Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Главы из романа азавам-4

                4. Икике — Каракас (Венесуэла).
                В объятия к «чёрным ястребам».

     Когда на следующее утро садились в Ан-26 для перелёта в Каракас, мы были совсем другие люди. Вся усталость не ушла, но напряжение спало.
     Проверяя маршрут, на секунду задержал взгляд на спящих в салоне спутников и позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Мы - команда.
     Восемь с половиной часов. Самый длительный перелёт на Ан-26 за мою лётную практику, мне он показался вечностью. Мы летели вдоль «Огненного кольца» - пояса вулканов и разломов, опоясывающего Тихий океан. Слева-чёрные, безжизненные Анды. Справа-бесконечная, дышащая испарениями, синева. Воздух был наэлектризован, приборы иногда подрагивали от статики. Пересекли экватор. У всех, кроме меня, это было впервые.
    Венесуэла встретила тишиной в эфире. Подход к Каракасу через долину, зажатую между гор, один из самых сложных в мире. А диспетчерская служба молчит. Только шорохи и далёкие голоса на испанском, которые не отвечали на наши вызовы.
;  -Игнат, -не оборачиваясь, бросил я. - По рации не слышно, что говорят ваши друзья?
   Агент, сидевший на откидном сиденье, покачал головой.
   -Эфир чист, Сергей. Слишком чист.
;  Каракас с воздуха выглядел как осаждённая крепость. Город, рассыпанный по склонам гор, мерцал миллионами огней, но это был лихорадочный, нервный свет. После посадки на рулёжке нас уже ждали. Но не заправщик. Два оливковых вертолёта Ми-17 с эмблемами венесуэльской национальной гвардии, которые в народе звали «чёрными ястребами». И несколько пикапов с людьми в штатском, но с автоматами.
;  -Оставайтесь в кабине, -ледяным тоном приказал Игнат, -что бы ни случилось.
     Спецагент быстро всё привёл к нужному знаменателю, штатские с атоматами убрались, посольские забрали свой груз.
     На самолёте осталось десять ящиков.
     Это радует, полдела сделано, но расслабляться нельзя.
;   12 часов в отеле «Гранд Мелия» - самом роскошном и самом опасном месте в городе. Роскошь здесь была увядшей, но кричащей. Золото на лепнине потускнело, в бассейне никто не плавал. За нами следили. Я чувствовал это кожей. Официант в ресторане задерживал взгляд на секунду дольше нужного. Пыль на комоде в номере была протёрта слишком аккуратно. Ночью, выглянув в окно, увидел, как у нашего пикапа стоят двое в штатском и что-то горячо обсуждают, показывая на самолёт. Сказочные бонусы «Мосфила» пахли порохом и тюрьмой.

                Каракас-Тапачула (Гватемала).
                Коридор смерти.

     Мы взлетели на рассвете. Взлётная полоса сначала была блокирована пикапами, но диспетчер, получив какой-то код по телефону, дал нам зелёный свет. Шесть с половиной часов над Центральной Америкой. Сложнейший участок маршрута. Это был полёт по «кокаиновому коридору». Внизу проплывали джунгли, скрывающие тайные аэродромы, и синие заливы, где ждали быстроходные катера. Воздух был пропитан влагой и тревогой.               
    -Командир, - голос Антона был неестественно ровным. - Три цели на радаре, слева чуть сзади. Дистанция - тысяча метров. Идут выше нас.
     Я посмотрел на экран. Три метки. Военные. Или почти военные.
     -Игнат! -позвал охранника.
     Агент уже был на ногах, прижал наушник к уху. Он слушал несколько секунд, его лицо окаменело.
     -Это частная военная компания. Они говорят, что обеспечивают наше «прикрытие». И просят не менять курс и высоту.
     -Прикрытие?! -Нервы у меня сдали. - Это называется сопровождение на прицеле!
     Следующие два часа были пыткой. Три самолёта висели у нас на хвосте, как конвоиры. Они не отвечали на вызовы. Просто летели рядом, напоминая, кто здесь хозяин. Когда на горизонте показалась гватемальская земля, они просто качнули крыльями и ушли на север, растворившись в дымке.
    Тапачула. Жаркий, пыльный, пахнущий жареной кукурузой и выхлопами. Две машины уже ждали. Работники посольства спокойно перегрузили к себе одиннадцатый ящик.
    
