Перчатки и вино

ПЕРЧАТКИ И ВИНО
Одноактная трагикомедия
Действующие лица:
• Дон Кихот Ламанчский (Алонсо Кехано)
• Дон Жуан Тенорио
• Санчо Панса.
• Лепорелло .
• Мариторнес.
• Хозяин трактира, погонщики мулов (3–4 человека).
 
Место действия: Ламанча, глухой постоялый двор на перекрестке дорог. Слева — общий зал с грубыми столами и очагом; в дальней стене – маленькое окно; справа — тесная, закопченная кухня.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
• Вечер. В общем зале тускло горит очаг. За столами пьют погонщики. За центральным столом в одиночестве сидит Дон Кихот - худощавый, высокий изможденный старик в помятых латах и с перевязанной головой.
 Перед ним кувшин воды и корка хлеба. Взгляд его направлен в пространство, на лице отсутствующее  выражение, но видно, что он все видит и слышит.
Дверь распахивается, входит Дон Жуан. Это человек лет тридцати в дорогой, но  запыленной одежде. Держится с развязным достоинством. Он отряхивает дорожный плащ, брезгливо оглядывает зал и недовольно морщится.

Дон Жуан (потянув носом): Опять овчина и чеснок… Как мне это надоело…Эй, трактирщик! Лучшего вина и чего-нибудь съедобного, если в твоей берлоге вообще знают, что такое еда!

Хозяин кланяется, убегает. Дон Жуан обводит зал скучающим взглядом и вдруг замечает Дон Кихота. Профессионально осматривает его потертую амуницию и древний меч, и на его лице появляется удивленная ироничная улыбка. Подходит к  столу Дон Кихота.

Дон Жуан (со смесью почтения и надменности) . Силы небесные! Вот уж не думал встретить настоящего дворянина в этом свинарнике! Позволите составить вам компанию, сеньор? Право, в такой дыре общество такого благородного человека, как вы, идальго,  — просто подарок фортуны!.
Дон Кихот (внимательно смотрит на вошедшего; привстает и вежливо кланяется). Прошу вас, сеньор. Стол невелик, но для странствующего рыцаря большая честь разделить трапезу с тем, кто не утратил учтивости в наш железный век.
Дон Жуан (оценив по достоинству речь собеседника, садится, небрежно бросает на край стола дорогие кожаные перчатки). Странствующего рыцаря? Любопытно. Дон Жуан Тенорио, к вашим услугам.
Дон Кихот. Дон Кихот Ламанчский. Рыцарь Печального Образа.

Погонщики за соседним столом прислушиваются. Один из них громко фыркает. Дон Жуан, даже не повернув головы, едва заметно двигает плечом, и смех мгновенно обрывается.

Дон Жуан: Какой пышный титул… И куда же лежит ваш путь, сеньор Ламанчский? На войну? Ко двору? К Святому Граалю? Или (оглянувшись и понизив голос), быть может, вы скрываетесь от правосудия, как и  ваш покорный слуга?
Дон Кихот. Я ищу не убежища, сеньор, но справедливости. Мой долг — защищать обиженных, карать гордецов и обманщиков, дабы вновь настал золотой век, когда честное слово значило больше, чем мешок денег. Только мы, странствующие рыцари, можем попытаться сделать это в наше нелегкое время…
Дон Жуан (смотрит на собеседника с выражением лица, явно говорящим: «Эх, папаша…»). Ах, золотой век…Доблестные рыцари, значит…Ну-ну… Когда-то и я во все это верил, пока… ну да ладно. Да вы посмотрите вокруг, сеньор! Весь наш мир — как этот грязный кабак, где каждый норовит обвесить ближнего, а потом сбежать, не заплатив. Видал я  ваших «благородных» государей и донов Карлосов. И мудрецов ваших видал. Такое же жулье. Даже хуже. Эти (кивнув на погонщиков) хоть не притворяются .. За шелковыми плащами и умными словами -  одна жадность и расчет, как у мошенников на базаре. Бросьте вы это дело, благородный дон. Ничего у вас не выйдет. Ни Амадис Галльский, ни Бельянис Греческий, да что там – сам Ланселот Озерный не сделали бы из этой плесени людей...  Какая справедливость? Кто в нее верит, всегда оказывается в дураках. Я-то насмотрелся, слуга покорный…  В жизни есть только два закона: сильный берет свое, а умный успевает вовремя унести ноги...

Погонщики снова одобрительно гогочут. Дон Жуан кривится, но потом машет рукой.

