М. Лермонтов. 2-я лекция
В августе 1830-го Поэт в сопровождении бабушки Елизаветы Алексеевны, Катерины Сушковой и своих кузин отправился в Москву. Он сдал экзамены и 1 сентября был принят на нравственно – политическое отделение Московского университета. О Лермонтове в университете рассказывать подробно я не буду; лишь приведу цитату из воспоминаний одного из Его соучеников, некоего Павла Вистенгофа. Но прежде чем цитировать – замечу: в воспоминаниях этого однокашника Поэта сквозит какая-то раздражённость: да, он понимает, что рядом с ними был человек не такой как они – отдельный, и как раз эта Его отдельность – даже – я говорил об этом раньше – от – де – лён – ность – вызывает у Вистенгофа раздражение. Проблема давняя – и Пушкин, и Лермонтов, и другие Гениальные люди сталкивались с ней – Гений и чернь. В светском обществе, к коему Лермонтов, увы, принадлежал – таких вистенгофов было слишком много…
Итак, из воспоминаний Павла Вистенгофа:
«Перед рождественскими праздниками профессора делали репетиции, то есть проверяли знания своих слушателей за пройденное полугодие и согласно ответам ставили баллы, которые брались в соображение потом и на публичном экзамене.
Профессор Победоносцев, читавший изящную словесность, задал Лермонтову какой-то вопрос.
Лермонтов начал бойко и с уверенностью отвечать. Профессор сначала слушал его, а потом остановил и сказал:
-- Я вам этого не читал; я желал бы, чтобы вы мне отвечали именно то, что я проходил. Откуда могли вы почерпнуть эти знания?
-- Это правда, господин профессор, того, что я сейчас говорил, вы нам не читали и не могли передавать, потому что это слишком ново и до вас ещё не дошло. Я пользуюсь источниками из своей библиотеки, снабжённой всем современным.
Мы все переглянулись.
Подобный ответ дан был и адъюнкт – профессору Гастеву, читавшему геральдику и нумизматику.
Дерзкими выходками этими профессора обиделись и постарались срезать Лермонтова на публичных экзаменах.
Иногда в аудитории нашей, в свободные от лекций часы, студенты громко вели между собой оживлённые суждения о современных интересных вопросах. Некоторые увлекались, возвышая голос. Лермонтов иногда отрывался от своего чтения, взглядывал на ораторствующего, но как взглядывал! Говоривший невольно конфузился, умалял свой экстаз или совсем умолкал.
Ядовитость во взгляде Лермонтова была поразительна. Сколько презрения, насмешки и вместе с тем сожаления изображалось тогда на его строгом лице.»
В начале ноября 1831 г. на балу Лермонтов встретил Вареньку Лопухину, которую знал ещё девочкой. Но сейчас ей – лет 15 – 16; Он – чуть старше, и в_п_е_р_в_ы_е обратил на неё внимание.
<< Она не была так красива, как Наташа, -- пишет Виктор Афанасьев, -- но во всём её облике (первое ,что хотелось сказать – «ангельском») было столько таинственной прелести, что её нельзя было не заметить в толпе. <…>
Любовь?.. Лермонтов поглядывал на неё, привыкал к ней, -- она как бы преображалась, становилась красивой, даже прекрасной. Белокурые волосы, продолговатое лицо, прямой нос, задумчивые чёрные глаза, родинка над бровью… В ней не было никакого кокетства, но были удивительная природная грация, мягкость и, если сказать словом Жуковского, «тишина» движений. Лермонтов смотрел на неё, и в нём, словно от какого-то кошмарного сна, просыпалась душа. Эта была радость, как увидеть, проснувшись после грозовой ночи, голубое небо. Но странная это была для Лермонтова радость –в ней цепко сидело отчаяние, не дающее свободно вздохнуть. Случилось то, что он очертил год назад в пророческих для него стихах:
«Беден, кто судьбы в ненастье
Все надежды испытав,
Наконец находит счастье,
Чувство счастья потеряв».
Он смотрел на Вареньку, как на утраченную ещё до встречи свою единственную и настоящую любовь. Встречи с ней он называл своим «счастьем» >>.
Но сначала, да и позже – одна любовь Лермонтова вплетается в другую – полюбив Вареньку, не может расстаться с мыслью о Наташе Ивановой: он – что поделаешь! – сравнивает Вареньку с Наташей – помните – «Она не была так красива, как Наташа».. Но Варенька Ему милей – конечно же – Милей: Наташа – в прошлом, а эта Любовь -- в Настоящем, а вдруг и будущее с нею связано? кто знает…
Она не гордой красотою
Прельщает юношей живых,
Она не водит за собою
Толпу вздыхателей немых.
И стан её не стан богини,
И грудь волною не встаёт,
И в ней никто своей святыни,
Припав к земле, не признаёт.
Однако все её движенья,
Улыбки, речи и черты
Так полны жизни, вдохновенья,
Так полны чудной простоты.
