Ты моя белая гитара
садился в коридоре и ждал,
опираясь спиной о большой экран на стене.
Однажды он уверенно сказал мне:
Я твоя белая гитара,
не смотри на экран, слушай меня.
Поиграй. Музыка моя —
страсть, тоска и печаль,
окончание всех твоих до меня начал.
Клянусь. На все времена.
Приходил заранее,
чтобы вместе помолчать, взглядом согревать.
Пару часов рядом постоял,
наблюдая за странниками,
чтобы его никто не отменял,
и вечером, по привычке,
глядя вслед последнему поезду,
ложился на пол у дверей.
Учился быстро,
сразу узнавал всех врагов.
По его словам,
осторожности учился в лесу, у зверей.
По этой причине
намного позже, в быту,
не всё он понимал.
За каждым шорохом,
за каждым тихим пересудом
голову вверх он сразу поднимал,
обращая уши в сторону глухих скрипов
и пустых дверей.
Он искренне думал, что белой гитаре
тогда нельзя было звучать.
Хотел поесть — и лечь спать,
не обращая внимания на струны,
хотел не играть,
пока диссонансом слухи рвали ему уши.
Вслух он матерился только внутри
своей совсем закрытой души.
Почти утром снова ложился спать —
не на пол, а тогда уже на кровать.
Он продолжал пропускать даже во сне
все белые места
между записью и тишиной букв.
Молчал.
Не звучал.
Сверхчувствительно.
Очень нежно
и почти незаметно
ночью обнял —
и до утра обнимал.
Потом сказал мне:
мне бы пора
снова на вокзал,
я твоя белая гитара,
а ты — тишина,
самый мой молчаливый идеал.
Свидетельство о публикации №126111700413