Дон Кихот ( явно впечатленный начитанностью собеседника, проникновенно) : Вы говорите так сгоряча, сеньор Тенорио. Ваше сердце устало от лжи, которую вы видели и слышали при дворах. Но вы обманываете себя, называя  мудростью обыкновенный цинизм. И сами это понимаете, но не хотите себе в этом признаться. Презирающий низость этого мира втайне все еще надеется найти в нем свет. Вот вы: умный и смелый человек, и за словом в карман не лезете – вы могли бы стать первым придворным льстецом и купались бы сейчас в золоте, а вместо этого сидите в бедной харчевне  и беседуете с нищим странником…
Дон Жуан (он считает слова собеседника полной ерундой, но явно польщен. Бурчит себе под нос, но так, чтобы Дон Кихот слышал):
Да с кем не разговоришься от скуки…
Дон Кихот(оставив эту реплику без всякого внимания):
… Значит, у вас есть свое понятие о чести, и это меня радует. Ведь бесчестный  человек хуже любого зверя — и вы, благородный дон, знаете это лучше меня.
Дон Жуан (на секунду задумывается; собеседник уже кажется ему гораздо более, чем просто старым чудаком;  продолжает с напускной  бравадой). Ах, честь… Честь придумали завистливые старики, чтобы пугать молодых. Я жил по законам чести ровно до тех пор, пока не понял: единственное, что не лжет в этой жизни — это наслаждение. Звон монет, вкус старой малаги и, разумеется, женщины! А ваши подвиги… Кому они нужны, уж извините, сударь? Вижу я, как вас отблагодарили ваши обиженные (показывая на перевязанную голову Дон Кихота) … А что до гордецов и обманщиков (приподнимает шляпу), то с первым из таковых в Испании вы сейчас изволите сидеть за одним столом и вести светскую … (через плечо)  Шевели ногами, ленивый боров, господа заждались! … Это вы так меня караете? Нет ли здесь противоречия, достопочтенный Дон Кихот Ламанчский, а? (Смеется)
Дон Кихот (без тени улыбки): Ничуть, сеньор. Эти несчастные люди ослеплены и оглушены Фрестоном, они не видели в своей жизни ничего, кроме зла, обмана и лицемерия, откуда им знать, что такое благодарность? Если хоть одному из них стало легче, значит, все не напрасно. А что касается того, караю ли я вас сейчас… Кто знает, Дон Жуан, кто знает…
Дон Жуан (наливает себе в бокал, а Дон Кихоту в глиняную чашку  вина из принесенного хозяином кувшина)
К черту кары и благодарности! Давайте лучше выпьем, господин рыцарь, того, что в этом притоне зовется вином,  за то, чтобы нам улыбнулась удача – каждому своя..
 
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Свет приглушается в зале и загорается на кухне. Мариторнес чистит котел. У двери мнутся Санчо Панса и Лепорелло.

Лепорелло (отталкивая Санчо плечом). Посторонись, мешок с отрубями! О, прекрасная дева, мой господин покоряет графинь, но я готов сложить к твоим ногам всю свою пылкую душу!
Санчо Панса. Твоя душа, приятель, весит меньше куриного пера, а в животе у тебя одни сквозняки. Послушай меня, красавица Мариторнес! Мой хозяин обещал мне целый остров! Станешь губернаторшей — будешь спать на перинах и есть сало с утра до ночи!
Мариторнес (хитро щурится). Остров, говоришь? А ты, стало быть, знатный кавалер?
Лепорелло (не дав Санчо сказать ни слова): Знатный! У меня даже список побед есть, не хуже, чем у хозяина!
Мариторнес. Ну, кавалеры, язык у вас подвешен. Да только у нас в трактире любовь не словами меряют. Вон в углу бочонок стоит — хозяин велел вылить, вино совсем прокисло. Кто его выкупит за две монеты, с тем я вечерком на сеновале пошепчусь…
Санчо (мгновенно лезет в кошель). Беру! Вот монеты!
Лепорелло (выхватывает свой кошелек). Я даю три! Записывай на меня!
Мариторнес (ловко сгребает деньги у обоих, всучивает им тяжелый бочонок). Вот и славно, голубчики. Несите его во двор, я сейчас подойду.

Санчо и Лепорелло, пыхтя, выволакивают бочонок за дверь. Мариторнес закрывает засов и звонко смеется.

Мариторнес. Ну вот и ладушки! Завтра этим уксусом сапоги чистить будем!
 
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Свет снова заливает общий зал. Два дона ведут оживленную беседу, а Погонщики сгрудились вокруг стола, и слушают, ухмыляясь.