Но голос душу проникает,
Как вспоминанье лучших дней,
И сердце любит и страдает,
Почти стыдясь любви своей.
Н_о_в_а_я б_о_л_ь_ш_а_я Л_ю_б_о_в_ь Рож – Дает стихи, посвящённые Вареньке Лопухиной: в одном из сильнейших – «Мы случайно сведены судьбою…» -- Одиночество Поэта и Его – по-прежнему – Противо – Стояние миру людей, не способных понять Гения, всё-таки Соеди – Няются с тем, что Он ищет если и не спасения, то – Помощи – у Любимой Девушки, хоть и – Понимает, что Одиночество Неиз – Бежно…
Мы случайно сведены судьбою,
Мы себя нашли один в другом,
И душа сдружилася с душою,
Хоть пути не кончить им вдвоём!
Так поток весенний отражает
Свод небес далёкий голубой,
И в волне спокойной он сияет
И трепещет с бурною волной.
Будь, о будь моими небесами,
Будь товарищ грозных бурь моих;
Пусть тогда гремят они меж нами,
Я рождён, чтобы не жить без них.
Я рождён, чтоб целый мир был зритель
Торжества иль гибели моей,
Но с тобой, мой луч – путеводитель,
Что хвала иль гордый смех людей!
Души их певца не постигали,
Не могли души его любить,
Не могли понять его печали,
Не могли восторгов разделить.
Однажды, когда Лермонтов уже в Петербурге жил и готовился к поступлению в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров – Его родственник Аким Шан – Гирей привёз Ему поклон из Москвы от Вареньки Лопухиной. «в его отсутствие мы с ней часто о нём говорили, -- вспоминал Шан – Гирей, -- он нам обоим, хотя и не одинаково, но равно был дорог. При прощанье, протягивая руку, с влажными глазами, но с улыбкой, она сказала мне:
-- Поклонись ему от меня; скажи, что я покойна, довольна, даже счастлива.»
Лермонтов понял – раз глаза у неё были влажные – она действительно Его любит. Но почувствовать себя счастливым – не мог –не получалось, увы… Видно – такая у Него натура, душа такая –не может Он быть вполне счастлив… у – вы…
И Он интересуется ею – здорова ли она, чем занимается … В письме к старшей сестре Вареньки – Марии Александровне Лопухиной (Он давно с ней переписывается – умная и чуткая – она стала большим Его другом) т_о_л_ь_к_о н_а_м_е_к_н_у_л ,и Мария, поняв, о чём Поэт хочет спросить – отвечает на незаданный вопрос:
«Она (Варенька – В. К.) здорова, вид у неё довольно весёлый, вообще же её жизнь столь однообразна, что даже нечего о ней сказать, -- сегодня похоже на вчера. Думаю, что вы не очень огорчитесь, узнав, что она ведёт такой образ жизни, потому что он охраняет её от всяких испытаний; но я бы желала для неё немного разнообразия; что это за жизнь для молодой особы, -- слоняться из одной комнаты в другую, к чему приведёт её такая жизнь? – она сделается ничтожным созданием, вот и всё.»
Лермонтов – как я уже говорил – талантливейший художник -- написал портрет Вареньки – изобразил её испанской монахиней.
…Вдруг всё оборвалось – Варенька прекратила отношения с Лермонтовым. Ираклий Андроников считает, что причина разрыва – Его петербургский роман. На самом деле никакого романа не было; а было – вот что. – Брат Вареньки Алексей, друг Лермонтова – был добрым, но недалёким молодым человеком; и красивая Катерина Сушкова, в которую был когда-то безответно влюблён Лермонтов, вскружила голову Алексею. Большими чёрными глазами мадемуазель Сушковой пленился, что ли? – он даже предложение руки и сердца собирался ей сделать! А кузина Лермонтова – Саша Верещагина справедливо полагала, что нельзя Алексею жениться на Сушковой (в своё время т_а была подругой Сашеньки), поскольку Катерине было свойственно кружить голову молодым людям, и, потешившись, отказывать им. И Саша предложила Михаилу сыграть роль влюблённого в Сушкову, чтоб «черноокая» оставила в покое Алексея. Несколько лет назад Лермонтов был влюблённым мальчиком – и Сушкова без зазрения совести издевалась над Ним. Но после того как они расстались – Он высказывался о ней зло и язвительно: говорил, что она пустая кокетка, эпиграмму на неё написал (точно не знаю одну или больше); и вот – совершенно убийственная характеристика Сушковой в письме от 23 декабря 1834 г.:
«…Эта женщина – летучая мышь, крылья которой зацепляются за всё встречное. Было время, когда она мне нравилась; теперь она почти принуждает меня ухаживать за нею. Но, не знаю, есть что-то такое в её манерах, в её голосе, грубое, отрывистое, надломленное, что отталкивает; стараясь ей нравиться, находишь удовольствие компрометировать её, видеть, что она запутывается в собственных сетях».
