На заброшенной скамейке

В осеннем парке, где туман седой
Касается остывших аллей,
Стоит скамья, забытый островок,
Среди ночных, заброшенных полей

(Хотя кругом — не поле, город спал,
Но в парке тишь, как будто океан
Свои следы отхлынул и забрал,
Оставив лишь багрянцев увяданье в ранах).

Она хранит былую теплоту,
Хотя дожди и время точат брус.
Здесь осень обнажает наготу
И предлагает свой прохладный вкус.

На спинке облупился серый цвет,
И мох укрыл изломанный карниз, —
Как будто мир забыл на много лет
Про этот тихий, одинокий приз.

Скамейка помнит шепот прежних лет,
Дыханье губ, застенчивый рассвет,
И чей-то плащ, спасенный от дождя,
И то, как время, за руку ведя

Двоих безумцев, растворилось в млечном
Тумане, что ползет из дальних рощ...
Все стало зыбким, призрачным, беспечным,
И проступает сквозь сухую дрожь.

О чем молчит заброшенный причал
Для двух уставших душ и тел людских?
Ведь каждый здесь чего-то ждал, кричал,
Иль просто молча слушал птичий крик,

Улетающий в сизые края,
Где нету зим, ни тлена, ни тоски.
А здесь — сырая, черная земля
Смыкает зябко пальцы-лепестки.

Присядь на этот постамент пустой,
Где время замедляет мертвый бег.
Почувствуй эту вечную пустоту,
Что человеком названа вовек.

Мы — лишь листва, сорвавшаяся с ветви,
Кружимся миг над белым полотном,
Чтобы растаять в голубом рассвете,
Забыв о том, что было за окном.

Но в этом тлене — странный, чистый свет.
В забвенье парка — мудрость бытия:
Все то, чего уж больше в мире нет,
Живет внутри тебя и у меня.

И эта обветшалая скамья,
Как древний стоик, смотрит в никуда,
Шепча листвой: «Пока горит земля,
Не исчезает в вечности вода».


Рецензии