Рукописи не горят

Смотри, как огонь забирает сухие края,
Как бумага скручивается в черные кольца и пепел.
Здесь кто-то выплескивал всё, от себя не тая,
А кто-то швырнул это в печь, потому что не верил.

Шуршат фолианты, сгорает строфа за строфой,
Клубится над серым камином удушливый дым...
Но разве возможно сожрать то, что было душой,
Что стало надеждой, любовью и смыслом живым?

Мы делимся снова на тех, кто сжигает мосты,
И тех, кто впотьмах собирает обугленный след.
На тех, чьи слова недоверчивы, сухи и пусты,
И тех, кто из раненой строчки выкручивает свет.

И сколько б цензоров ни раздували угли,
Сколько б костров ни дымилось на площади шумной —
Едва ли они уничтожить когда-то смогли
Хотя бы одну строку, где дыхание было безумным.

Рукописи не горят. Они уходят в туман,
В шум дождя, застревающий в стылых ночных переулках,
Они прорастают сквозь серый асфальт и обман,
Трамвайным звонком отдаваясь в артериях гулких.

Когда превратится в труху пожелтевший листок,
Живое чернильное слово ищет обитель:
Застрянет в груди, как прохладный осенний глоток,
И в чьем-то окне загорится, как ангел-хранитель.

Горит целлюлоза, фальшивка, газетный запек,
Горит только то, что написано ради потехи.
Но то, чем поэт платит самый тяжелый оброк,
Чеканными рифмами падая в звонкое эхо —

Не сжечь ни в огне, ни в предательстве близких людей,
Ни в грохоте войн, где рушатся старые стены.
Стихи не боятся ни судей, ни хищных теней,
Пока они бьются пульсацией чистой по венам.

Бывает, проснешься, а в комнате копоть и гарь,
И кажется, всё, что ты строил, рассыпалось в пыль.
Но ты оглянись на фонарь, пробивающий мрак,
На неба осеннего серо-стальную ковыль.

Кто-то прочтет между строк твой невидимый крик,
Кто-то поднимет твой черновик из грязи и огарков...
И в этот короткий, святой и спасительный миг
Внезапно поймешь: ничего уже не жалко.

Так пиши без оглядки, пиши, не боясь темноты,
Не думай про пламя, что ждет за ближайшей кулисой.
Ведь самые честные, самые чистые сны
Не станут обугленной, мертвой и скучной кулисой.

Пепел развеется ветром над мокрым мостом,
И ноябрь дождями омоет остывшие крыши.
Рукописи не горят. Они ждут за углом.
И тот, кто умеет любить, обязательно услышит.


Рецензии