Предлагают сыграть роль пылко влюблённого? – Ну что ж – извольте! – И Михаил сыграл роль, да так, что «черноокая» Ему поверила. Она ждала, что Лермонтов сделает ей предложение руки и сердца, но Он – прекратил отношения: они поменялись ролями – т_е_п_е_р_ь влюблена была она, а Он – посмеялся над ней!
Но высший свет не знал, что это – всего лишь спектакль, гениально разыгранный Поэтом и Драматургом – ухаживания Лермонтова были восприняты а_б_с_о_л_ю_т_н_о с_е_р_ь_ё_з_н_о. Вот и Варенька ,видимо, подумала – Лермонтов ей изменил. И она вышла замуж – за кого бы вы думали? заурядного человека с бесцветной душой, в которой любовь к женщине вряд ли могла бы родиться! Господину Бахметеву было 37 лет почти на 20 лет старше её, с брюшком, лысиной, низким уровнем интеллекта – в общем, всё как и положено для обывательского семейного благополучия: тихая гавань, а для девушки – болото! Не была Варенька счастлива – она страдала по Лермонтову -- продолжала любить Его, и – умерла молодой – через 10 лет после гибели Поэта. Но, мне кажется, «петербургский» роман Лермонтова – только повод – толчок быть может – к этому – Роковому для неё – замужеству. Да, она не была счастлива, да, она страдала. Но разве она была бы счастлива с Лермонтовым? Думаю – нет. Это относится в равной степени и к Наташе Ивановой. Я не знаю – понимали ли Варенька и Наташа то что я сейчас скажу (интуитивно – не исключено – чувствовали) что Лермонтов (в отличие , напр., от Пушкина – тоже Гения!) не Соз – Дан для семьи. Можно ли жить рядом с Вулканом (да Он и сам себя с Вулканом сравнивал!) – Он – постоянно Извер – Гаясь – Ис –Пепелил бы – конечно – фигурально выражаясь – любую женщину, которая захотела бы быть с Ним рядом – не моментами, а всё время. Другое дело – можно было выйти замуж не за таких ничтожеств, как Обресков и Бахметев! Но это уже выбор каждой из них – крест их обеих, и ничего тут не поделаешь!..
…тихая семейная гавань, и – Посто –Янно Клоко –Чущий – Взры – Ва – Ющий – Ся Лермонтов – какой контраст! Мало того что Гений, но и ещё и Гений – не такой как другие гениальные поэты – даже среди них Вы – Деляется! – Гений Лермонтова я бы сравнил с Ино – Планетным Вул – Ка – Ном! О Его Не – земном Про – Ис – Хождении говорит хотя бы такая строчка – помните – удивительная поэтическая фраза – «Спит земля в сиянье голубом» -- Земля как будто увидена из Космоса – и это – за 120 лет до начала космических полётов! В этом же Стихо – Творении – «Выхожу один я на дорогу…» Лермонтов делится с читателями всех времён, что – оказывается – «звезда с звездою говорит»! Разве житель Земли мог услышать разговор звёзд? Нет, конечно – ну если только Он космонавт, которых во времена Лермонтова не было. (это Великое Стихо – Творение – «Выхожу один я на дорогу…» я дам целиком в одной из последующих лекций моего лермонтовского цикла – по-моему – там оно будет уместней). Но – продолжим об Ино – Планетности Великого Поэта. – Об Ино – Планетном Проис – Хождении Великого Русского Поэта говорит и Его Замечательная -- нет произведения, похожего на Неё! – Поэма «Демон» (я буду Её анализировать во 2-й части моего цикла), и многие другие Соз – Дания Лермонтова! Быть рядом с таким Явлением – не для слабой, пусть и любящей Его, женщины! В пьесе Константина Паустовского «Поручик Лермонтов» Поэт говорит влюблённой в Него светской красавице: «…очевидно, любовь слишком тяжёлая ноша для таких слабых плеч, как ваши. Ну что ж! Должно быть, мир устроен так, что истинная любовь существует только в воображении поэтов».
А Вареньку Он Любил . До конца жизни. «От неё осталось мне только одно имя, которое в минуты тоски привык я произносить, как молитву.»
«Не кончив молитвы,
На звук тот отвечу;
И брошусь из битвы
Ему я навстречу.»
…Так вот раз Лермонтов Такой как я говорю – Ино – Планетный – мог ли высший свет любить Его – за своего принимать? Да Он самим фактом Своего Бытия рядом с ними Бросал им Вызов, Опроки – Дывал все устои велико -- светского существования! И высший свет вёл войну против Лермонтова, так же как и в своё время против Пушкина; я думаю – даже более Яростно Боролся с Лермонтовым, чем с Пушкиным; просто высший свет понимал – как Лермонтов Нена – Видит и Пре – Зирает его. Некоторых людей из высшего света – Александра Ивановича Тургенева, Василия Андреевича Жуковского, ещё некоторых – глубоко уважал; но речь-то идёт о светской черни, которую ненавидел и Кумир Лермонтова – Александр Сергеевич Пушкин. Она – чернь голубо – кровая – и вела войну против Поэта, не то чтобы не желавшего -- Не умевшего стать частью высшего общества и подчиниться его законам: бывал на балах, ухаживал за светскими красавицами, а всегда был как бы в_н_е!..