Дон Жуан ( изрядно захмелев). …И поверьте, старина, что нет на свете существа более ветреного и вероломного, чем женщина. Сегодня она клянется тебе в вечной любви, а завтра  - рраз – и открывает дверь другому. Сегодня идет в слезах за мужним гробом, а завтра – стонет в объятиях его убийцы… (спохватившись, вновь опасливо озирается. Продолжает нарочито циничным тоном). Поэтому их надо брать штурмом, целовать до беспамятства и забывать наутро, пока они не успели наскучить… а то сам наскучишь им… Любовь… это сказка для лопоухих дураков, сеньор Ламанчский,  готовых за это платить… И ладно бы только деньгами, так и  здоровьем, и душой, и жизнью бывает…Уж я-то знаю … Поэтому оставьте любовь поэтам, сеньор, а я буду жить так, как хочу, и с теми, с кем хочу…
Дон Кихот (он тоже под хмельком). Э, нет, юноша! Вы просто мстите женщинам за то, что ни одна из них не оправдала ваших ожиданий, в которых вы и сами еще толком не разобрались. Когда-нибудь, сударь, ваши легкие победы вам просто наскучат, и тогда…
Дон Жуан (он задет, но старается это скрыть): …Надеюсь, меня раньше вздернут на Пласа-Майор или зарежут ночью из-за угла…
Дон Кихот: …И тогда вы постигнете, что истинная любовь не требует платы.  Ради своей прекрасной дамы рыцарь готов совершить невозможное и даже безумное!  Бог даст, когда-нибудь и вы, сударь…
Дон Жуан (устав от этого проповедника, перебивает  с издевательским почтением). Неужели? И кто же эта богиня, ради которой вы гремите этими ржавыми железяками, сеньор? Кто этот идеал – поделитесь своим сокровищем, ваша светлость!
Дон Кихот (встает, голос его полон восторга и вдохновения). Ее имя — Дульсинея Тобосская! Красота ее затмевает солнце, а добродетель подобна чистому роднику. Она — смысл каждого моего вздоха!
Первый погонщик (заходясь от грубого хохота). Дульсинея Тобосская? Уж не Альдонса ли это Лоренсо, дочь свинопаса? Знаю я ее прекрасно! Мешки с зерном таскает не хуже мула, и пахнет от нее так же! Вот уж парочка будет, ха-ха!

В зале взрывается гогот. Дон Жуан смотрит на хохочущих с отвращением, затем сам  начинает нарочито громко смеяться, перекрывая шум толпы.

Дон Жуан. Браво! Слышите, сеньор Алонсо? Ваша пропахшая навозом богиня таскает мешки! Вот она, ваша великая любовь — плод больного воображения старого глупца, влюбившегося в скотницу! Которая к тому же, небось, и знать вас не хочет! И вы мне – мне! – будете рассказывать про любовь и женщин?!  Ха-ха-ха!
Дон Кихот (бледнеет, но смотрит прямо в глаза Дон Жуану; хватает латную перчатку и бросает через стол ). Вы перешли границу, сеньор Тенорио! Оскорбить меня — ничто, но бросить тень на имя прекраснейшей из женщин я не позволю никому! К оружию, сударь! Защищайтесь!

Смех в зале взрывается так, что в окно с опаской заглядывают Санчо Панса и Лепорелло. Мариторнес в дверях кухни на всякий случай вооружается кочергой.  Дон Жуан на секунду ошеломленно замирает. Минуту назад он мог бы безнаказанно пронзить шпагой  этого юродивого или приказать Лепорелло вышвырнуть  его вон под всеобщий смех ,  но он спутал ему все карты. Оценив ситуацию, принимает  единственно верное, хотя и необычное доя себя решение.

Дон Жуан (не вставая, презрительным тоном, но со скрытой горечью). Что? Скрестить шпаги с вами? Вы смеетесь, несчастный старик?  Я дуэлянт, а не санитар из сумасшедшего дома! Завтра вся Ламанча будет шуметь, что Дон Жуан  заколол собственного деда. Честно проиграть вам  невозможно, а победить — стыдно. Сядьте и угомонитесь, рыцарь… печального образа!
Дон Кихот (тяжело дышит, вглядываясь в лицо Дон Жуана; внезапно смягчается). А ведь вы боитесь, бесстрашный Дон Жуан… Но я не упрекаю вас. Для вас это высшая доблесть – не испугаться быть трусом…
Дон Жуан (окончательно взбешенный снисходительностью безумца, резко встает, швыряет на стол горсть золотых монет — с избытком, чтобы заткнуть рты трактирщику и Мариторнес). С меня хватит! Живите в своих сказках, старый шут. Молитесь своей  свинарке и воюйте с мельницами… Да,да, знаю уже!… А мне пора. Лепорелло! Эй, бездельник, подавай лошадей!
Лепорелло: Сию минуту, господин! (По пути во двор мимоходом шлепает Мариторнес по заду, после чего вылетает вон от могучего подзатыльника).

Дон Жуан демонстративно обходит лежащую на полу перчатку Дон Кихота и стремительно, но величаво покидает трактир. Дверь захлопывается.

