Handikahan torahambaz, kondjan kaps da lipkaizen s

(Волчий клык, медвежья лапа и крылья бабочки)







Говорили в одной дальней деревне, то ли летом, то ли осенью, всякому охотнику,

который туда приходил и спрашивал у местных, дескать, как тут с рыбой, дичью, ягодой да орехом:

ты ходи, добрый человек, куда душа желает и глаз кажет,

да только помни, что лес про тебя уже всё знает. И если ты приглянулся белке да синице,

если вороний глаз тебя за добрым делом видел,

то лес тебя сам поведёт и куда нужно выведет - или на поляну с грибами и ягодами,

собери, что сможешь, скажи спасибо хозяину и вернись той же дорогой;

или к зайцу глупому, или к сонной косуле, а то и к сердитому тетереву,

пореши из ружья, как есть, да кровь на землю слей

и снова не забудь сказать благодарное слово хозяину елей;

а вот если встретишь чёрного медведя... всё бросай и беги со всех ног прочь из леса.

 

Потому что это морок, черный колдун, лесной нойд - что хочет творит, где хочет бродит

и нет над ним никакой другой головы кроме старого Йона,

который дал ему своё слово и кой-чего сверху, то есть в котомку,

силу колдовскую, заключенную в трёх предметах, ночью безлунной взятых,

и если скажет:

хяндикахан торахамбаз, кондьян кяпш да липкайжен суугад — неце ом мецнойдан вяги,

то конец тебе, мил-человек, не убежишь и не спрячешься.

Деревом сухим станешь.

Камнем.

Ручьём, еcли повезёт. Потому, как только ручей можно обратно расколдовать,

а даже если и нет, то ручей может и жить, и дышать,

и звенеть колокольчиком, и колдовское своё тоже журчать,

зверя какого заманить-утопить, птицу, или по ягоды пришедшую девицу.

И надеяться, что однажды подойдёт нойд в человечьем обличье

и с убитой животины кровь сольёт

прямо в воду,

в студёную и прозрачную,

чтоб проявились жилы, кости и прочее всякое,

а там и человек из воды появится.

И нужно слушать, смотреть и слушать, если колдун прошепчет - липкаин хеге,

то душа вернётся в тело,

и на мясо нарастёт кожа, и на глаза веки, и изо рта, раскрытого до хруста в челюстях...

не послышится громкого крика, потому что нойд, как и всякий зверь лесной,

любит тишину,

а за шум убьёт, на куски порвёт и раскидает по траве, чтобы склевало вороньё,

и забудет, и уже никогда не вспомнит.

 

А ещё говорили в вепсской деревне путникам редким, которые в такую глушь пришли,

что если на север идти

полдня, а потом ночь,

то по утру можно странное увидеть, если не ложиться спать, а тихо ступать

по иголкам сосновым на песчаной тропке.

Лес увидеть, но не обычный, а высотой до неба.

И в вышине, там, где синяя бездна, ангелад лензиба мецан пяль,

и ангелы эти с крыльями бабочек, и сыпется с них на землю цветочная пыльца,

и тишна стоит,

такая тишина,

что всякий путник с улыбкой и слезами на глазах

садится в траву

и застывает

навсегда.

 

Много разного рассказывают в тайной деревне лесной, и поди ты угадай - кто из них человек,

кто нойд, а кто заколдованный зверь, что смотрит мимо тебя, лыбу давит

и всяко думает про твоё сочное мясо.


Рецензии