…И высший свет сделал выпад против Лермонтова: была издана повесть графа Владимира Соллогуба «Большой свет» -- о ничтожном офицерике, проникшем, благодаря влиятельным друзьям, в недоступные ему раньше роскошные гостиные. Прототип главного героя повести, как предполагал Соллогуб – Михаил Лермонтов; только в произведении «Большой свет» это сильно утрированно. Но солгал граф –писатель – дилетант – солгал! Ничего общего с Лермонтовым у Леонина – офицерика того – не было! Конечно – вздор несусветный! – это Лермонтов-то стремится влезть в роскошные гостиные? Он многое дал бы – чтоб подальше отсюда – Ему впору воскликнуть вслед за Пушкиным: «Мы вольные птицы, пора, брат, пора,// Туда, где за тучей белеет гора,// Туда, где синеют морские края,// Туда, где гуляет лишь ветер да я!» Не знаю, куда Пушкин хотел – его душу привлекали разные прекрасные для Него места, а Лермонтов – на Кавказ: вот куда Он Ри – Нулся бы из этих роскошных гостиных, без сожаления их оставив! Да и – случалось: там, даже под пулями горцев (о Лермонтове на войне я буду рассказывать в последующих лекциях) Он чувствовал себя лучше, чем з_д_е_с_ь, среди э_т_и_х людей: наверное, душа, которая казалась Ему омертвевшей в светских салонах Петербурга, -- на Кавказе Оживала, даже так скажу – Рас – Прав – Ляла Крылья, отсюда и столько Прекрасных Произ – Ведений о Кавказе и на Кавказе написанных (анализировать некоторые из них я буду во 2-ой части моего лермонтовского цикла).!
Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы, отторгнут от вас,
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз.
Как сладкую песню отчизны моей,
Люблю я Кавказ.
В младенческих летах я мать потерял.
Но мнилось, что в розовый вечера час
Та степь повторяла мне памятный глас.
За это люблю я вершины тех скал,
Люблю я Кавказ.
Я счастлив был с вами, ущелия гор;
Пять лет пронеслось: всё тоскую по вас.
Там видел я пару божественных глаз;
И сердце лепечет, воспомня тот взор:
Люблю я Кавказ!
На одном поэтическом празднике Расул Гамзатов воскликнул – «Две вершины украшают Кавказ: Эльбрус и Казбек. Но главная вершина – Лермонтов!»
Действительно -- Кавказ очень важен и для жизни, и для творчества Михаила Лермонтова – рассказывая о Нём – её никак нельзя обойти. Но прежде чем говорить об этом – я скажу ещё о Вражде – Непримиримой – не могло быть никакого компромисса здесь! – Поэта и высшего света (замечу в скобках -- всё условно: Высшее Существо – Поэт, а т. наз. «высший свет» -- собрание мелкокалиберных людей – есть исключения из этого правила – об этом я, кажется, говорил уже в прошлой лекции – повторяюсь, -- но Личности высшего света лишь подчёркивают правило!; Поэту было чем ответить на их ненависть, и – Отвечал Своими Могучими Стихами:
Как часто, пёстрою толпою окружён,
Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,
При шуме музыки и пляски,
При диком шёпоте затверженных речей,
Мелькают образы бездушные людей,
Приличьем стянутые маски.
Когда касаются холодных рук моих
С небрежной смелостью красавиц городских
Давно бестрепетные руки, --
Наружно погружась в их блеск и суету
Ласкаю я в душе старинную мечту,
Погибших лет святые звуки.
И если как-нибудь на миг удастся мне
Забыться, -- памятью к недавней старине
Лечу я вольной, вольной птицей;
И вижу я себя ребёнком, и кругом
Родные всё места: высокий барский дом
И сад с разрушенной теплицей;
Зелёной сетью трав подёрнут спящий пруд,
А за прудом село дымится – и встают
В дали туманы над полями.
В аллею тёмную вхожу я; сквозь кусты
Глядит вечерний луч, и жёлтые листы
Шумят под робкими шагами.
И странная тоска теснит уж грудь мою:
Я думаю об ней, я плачу и люблю,
Люблю мечты моей созданье
С глазами, полными лазурного огня,
С улыбкой розовой, как молодого дня
За рощей первое сиянье.
Так царства дивного всесильный господин
Я долгие часы просиживал один,
И память их жива поныне
Под бурей тягостных сомнений и страстей,
Как свежий островок безвредно средь морей
Цветёт на влажной их пустыне.