                Продолжение миссии: 48 часов Тапачуле и дальше.

    В отель поселиться не успели, так как были задержаны. Агенты не противодействовали этому. Это не акция картеля, а операция конкурирующей частной военной компании (ЧВК) «Valkyrie Ops», нанятой одной из стран-получателей груза. Эта страна - условная «Республика Сан-Томе» -получила информацию, что дипломатическая почта, которую они ждут, содержит не криптовалюту, а компромат на их руководство. ЧВК перехватила экипаж, чтобы изъять 11-й ящик и проверить его содержимое, не вызывая международного скандала. Пока их интересовал только груз.
     Камера в здании, которое оказалось законсервированным участком полиции, была чистой, с работающим санузлом. Это была не тюрьма, а временный изолятор, но нас всех переодели в тюремную робу оранжевого цвета.Телефоны отобрали.
     К экипажу относились с профессиональной отстранённостью. Кормили три раза в день горячей едой, приносили воду и даже местный растворимый кофе. Со мной дважды беседовал руководитель операции - человек славянской внешности, говоривший на безупречном русском без акцента. Он не задавал вопросов про груз. Он расспрашивал о самолёте: ресурс двигателей, полная заправка топливом, квалификация членов экипажа. Стало ясно: их держат не как пленников, а как специалистов, чьим ресурсом хотят продолжать пользоваться.
    Агенты спецслужбы, сопровождавшие груз, не исчезли. Они были частью этой же ЧВК. Их «проверка безопасности отеля» была сигналом к началу операции по изъятию. Они знали, что экипаж задержат, и обеспечивали чистоту операции со своей стороны.
    Напряжение было не физическим, а информационным. Я понимал, что официальные власти Гватемалы  не ищут их, потому что формально никто не похищал.
    Я два дня провёл в переговорах с представителем ЧВК и с самим собой. Вычислил, что нас держат на территории бывшей академии полиции в 30 километрах от аэропорта. Догадывался, что «Мосфил» не будет поднимать шум - авиакомпания слишком дорожила многомиллионным  контрактом, чтобы задавать вопросы о задержке, тем более, что это плановые двое суток отдыха.
     На исходе вторых суток в камеру принесли нашу собственную одежду, выстиранную и выглаженную, вернули телефоны. Руководитель ЧВК положил на стол передо мной распечатку.
     —Сергей Михайлович, — сказал он, — мы изъяли 11-й ящик. Там действительно криптовалюта, но не та. Это «грязные» монеты, отмытые через филиппинские казино. Наш заказчик нервничает. Мы не будем вас задерживать. Но у вас проблема.
     Он пододвинул распечатку. Это был официальный запрет на вылет Ан-26 от авиационных властей Гватемалы — «по техническим причинам», сроком на 72 часа.
     -Мы возвращаем ваш ящик. Вот он, пломбы целы, мы просто просветили его. Но пока вы сидели здесь, кто-то анонимно сообщил в управление гражданской авиации о трещине в лонжероне вашего крыла. Трещины нет, но проверка займёт три дня. Если вы улетите сейчас - это будет международный инцидент. Если подождёте до полуночи - мы сами снимем запрет. Ваш самолёт заправлен, лонжерон в порядке.
     В полночь, ровно через 48 часов после захвата, на  мой телефон пришло сообщение: «Вылетайте. Удачи». Запрет в системе был снят. Экипаж вернулся в аэропорт.  Ан-26 стоял под прожекторами, рядом - их 11-й ящик, который агенты ЧВК уже грузили в инкассаторский фургон для возврата. Посольские работники груз от нас приняли.
     9 ящиков путешествуют дальше.
     Я подошёл к старшему агенту.
     -Что это было?
     Игнат впервые за время полёта позволил себе улыбку.
     -Сергей Михайлович, вы перевозите не просто криптовалюту. Вы перевозите доверие между людьми, которые не могут доверять друг другу. В Тапачуле мы убедились, что вы умеете молчать. Теперь летите в Мексику, ваш полёт практически продолжается по утверждённому плану. И, пожалуйста, проверьте давление в шинах перед взлётом — мы на всякий случай их приспустили, пока вы отдыхали. Мы с Маратом летим с вами и дальше, ведь груз нужно доставить по назначению. Хочешь узнать, что было в тех ящиках?
     -Криптовалюта?
     Игнат усмехнулся:
     -Не только, ещё вольфрамовые слитки, покрытые золотом. Вес идеальный, плотность почти как у настоящего. В Швейцарии с них снимут покрытие и пустят на промышленные нужды. А криптовалюта... она непростая. Те, в Тапачуле, до сих пор ищут способ взломать шифрование на пустышках, которые мы оставили в одиннадцатом ящике. Наше основное задание выполнено, но нужно доиграть до конца. Только не расслабляемся, ведь те, поняв, что мы их провели, могут попытаться отомстить.
     Давление в шинах подкачали до нужных значений. Экипаж занял места в кабине. Двигатели Ан-26 ровно загудели. Миссия продолжается. Впереди  ещё девять стран, и я впервые за два дня почувствовал, что держу ситуацию в своих руках. Надев гарнитуру, запросил у диспетчера разрешение на предварительный старт и подумал, что бонусы от «Мосфил» - это, пожалуй, единственное честное слово во всей этой операции.

