Алые паруса... деревенские зарисовки

      Жаркий летний день в маленькой деревушке лениво клонится к вечеру, окрашивая облака в нежные персиковые и золотистые тона. Мы с братишкой накануне приехали к бабушке с дедушкой на каникулы. Сменив душный город на вольный простор, мы уже сегодня решаем отправиться на вечерний променад по местам своего детства. Мне лет девять, брат на четыре года помладше. Для деревни, чтобы вы понимали, это уже великовозрастные, вполне самостоятельные детины. Но есть маленькое «но»: мы всё-таки гости из мегаполиса, а значит, все суровые тонкости выживания на природе нами изучены отнюдь не до конца.
      Наконец-то мы вдвоём отправляемся на долгожданную прогулку в знакомый сызмала березняк, раскинувшийся сразу за нашим огородом. Иначе бабушка, строго следившая за нашей безопасностью, ни за что бы нас туда не отпустила. Следом за нами увязывается четырёхмесячный «грозный» пёс с суровой кличкой Пушок. Так его прозвали за излишнюю для помеси лайки с дворнягой рыжую лохматость, отчего щенок отчасти напоминает одуванчик.
      Первозданная красота леса поражает воображение. Стройные изящные берёзки в лёгких  шёлковых платьицах нежно шелестят при каждом дуновении озорного ветерка, чередуясь со статными задумчивыми соснами в густой изумрудной хвое. Косые лучи предзакатного солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, рисуя на траве причудливые кружева света и тени. Под ногами весёлой змейкой вьётся утоптанная тропинка из золотистого песка вперемешку с белой глиной. По её краям дружными охапками цветут розовато-лиловая душица и ярко-жёлтый зверобой, наполняя нагретый воздух густым, пряным ароматом трав. То там, то сям из-под резных кустов кокетливо выглядывают румяные макушки спелой земляники.
      Вдали эхом раздаётся заливистое тявканье Пушка — наш следопыт обнаружил кого-то в старом трухлявом пне и теперь самозабвенно облаивает невидимого врага. Лесные пичуги напевают свои звонкие песни, дружно оповещая округу о том, что дневной зной наконец-то спал. Где-то поодаль на лугу пасутся коровки, и ласковый ветерок временами доносит мирное, убаюкивающее позвякивание их колокольчиков. Настоящая сельская идиллия!
Братишка впервые в жизни увидел мухомор, и мы оба, забыв обо всём на свете, замерли от восхищения. Тут и впрямь сложно было устоять — перед нами стоял настоящий лесной генерал при параде. Кипенно-белую крепкую ножку красавца окаймляет будто накрахмаленная гофрированная манишка, а уж шляпка на зависть всем модницам: глянцевая, алая, с мелкими белоснежными крапинками. Словно сама художница-природа поозорничала, макнула кисть в белила и щедро осыпала гриб веснушками.
Хорошо-то как!.. Погрузившись в мир детских открытий, мы не заметили, как на лес опустились сизые сумерки, стихли птицы — и, конечно же, прозевали приближающееся стадо.
      «Ну и пусть себе идёт, чего мы там не видели?» — беспечно вертелось у меня на языке. Ан нет, оказалось, не видели. Это я осознала лишь тогда, когда совсем рядом земля слегка задрожала под тяжестью десятков копыт, а тишину разорвало грозное, горловое мычание огромных быков. В ту же секунду заливистый лай Пушка сменился коротким визгом, и наш «грозный» защитник, поджав хвост, поспешил спрятаться за моими ногами. Да уж, это вам не милое коровье «му»...
      Из-за поворота на нас надвигалось колхозное стадо, возвращавшееся на ночёвку на ферму. Во главе шествия шли три быка-исполина весом под тонну каждый — видимо, тот самый Малыш со своими братьями, которыми так стращала меня бабушка. Родство угадывалось с первого взгляда: все трое походили на героев васнецовских «Трёх богатырей», поражая монументальной мощью вкупе с грозной статью. Натуральные блондины с крупными чёрными яблоками-отметинами на боках, они отличались друг от друга лишь узором пятен да кудрявыми чубчиками, лихо торчащими в разные стороны.