Когда ж, опомнившись, обман я узнаю
И шум толпы людской спугнёт мечту мою,
На праздник не’званую гостью,
О, как мне хочется смутить весёлость их
И дерзко бросить им в глаза железный стих,
Облитый горечью и злостью.
Это стихотворение 1840 г. имеет пометку – «1-е января».
За несколько дней до нового, 1840-го г. и на маскараде 1 января Лермонтова видел совсем ещё молодой тогда – 21 год ему было – Иван Сергеевич Тургенев. «В наружности Лермонтова, -- вспоминал он, -- было что-то зловещее и трагическое; какой-то сумрачной и недоброй силой, задумчивой презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица, от его больших и неподвижно – тёмных глаз.
Их тяжёлый взор странно не согласовывался с выражением почти детски нежных и выдававшихся губ. Вся его фигура, приземистая, кривоногая, с большой головой на сутулых широких плечах, возбуждала ощущение неприятное; но присущую мощь тотчас сознавал всякий…На бале ему не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его за руки; одна маска сменялась другою, а он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочерёдно обращая на них свои сумрачные глаза.» Может быть, как раз в эти минуты, гениально описанные Тургеневым, в Душе Лермонтова Рож – Далось Стихо – Творение, минуту назад прочитанное вами – «Как часто, пёстрою толпою окружён…»: «О, как мне хочется смутить весёлость их // И дерзко бросить им в глаза железный стих, // Облитый горечью и злостью!..» Т_а_к_и_е С_т_и_х_и – Оружие Поэта, и Он Владел Этим Ору – Жием в Совершенстве. Выдающийся критик и литературовед Игорь Золотусский говорит про Стихотворение «Смерть поэта», что оно было «прицельным выстрелом Лермонтовым в сердце высшего света».
А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – всё молчи!..
ты смотри – угрожает! --
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждёт;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперёд.
ещё и оскорбляет! –
Тогда напрасно вы прибегните к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей чёрной кровью
Поэта праведную кровь!
Опять оскорбление – он не может удержаться от них – что за поэт такой невозможный – мы не хотим его слушать и читать…
(более подробно о стихотворении «Смерть поэта – в одной из последующих лекций).
И высший свет через 4 с лишним года ответил на бескровный выстрел Лермонтова выстрелом Мартынова в сердце Лермонтова! Об этом речь пойдёт в предпоследней лекции моего лермонтовского цикла…
Теперь – Лермонтов и Кавказ.
Впервые в этом Необыкновенном Краю он побывал в 1825 г.: в детстве Миша часто болел, и бабушка повезла его в Горячеводск (нынешний Пятигорск). «И на Тереке, и в Горячеводске, -- рассказывает Ираклий Андроников, -- Лермонтов видел черкесов в лохматых шапках и в бурках, скачки джигитов, слышал горские легенды и песни. Всё в этом крае было необыкновенно и ново – обычаи, нравы, характеры и горцев и русских: казаков, солдат, офицеров, на которых наложили свой отпечаток кавказская жизнь и законы долголетней войны. Жизнь, полная тревог, опасностей и лишений, рождала героев.
И Кавказ с ранних лет вошёл в сознание Лермонтова как край свободы и чести, как родина благородных и возвышенных страстей».
Я не буду подробно рассказывать о Лермонтове на Кавказе (об этом -- в других лекциях). Сейчас скажу коротко – о главном. – После того как Николай I сослал Поэта на Кавказ под пули горцев – сослал – вы это знаете – за стихотворение «Смерть поэта», Лермонтов проявлял чудеса храбрости в боях – за это Его даже враги – горцы уважали; два раза Поэта представляли к награде – но царь твёрдой рукой вычёркивал Его имя из списка награждённых; но! – к Лермонтову с Уважением относились и солдаты, и собратья – офицеры, и те, под чьим началом Он воевал, среди них – несколько генералов; они старались как могли облегчить участь опального Поэта, бережно относясь к Его Дару, и Это Уважение – Дороже монаршьей милости… Особо надо отметить вот что: хоть и воевал Лермонтов на Кавказе против горцев – Он, по словам Андроникова – кавказской войне не сочувствовал; в 1840 г. участвовал в тяжелейшем бою при реке Валери’к, после боя написал большое стихотворение, в котором есть совершенно Удивительные пацифистские строки – они до сих пор актуальны, поскольку в мире постоянно идут войны – люди, увы, продолжают уничтожать друг друга…
<< А там, вдали, грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы – и Казбек
Сверкал главой остроконечной,
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: «Жалкий человек.
Чего он хочет!.. Небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он – зачем?» >>
Человечество не прислушивается к словам Гениев – иначе оно жило бы по другим Нравственным Законам…
Но – опять – о кавказском Лермонтове. – Вот как сами к_а_в_к_а_з_ц_ы оценивали Великого Р_у_с_с_к_о_г_о Поэта – как они к Нему относятся. И голос Лермонтова тоже будет звучать между голосов сынов Кавказа…
1.