                Тапачула - Эрмосильо(Мексика).
                Пустыня решает всё.

      Шесть с четвертью часов над Мексикой. Сначала над зелёными, изрезанными горами Чьяпаса. Затем ландшафт начал меняться. Джунгли уступили место кустарнику, а потом — рыжей, растрескавшейся земле. Мы входим в пустыню Сонора.
     Это был самый тихий перелёт. Но знаковый, потому что мы после Эрморсильо ложимся на обратный курс. И это чувство близости финала как-то нас расслабило, а это ошибка.
     Сначала отказал один высотомер. Мелочь, есть второй. Затем в кабине запахло горелой пластмассой. Коротнуло проводку освещения в салоне. Роман всё починил после посадки.
    -Командир, - голос второго пилота был напряжён до предела. - Смотри.
Он указывал на датчик температуры левого двигателя. Стрелка медленно, но неуклонно ползла в красную зону. Сработала сигнализация.
    -Пожар в левом двигателе! - закричал Антон. - Что делаем?
    -Ждём. Сходи, оцените с Арсением  визуально.
Но я понял - это диверсия. «Прикрытие»? Конкуренты, о которых говорил Игнат? Или просто месть уставшей машины? Температура перестала расти.
    Антон вернулся с техником:
    -Сергей Михайлович, на пожар внутри двигателя не похоже, горит как бы снаружи, да и пламя уже начало ослабевать.
    -Продолжай наблюдать, а я пока левый РУД* установил на «малый полётный». Правому добавил до «номинала», сохраняем эшелон. Температура вернулась в норму.
     -Пожара нет,-заглянул в кабину Арсений,-похоже, нам подсыпали что-то горючее, чтобы мы залили двигатель пеной, а это остановка на долгие дни,
     -Слава Богу, разобрались,-я установил РУДам нужное значение.   
     -Летим до Эрмосильо? -спросил Антон.
     -Если пустыня нас примет, -отмахнулся я, глядя на раскинувшийся внизу океан песка, кактусов и скал.-Если нет-станем ещё одной достопримечательностью для археологов.
     Посадка была штатной. Полоса метнулась навстречу. Касание. Реверс винтов. Остановка.
     Остаток-8 ящиков. Дом всё ближе.

     РУД-рычаг управления двигателем.

                Двое суток в Эрмосильо: сердце Соноры.