      Но лирическое отступление пора заканчивать — вернёмся к суровой прозе. На нас в прямом  смысле слова пёрло стадо во главе с Малышом, у которого от природы кажется был несколько крутой и свирепый нрав. Слегка склонив лобастую голову и выставив вперёд огромные острые рога, он недобро косился на нас лиловым глазом. Из его влажных ноздрей с шумом вырывался пар; он жадно вдыхал аромат луговых трав и с низким утробным «м-м-м» надвигался, словно тяжёлая грозовая туча. Видимо, где-то в глубине своей нежной души он горел искренним желанием познакомиться поближе.
      Наше благородное воспитание не допускало и намёка на моветон, но тут уж, простите, было не до изящных манер и светских бесед. Оглядевшись по сторонам, я, как старшая,приняла единственное верное решение — нырнуть в густой, в человеческий рост бурьян с крапивой, чудом выросший на опушке. Сперва до него предстояло добежать, преодолев казавшиеся бесконечными десять метров открытого пространства. Бежать нужно было быстрее разъярённого быка-предводителя, таща за руку маленького братишку и крепко прижимая к груди присмиревшего щенка.
      В этот миг в нас проснулись скрытые таланты олимпийских стайеров, дремавшие доселе где-то очень глубоко, и мы понеслись к цели на всех парусах. Причём в буквальном смысле: розовые, просвечивающие насквозь лопоухие уши Пушка взмыли вверх и трепетали на встречном ветру, словно алые паруса бригантины, на пару с моей красной футболкой. Глаза его при этом были крепко зажмурены, чтобы не видеть всего ужаса происходящего — шучу, конечно. И лишь белые подошвы наших зелёных резиновых сапог весело сверкали в сгущающихся сумерках.
      Жажда жизни пересилила страх, и в колючих крапивных зарослях мы оказались на секунду раньше ОПГ Малыша. Он тут же потерял нас из виду, но ещё долго топтался у кромки травы, высоко вздымая огромную голову, раздувая ноздри и шумно принюхиваясь в надежде всё-таки разыскать новых знакомых. Благо уровня его IQ не хватило, чтобы полезть в густой бурьян, как и у остальных богатырей — а может, наоборот, ума хватило не переломать себе ноги в зарослях. До сих пор с содроганием вспоминаю те томительные мгновения, когда мы сидели затаив дыхание, а я боялась, что смекалки у них всё же достанет.
      Когда топот копыт наконец стих вдали, я очнулась от того, что кто-то весьма назойливо кусал меня за пятку. Оглядевшись, я поняла, что стою на краю большого рыжего муравейника в одном сапоге, а вторая нога совсем босая. По морде Пушка в это время деловито полз гигантский лесной муравей, так и норовя вцепиться ему в нос. Разъярённые хозяева леса явно пытались выдворить незваных гостей со своей законной территории.
      Убегая в порыве паники, я потеряла в траве свою «хрустальную туфельку» — резиновый сапог. Не зря бабушка предупреждала, что в лес нужно ходить при полной амуниции! Братишке повезло куда больше: его спасли плотные штаны, заботливо заправленные мной в голенища сапог. Удивительно, но и следов от ожогов жгучей крапивы на нас не осталось — видимо, адреналин сделал своё дело (что вполне логично).
«Стоп, а где же был пастух?» — справедливо спросите вы. Дяденька-пастух в старом брезентовом плаще и с длинным кнутом, конечно, был, но нас разделяло больше ста метров. Кричи не кричи, а быки в этой гонке точно пришли бы к финишу первыми.
К счастью, всё закончилось благополучно, и наша разномастная троица без приключений добралась до калитки. Дома нас ждал горячий, сытный ужин, а на десерт — душистый липовый мёд крупными янтарными кусками с только что распечатанной рамки, любовно сложенный в большую эмалированную миску, и крепкий чай с парным молоком. Его неспешно разливал дед из самого настоящего пузатого самовара — того самого, что раздувают старым кожаным сапогом... За окном сгущалась тёплая летняя ночь, обещая завтра новые приключения...


Рецензии