Тебе, Кавказ – суровый царь земли, --
Я снова посвящаю стих небрежный:
Как сына ты его благослови
И осени вершиной белоснежной!
От ранних лет кипит в моей крови
Твой жар и бурь твоих порыв мятежный;
На севере, в стране тебе чужой,
Я сердцем твой, -- всегда и всюду твой!..
2.
Твоих вершин зубчатые хребты
Меня носили в царстве урагана,
И принимал меня, лелея, ты
В объятия из синего тумана.
И я глядел в восторге с высоты,
И подо мной, как остов великана,
В степи обросший мохом и травой,
Лежали горы грудой вековой.
3.
Над детской головой моей венцом
Свивались облака твои седые;
Когда по ним, гремя, катался гром,
И, пробудясь от сна, как часовые,
Пещеры откликалися кругом,
Я понимал их звуки роковые,
Я в край надзвёздный пылкою душой
Летал на колеснице громовой!..
4.
Моей души не понял мир. Ему
Души не надо. Мрак её глубокий,
Как вечности таинственную тьму,
Ничьё живое не проникнет око.
И в ней-то недоступные уму
Живут воспоминанья о далёкой
Святой земле… ни свет, ни шум земной
Их не убьёт… я твой, я всюду твой!..
М. Лермонтов. Посвящение к поэме «Аул Бастунджи».
Грузинский литератор конца XIX – начала XX в. Георгий Туманишвили утверждал, что Лермонтов не только русский поэт; он, кроме этого, поэт кавказский; этот же литератор писал, что «если поэт так много заимствовал от кавказской природы и жизни, то не менее ценные дары он и принёс своей второй родине».
А национальный поэт Армении Ованес Туманян в 1914 г. написал статью о Лермонтове – в ней есть такие слова: «Тысячи людей прошли через Кавказ, все они были для Кавказа прохожими: одни явились друзьями, другие – недругами, третьи – гостями, а приёмных сынов у него было мало. <…>
И вот сегодня исполняется сто лет со дня рождения Лермонтова – одного из сынов великого русского народа и великого приёмного сына Кавказа.»
Синие горы Кавказа, приветствую вас!
Вы взлелеяли детство моё;
Вы носили меня на своих одичалых хребтах,
Облаками меня одевали,
Вы к небу меня приучили, и я с той поры
Всё мечтаю об вас да о небе.
Престолы природы,
С которых как дым улетают громовые тучи,
Кто раз лишь на ваших вершинах
Творцу помолился,
Тот жизнь презирает,
Хотя в то мгновенье гордился он ею!..
М. Лермонтов, 1832 г.
Георгий Кайтуков. Стихотворение «Лермонтов» (пер. с осетинского).
Там, где на скалах облака уснули,
Где горный кряж в седой туман одет,
Летел орёл. Но старикам в ауле
Известно с давних пор: то был поэт.
То был поэт, и дух его орлиный
Постигнув, поднял пламенный Кавказ
Орла – поэта, чтобы он с вершины
Увидел мир, увидел вас и нас.
Живут в горах его душа и разум,
Вольнолюбивых горцев он потряс:
Он на вершину поднят был Кавказом,
А сам над миром поднял он Кавказ.
«Для меня горный воздух – бальзам; хандра к чёрту; сердце б ъётся, грудь высоко дышит – ничего не надо в эту минуту! Так сидел бы да смотрел целую жизнь».
М. Лермонтов, из письма 1837 г.
Я видел вас: холмы и нивы,
Разнообразных гор кусты,
Природы дикой красоты,
Степей глухих народ счастливый
И нравы тихой простоты!
Но там, где Терек протекает,
Черкешенку я увидал, --
Взор девы сердце приковал;
И мысль невольно улетает
Бродить средь милых, дальних скал…
Так дух раскаяния, звуки
Прослышав райские, летит
Узреть ещё небесный вид;
Так стон любви, страстей и муки
До гроба в памяти звучит.
М. Лермонтов, 1829 г.
Расул Гамзатов. «Поговорим о бурных днях Кавказа» (посв. Ираклию Андроникову), пер. с аварского.
Вернее дружбы нету талисмана,
Ты слово дал приехать на Кавказ.
Я ждал тебя в долине Дагестана,
Когда ещё апрель бурлил у нас.
Но вот письмо доставила мне почта,
И, прочитав твоё посланье, я
Узнал разочарованно про то, что
В степные ты отправился края..
Всегда хранивший верность уговорам,
Я в мыслях стал поступок твой судить.
Вздыхая, думал с грустью и укором:
Так Лермонтов не мог бы поступить!
Снега венчают горную округу,
Полдневный жар переполняет грудь.
Я отпускаю грех тебе, как другу,
И говорю: «Приехать не забудь!»
На чёрных бурках мы под сенью вяза,
Присев бок о бок с облаком седым,
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О подвигах с тобой поговорим.