     Отель был американским, сетевым. Чистые простыни, работающий лёдогенератор, холодный Bud Light в мини-баре. После всего пережитого это казалось галлюцинацией.
     Влажные тропики Бразилии сменились иной средой - это солнечное сердце северо-западной Мексики. Эрмосильо, столица штата Сонора, носит гордое прозвище «Город Солнца». Здесь воздух сухой и горячий, пейзажи - это величественные холмы Сьерра-де-ла-Кампана, ритм жизни размеренный, но полный внутренней энергии.
     Мы изучали местные достопримечательности, осматривали под руководством нашего гида Санчеса.  Договорились за 100 долларов, которые он и получил по истечение двух дней с премиальными в 20 баксов. Был счастлив.
     Знакомство с городом начали с его сердца - Пласа-де-Армас (Центральной площади). Здесь возвышается Кафедральный собор Успения Пресвятой Богородицы - монументальное здание из розового камня, сочетающее неоклассицизм и эклектику*. Напротив собора находится Дворец правительства штата Сонора. Это не просто административное здание, а настоящий музей под открытым небом. Его внутренние дворики украшены масштабными фресками, рассказывающими историю революции и культуры Соноры. Мы провели здесь немало времени, изучая детали монументальной живописи.
     Чтобы увидеть «Город Солнца» целиком, мы поднялись по серпантину на его главный ориентир — холм Серро-де-ла-Кампана (Колокольный холм). Отсюда открылся захватывающий вид: красные черепичные крыши исторического центра, широкие проспекты современных кварталов и на горизонте -зубчатые вершины гор. Это место для того, чтобы сориентироваться в пространстве и почувствовать масштаб города. «На закате холм становится главной смотровой площадкой для всех жителей»,- проинформировал наш гид.
     Вечером экскурсия в гастрономический мир. Рынок Сонора (Mercado Municipal de Sonora) -это шумный, яркий и ароматный лабиринт прилавков. Здесь продают всё: от свежих кактусов (нопаль) и сушёных чили до знаменитых сонорских стейков.
     Поужинали в традиционном ресторане -продегустировали «карне асада» (жареное на гриле мясо) с фасолью пинто и свежей сальсой*. А на десерт — чуррос*. Завершили день в одном из местных «кантинос»*, где подают лучшую в мире мескаль* и текилу в сопровождении живой музыкой мариачи*.
     В часе езды от города мы посетили археологическую зону Ла-Пинтада. Это каньон, стены которого покрыты древними наскальными рисунками (петроглифами) индейцев сери и пима. Рисунки, которым сотни, а то и тысячи лет, изображают шаманов, животных и геометрические узоры. Для экипажа, привыкшего к навигации глобального позиционирования, это было путешествие вглубь древней истории континента.
     Хотя Эрмосильо находится в пустыне, до Калифорнийского залива (Моря Кортеса) всего около 1,5–2 часов езды на запад. Бухта Кино - это лазурная вода, белый песок и атмосфера полного умиротворения.
     Мы купались в тёплых водах залива, попробовали прямо на пляже креветки на гриле с лаймом и увидели, как живут индейцы сери, которые до сих пор сохраняют свои традиции на побережье. Были довольны, когда мы расплачивались однодолларовыми купюрами. Предупреждённые гидом, предварительно наменяли.
     Вернулись в город вечером. После солёного ветра океана и жаркого солнца пустыни отдохнули в парке Молино-де-Флорес (бывшая асьенда* с красивой архитектурой), а затем насладились прохладной водой бассейна в отеле.
Какой контраст мы ощутили!  От монументальной истории и суровой красоты пустыни до освежающих вод Калифорнийского залива. Эти два дня, которые перезагрузили восприятие, оставили послевкусие острого перца, крепкого кофе и бескрайнего мексиканского неба. Унесли наши страхи и тревоги.

      Сальса-соус(помидоры, чеснок, чили)
      Чуррос-сладкая обжаренная выпечка из заварного теста.
      Кантинос-небольшие пирожки кантонской кухни.
      Мескаль-крепкий спиртной напиток из сока агавы.
      Эклектика-это смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов или принципов в рамках одного целого.
      Мариачи-мексиканский музыкальный жанр.
      Асьенда-частное поместье.


Рецензии