Батя...
Не научил меня жить, как учат все своих сынишек.
Пол моей жизни мимо — он за колючей чертой,
Лишь этот запах тюрьмы и этот холод пустой.
Семья на паузе, письма и передачи в пакетах,
Вопросы без ответов при холодных рассветах.
Он ошибался так часто, что - то ломал и крушил,
Но всё равно где-то в сердце он так по своему жил.
Не идеальный отец, со шрамами на душе,
Сложный характер, застрявший в своём рубеже.
Мы не успели обнять, договорить и проститься,
Жизнь обернулась так, что нельзя возвратиться.
А за окном дожди, и память режет стекло,
Всё то, что было меж нами, пеплом в рассвет унесло.
Он был далёк от идеала, он оступался не раз,
Но это наш батя, и свет его не угас.
Пусть земля будет пухом, пусть стихнет бесконечная боль,
Там, на небесах, ты наконец-то обретёшь покой.
А потом был контракт и билет в один край.
Там не бывает амнистий, там только ад или рай.
Ушёл туда, где свистят пули и рвется металл,
Словно вину искупать до конца он устал.
Он не вернулся обратно и вот — финал этой пьесы:
Дом, где мы когда-то жили, делят чужие интересы.
Часть нашей крыши и стен, ушли в нечестные руки,
И в этом вот разделе - капли боли от разлуки.
Обидно? Да, до боли, но злости не таю,
И нету даже фоток где батя был в строю.
Он мне оставил в наследство умение жить самому,
И то двоякое чувство и ненавижу, и люблю.
А за окном дожди, и память режет стекло,
Всё то, что было меж нами, пеплом в рассвет унесло.
Он был далёк от идеала, он оступался не раз,
Но это наш батя, и свет его не угас.
Пусть земля будет пухом, пусть стихнет бесконечная боль,
Там, на небесах, ты наконец-то обретёшь покой.
Кровь — не водица.
Отец есть отец.
Как бы нас жизнь ни ломала, я тебя прощаю...
Пусть земля тебе будет пухом, батя.
Свидетельство о публикации №126111602478