Покой и мир царят в любом ауле,
И дух былой мятежности угас.
Отчаянных, как некогда, под пули
Поэтов не ссылают на Кавказ.
Исполненные чести секунданты
Остались жить в преданиях отцов.
И ныне оскорблённые таланты
Не требуют к барьеру подлецов.
И стихотворцы странствуют по свету,
Но чтобы взмыть над гребнями эпох
Иному недостаточно поэту
И лермонтовских жизней четырёх.
Пока петух не пропоёт три раза,
Давай, Ираклий, рядом посидим,
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О подвигах с тобой поговорим.
Не скажем о Ермолове ни слова
И предпочтём ему, как земляка
Опального и вечно молодого
Поручика Тенгинского полка.
Опала Поэта продлится до самой Его гибели… Но хочется верить, что перед Трагическим финалом Судьба По – Слала Великому Поэту действительно Великую Любовь – Женщину, которая могла согреть Его – Одинокого – Мятущегося – Неприкаянного… А может быть, и Успела Согреть – Мария Щербатова, 19-летняя вдова князя Щербатова, урожд. Штерич, уроженка Украины…
«Не так уж сложна и привлекательна светская жизнь – много в ней блеску и шума, но нет глубины. Если бы не голубые глаза Щербатовой, то ему бы и вовсе нечего было делать на этих балах.»
Из книги Виктора Афанасьева.
«Такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать», -- говорил Лермонтов о Щербатовой.
И в стихотворении, которое родственник Поэта Михаил Лонгинов (историк литературы, библиограф) назвал «вдохновенным портретом нежно любимой им женщины», -- в этом замечательном стихотворении Лермонтов и сожалеет о том, что она принадлежит к чуждому Ему светскому обществу, и – Любуется Ею!
На светские цепи,
На блеск утомительный бала
Цветущие степи
Украйны она променяла,
Но юга родного
На ней сохранилась примета
Среди ледяного,
Среди беспощадного света.
Как ночи Украйны
В мерцании звёзд незакатных,
Исполнены тайны
Слова её уст ароматных,
Прозрачны и сини,
Как небо тех стран, её глазки,
Как ветер пустыни,
И нежат и жгут её ласки.
И зреющей сливы
Румянец на щёчках пушистых
И солнца отливы
Играют в кудрях золотистых.
И следуя строго
Печальной отчизны примеру,
В надежду на бога
Хранит она детскую веру;
Как племя родное,
У чуждых опоры не просит,
И в гордом покое
Насмешку и зло переносит.
От дерзкого взора
В ней страсти не вспыхнут пожаром,
Полюбит не скоро,
Зато не разлюбит уж даром.
«Любила ли она его, он не знал. Но он, если бы мог, подарил ей всю землю. Вся теплота этой любви сосредоточилась в нём одном. Он берёг её, он жил с ней одиноко и счастливо.
Он был благодарен за это Щербатовой. Не важно, знала она об этом или нет. Достаточно того, что она жила и случай столкнул их на несхожих житейских дорогах.»
Константин Паустовский. Из рассказа «Разливы рек».
Из пьесы Бориса Лавренёва «Лермонтов»:
Щербатова. …Я не могу не думать о вас. Я сама не знаю, что говорю. Я робею перед вами, как девочка. Мои дни полны тревоги. Ночи проходят без сна. Я и смеюсь и плачу. Что вы сделали со мной? Вы не смеялись надо мной? Ваши клятвы не злая шутка?
Лермонтов. Смею ли я смеяться над вами?.. Вам нужна правда?.. Я люблю вас!
Щербатова. Но как же…
Лермонтов. Умоляю, выслушайте меня. Я люблю вас! Знаю, моё поведение противоречит этому признанию. Но поймите, что я люблю и страшусь любви. Вы удивлены? Согласен -- это странно… Может быть… Я, видно, странный человек. Этому есть причины. Я любил. Любил дважды… Жертвовал любви всё, отнимал для неё лучшие часы у вдохновенья. И дважды был обманут… Равнодушно… Жестоко… <…> И вот встретил вас. Во мне началась борьба между надеждой и отчаянием. Я страшился ещё одного обмана. Стал избегать вас. Но не могу! Пусть будет что будет… Я хочу быть любимым, хочу счастья… Я смотрю в ваши глаза. В ваши милые глаза. Они ведь не лгут? Скажите!
Щербатова встаёт и кладёт руку на плечо Лермонтова.
Щербатова. Бедный мой, бедный! И вы могли так подумать обо мне? Я не играю любовью. Если я полюблю, полюблю не легко и не легко разлюблю… Ия полюбила! Слышите?!
Лермонтов (схватывает её руки). Машенька!
Щербатова. Нет, нет! Не сейчас!.. Не будем продолжать этот разговор здесь. Прошу вас, Миша! Я буду ждать вас завтра у себя. Прощайте!
