чтобы никто не ушёл обиженным!" , и даже собирался сонет Цурэна сотворить и вставить, но уш больно шипко длинно получалось.
Тут и так на выходе больше 13-ти тыщ, а в черновике около 18-ти, не считая недописанного.
Может, кому-то это и немного, а я такие объёмы с экрана тяжело воспринимаю -- на третьей странице плакать начинаю, а ежели без очков, так уже к концу первой слёзки начинают рекой течь.
Малышом, когда от него самого пришлось отказаться, хотел просто Уго обозвать, да забыл)

Николай Орехов Курлович   19.11.2026 18:31   Заявить о нарушении
Гы! И я именно про Уго подумал: сделать его голым и с руками в черных выделениях вепря Ы. Когда видит в Икающем лесу (что на краю Зоны) огрооомную кучу, погружает их туда по локоть — и тогда может долететь хоть до Ирукана за 10 минут, даже с Золушкой, держащейся за... Ладно, эт уж Остапа понесло)))

Владимир Саныч Иванов   19.11.2026 18:48   Заявить о нарушении
Массаракш! У тебя фантазия покруче моей!))
Сам бы попробовал чё-нить подобное сотворить -- у тебя получится, клянусь пяткой Святого Мики!
Берёшь, к примеру, Красную Шапочку, обзываешь её Ирмой или Навой, и отправляешь хоть через сайву, хоть через Зону, хоть через джунги Пандоры к бабушке Окане (или бабушке Майе Тойвовне), или ещё лучше бабушке Кире Анатольевне Шемаханской, а Серый Волк в образе Кристобаля Хунты ловит её, чтобы поставить на ней свой очередной эксперимент))

Можно и кого другого в соавторы взять: например, нарядить в красную шапочку девочку Бекки отправить вниз по Миссисипи к бабушке Салли, Серый Волк Мерлин будет её ловить, а храбрый дровосек Майлс Гендон спасать)

Николай Орехов Курлович   19.11.2026 21:38   Заявить о нарушении
Просто именно Стругацких я ВСЁ прочёл (в среднем раза по три)). Даже публицистику, переводы и письма! И всяких там учеников-подражателей. Сейчас (уже после ПСС) навыпускали:
Время учеников.
Миры Стругацких.
Мир без Стругацких.
Утро. 22-й век.
Полночь. 22-й век...
И т. д. В том числе пересмешников начитался. Уже не греет. А уж самому париться...
Разумеется, когда Лукьяненко по мотивам пишет или Дьяченки... Ну хотя бы Логинов... А из малоизвестной шушеры почему-то зашло http://flibusta.site/b/477528/read
Отведай, там не многим больше твоего:)

Владимир Саныч Иванов   20.11.2026 00:07   Заявить о нарушении
Ну, ты титан!)
Не-е, всё я не читал, да и из читанного не всё в равной мере «зашло»; многие вещи из поздних чересчур уш заумные, а может, просто ̶п̶о̶к̶а̶ ̶ не дорос.
Для меня центр их творчества – «Обитемый остров» и «Трудно быть богом».
Там, помимо прочего, уже была глубокая философия, а позже эта «философия» стала доминировать, довлеть, и мне, настроенному на прежнее, привычное восприятие, оказалось тяжеловато.
.
Продолжателей читал кое-что, у меня есть два тома «Учеников»; что-то понравилось, но такого, чтобы «Ах!», наверное, не встретилось, иначе бы запомнил.
Лукьяненко, да, согласен, единственный, пожалуй, который смог подняться до уровня.
Про Дьяченко и Логинова не слыхал даже. Гляну попозже.
Да и самих надо бы перечитать кое-что, давненько не заглядывал, не считая недавних пролистываний в связи с сотворением сего шыдевра)
.
Шушеру не отведал, ̶ф̶л̶и̶б̶у̶с̶т̶ь̶е̶р̶ы̶ ̶о̶т̶к̶а̶з̶а̶л̶и̶с̶ь̶ ̶с̶п̶у̶с̶т̶и̶т̶ь̶ ̶с̶в̶о̶й̶ ̶Ч̶ё̶р̶н̶ы̶й̶ ̶Р̶о̶д̶ж̶е̶р̶ ̶ ̶ flibusta нифига не открылась.

Николай Орехов Курлович   20.11.2026 12:51   Заявить о нарушении
Дьяченки (это парочка) — больше сказочки, фэнтези. Или "бытовая" типа Понедельника. Но есть и конкретная мистика, даже с претензиями на хоррор.
Логинов — в основном "твёрдая НФ", один из лучших учеников.
А у Стругацких мне сам слог нравится, независимо от тематики. Потому и читал (на всякий случай)) всё подряд. Но перечитывал (почему и пишу "в среднем") не всё, конечно. Просто что-то же и 10 раз, а для чего-то и одного много:)
Если заходит именно прогрессорство, то шушера (Александр Золотько "Интерпретатор") должна понравиться: именно об ентом. Смотри сам, что там у тебя откроется (мне казалось, Флибуста как раз самая интернациональная). Или дай почту — просто скину текст (fb2 или какой предпочитаешь?)

Владимир Саныч Иванов   20.11.2026 16:55   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.