 
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
В зале повисает тяжелая тишина. Дон Кихот медленно опускает меч, садится на лавку, задумчиво склонив голову.

Дон Кихот: Помоги ему Бог… Он еще так молод..

 Хозяин трактира подходит к столу, жадно сгребает золото и с ненавистью смотрит на Дон Кихота.

Хозяин. Ну что, «ваша светлость»? Скажи спасибо,  что за тебя заплатил настоящий господин. А ты тут весь вечер место занимал, воду хлебал! Вон отсюда, старый придурок! Эй, ты, бурдюк с ушами, забирай своего чокнутого господина и проваливай!

Второй погонщик (шагает вперед, засучивая рукава). Погоди, хозяин! Сейчас я с ним сам поговорю. Давно, ох давно хочу сбить  спесь с этого святоши . Надоел мне своими россказнями и поучениями хуже горькой редьки . ..  Снимай-ка свои железки, рыцарь, и пожалуй-ка сюда …

Санчо (в дверях кухни): Святые угодники! Опять! (испуганно прячется за Мариторнес).

Толпа с улюлюканьем надвигается на Дон Кихота. Он снова поднимает меч, но 2й погонщик выбивает его ударом дубинки. Дон Кихот падает на колени. Погонщики заносят кулаки.

Дон Кихот (тихо, почти про себя): Святая монтеррейская дева, прости им, они околдованы Фрестоном…

В этот момент входная дверь с грохотом распахивается. На пороге стоит Дон Жуан.

Дон Жуан (раздраженно). Черт бы побрал этого старикашку, перчатки из-за него забы...
(Осекается на полуслове, видя, как четверо здоровенных мужиков замахиваются на стоящего на коленях безоружного Дон Кихота)

… Стоять.

Это слово произнесено еле слышно, но с таким ледяным спокойствием, что
погонщики замирают и оборачиваются. В тишине слышен металлический свист извлекаемой из ножен шпаги .

Дон Жуан (тем же тоном): Кто тронет этого человека, свиньи, будет иметь дело со мной. Все вон!

Погонщики продолжают стоять в полном обалдении.

Дон Жуан (Приходя в себя, громовым голосом на весь трактир). Чего уставились?! Вон с  моих глаз, падаль! Ну!..

Делает стремительный выпад. Погонщики и хозяин в ужасе шарахаются в стороны и опрометью бросаются на кухню и во двор. Санчо и Лепорелло, очнувшись от оцепенения, провожают их пинками. Через секунду зал пустеет.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
В трактире тихо. Трещит огонь в очаге. Дон Жуан медленно опускает шпагу, убирает ее в ножны. Подходит к столу, берет  перчатки.
Дон Кихот с трудом поднимается с колен, отряхивает пыль и разглаживает доспехи).

Дон Кихот (негромко, признательно и слегка сварливо). Я не просил о помощи, сеньор Тенорио.
Дон Жуан (хмуро и недовольно): А я и не помогал. Просто не выношу, когда шакалы рвут льва. Даже старого и ненормального…

Пауза. Дон Жуан смотрит на перчатки в своей руке, затем прикладывает руку к шляпе  и якобы небрежно — а на самом деле так, как никогда не кланялся ни королям, ни командорам — кивает Дон Кихоту . Тот отвечает столь же сдержанным, но полным благодарности поклоном.

Дон Жуан (явно желая как-то покончить с этим делом): Берегите себя, сударь.  Если в этом мире не станет вас — мне не за что будет его презирать.

 Разворачивается и, не прощаясь, уходит в ночь. Дон Кихот остается один. Он медленно наклоняется, поднимает с пола свой старый меч, вкладывает его в ножны и расправляет плечи.

Дон Кихот (глядя вслед ушедшему). Доброго пути, мой друг…  Вперед, Санчо. Нас ждут великие дела.
Санчо (подает ему плащ, спокойно и деловито): Росинант давно оседлан, ваша светлость. Не впервой…

Уходят. Появляется Мариторнес с метлой и совком. Начинает уборку, ворчливо.

Мариторнес: И вот так каждый день. Рыцари, благородные доны… Благородные, а грязи с навозом на сапогах не меньше, чем у простых… Когда же это кончится… (доходит до стола Дон Кихота, поднимает забытый им носовой платок. Подносит к лицу, вдыхает и морщится. Садится на стул. После небольшой паузы, сокрушенно):
И повезло же этой дуре Альдонсе. Вот чем я хуже, спрашивается, чем? Прав этот красавчик – никакой справедливости на свете... (Поднимает голову, смотрит в зрительный зал). Все, трактир закрыт. (В сторону кулис): Давайте занавес!

Свет медленно гаснет.
ЗАНАВЕС
 


Рецензии