Щербатова освобождает руки и быстро уходит. Лермонтов остаётся один, замечает оставленный Щербатовой веер, берёт его, прижимает к щеке.
Лермонтов. Машенька!.. Неужели?!
Мне грустно, потому что я тебя люблю,
И знаю: молодость цветущую твою
Не пощадит молвы коварное гоненье.
За каждый светлый день иль сладкое мгновенье
Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.
Мне грустно… потому что весело тебе.
И вот они прощаются:
«Она слегка потянула его за руки. Лермонтов встал, и она, обняв его за плечи, поцеловала в губы, потом в глаза – поцеловала прямо, открыто, глядя в побледневшее лицо.
…всё случилось не так, как она думала. Не было ни бурных слов, ни пылких признаний, ни клятв, только разрывающая сердце нежность».
К. Паустовский. Из рассказа «Разливы рек».
М. Лермонтов. Марии Щербатовой.
Когда одни воспоминанья
О заблуждениях страстей,
На место славного названья,
Твой друг оставит меж людей,
И будет спать в земле безгласно
То сердце, где кипела кровь,
Где так безумно, так напрасно
С враждой боролася любовь,
Когда пред общим приговором
Ты смолкнешь, голову склоня,
И будет для тебя позором
Любовь безгрешная твоя, --
Того, кто страстью и пороком
Затмил твои младые дни,
Молю: язвительным упрёком
Ты в оный час не помяни.
Но пред судом толпы лукавой
Скажи, что судит нас иной,
И что прощать святое право
Страданьем куплено тобой.
Лермонтов и Щербатова попрощались, и в рассказе Паустовского она едет домой в коляске, и – ничего её не радует -- << «Зачем я не бросила всё, -- подумала с тоской Щербатова, -- и не поехала с ним на Кавказ?»
Ничего не нужно сейчас – ни покоя, ни прочности в жизни. Только бы увидеть его, взять за руки. И знать, что он здесь, рядом, и что никакая сила в мире не сможет теперь оторвать их друг от друга.>>.
М Лермонтов. Марии Щербатовой:
Из-под таинственной, холодной полумаски
Звучал мне голос твой, отрадный, как мечта,
Светили мне твои пленительные глазки
И улыбалися лукавые уста.
Сквозь дымку лёгкую заметил я невольно
И девственных ланит и шеи белизну.
Счастливец! Видел я и локон своевольный,
Родных кудрей покинувший волну!..
И создал я тогда в моём воображенье
По лёгким признакам красавицу мою;
И с той поры бесплотное виденье
Ношу в душе моей, ласкаю и люблю.
И всё мне кажется: живые эти речи
В года минувшие слыхал когда-то я;
И кто-то шепчет мне, что после этой встречи
Мы вновь увидимся, как старые друзья.
Поэт в последний раз едет на Кавказ – в Дорогой Его Сердцу край – едет навстречу своей гибели…
Среди последних 14-ти стихотворений, написанных Им в_ п_о_с_л_е_д_н_е_й к_а_в_ка_з_с_к_о_й с_с_ы_л_к_е – есть Э_т_о:
1.
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
2.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
3.
Я говорю с подругой юных дней;
В твоих чертах ищу черты другие;
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очень.
Это стихотворение не имеет никакого отношения к последней любви Лермонтова – Марии Щербатовой; но – какая разница: главное, это –один из шедевров любовной лирики Великого Поэта последнее Его Стихо – Творение о Любви; Поэта, которому судьба, увы! – так и не подарила Счастье с Любимой Женщиной…
О ссоре Лермонтова с Николаем Мартыновым и о дуэли я сейчас рассказывать не буду – это в пред последней лекции цикла. Сейчас же – прочитайте стихотворение выдающейся кавказской женщины – современной чеченской поэтессы Раисы Ахматовой – «Памяти М. Ю. Лермонтова»: спустя полтора века после роковой дуэли она оплакивает Гениального Сына России:
Грудь Машука в причудливых узорах…
Вот облака ползут почти по крышам.
Здесь тихо так, что слышен каждый шорох,
Здесь тихо так, что голос сердца слышен.
Вот я стою, склоняясь пред тобою,
И оживаешь ты перед глазами.
Сегодня думы обернулись болью,
И обернулась боль моя – слезами.
Ну как же не разверзлась грудь земная,
Когда убийца, целясь, поднял руку?
Ну как, тебя стволами заслоняя,
Стеною между вами лес не рухнул?
Но вот непоправимое свершилось…
К барьеру царедворцев вызываю
Через века! Тверда моя решимость,
И тяжела слеза моя живая.
…А гром гремел. Оплакивало небо
Великого опального поэта.
Дрожала и от горя, и от гнева
В тот день осиротевшая планета.
Михаил Юрьевич Лермонтов.
«Парус».
Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далёкой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны – ветер свищет,
И мачта гнётся и скрыпит…
Увы, -- он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
Свидетельство о публикации №126111603426