Алые паруса... деревенские зарисовки
Наконец-то мы вдвоём отправляемся на долгожданную прогулку в знакомый сызмала березняк, раскинувшийся сразу за нашим огородом. Иначе бабушка, строго следившая за нашей безопасностью, ни за что бы нас туда не отпустила. Следом за нами увязывается четырёхмесячный «грозный» пёс с суровой кличкой Пушок. Так его прозвали за излишнюю для помеси лайки с дворнягой рыжую лохматость, отчего щенок отчасти напоминает одуванчик.
Первозданная красота леса поражает воображение. Стройные изящные берёзки в лёгких шёлковых платьицах нежно шелестят при каждом дуновении озорного ветерка, чередуясь со статными задумчивыми соснами в густой изумрудной хвое. Косые лучи предзакатного солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, рисуя на траве причудливые кружева света и тени. Под ногами весёлой змейкой вьётся утоптанная тропинка из золотистого песка вперемешку с белой глиной. По её краям дружными охапками цветут розовато-лиловая душица и ярко-жёлтый зверобой, наполняя нагретый воздух густым, пряным ароматом трав. То там, то сям из-под резных кустов кокетливо выглядывают румяные макушки спелой земляники.
Вдали эхом раздаётся заливистое тявканье Пушка — наш следопыт обнаружил кого-то в старом трухлявом пне и теперь самозабвенно облаивает невидимого врага. Лесные пичуги напевают свои звонкие песни, дружно оповещая округу о том, что дневной зной наконец-то спал. Где-то поодаль на лугу пасутся коровки, и ласковый ветерок временами доносит мирное, убаюкивающее позвякивание их колокольчиков. Настоящая сельская идиллия!
Братишка впервые в жизни увидел мухомор, и мы оба, забыв обо всём на свете, замерли от восхищения. Тут и впрямь сложно было устоять — перед нами стоял настоящий лесной генерал при параде. Кипенно-белую крепкую ножку красавца окаймляет будто накрахмаленная гофрированная манишка, а уж шляпка на зависть всем модницам: глянцевая, алая, с мелкими белоснежными крапинками. Словно сама художница-природа поозорничала, макнула кисть в белила и щедро осыпала гриб веснушками.
Хорошо-то как!.. Погрузившись в мир детских открытий, мы не заметили, как на лес опустились сизые сумерки, стихли птицы — и, конечно же, прозевали приближающееся стадо.
«Ну и пусть себе идёт, чего мы там не видели?» — беспечно вертелось у меня на языке. Ан нет, оказалось, не видели. Это я осознала лишь тогда, когда совсем рядом земля слегка задрожала под тяжестью десятков копыт, а тишину разорвало грозное, горловое мычание огромных быков. В ту же секунду заливистый лай Пушка сменился коротким визгом, и наш «грозный» защитник, поджав хвост, поспешил спрятаться за моими ногами. Да уж, это вам не милое коровье «му»...
Из-за поворота на нас надвигалось колхозное стадо, возвращавшееся на ночёвку на ферму. Во главе шествия шли три быка-исполина весом под тонну каждый — видимо, тот самый Малыш со своими братьями, которыми так стращала меня бабушка. Родство угадывалось с первого взгляда: все трое походили на героев васнецовских «Трёх богатырей», поражая монументальной мощью вкупе с грозной статью. Натуральные блондины с крупными чёрными яблоками-отметинами на боках, они отличались друг от друга лишь узором пятен да кудрявыми чубчиками, лихо торчащими в разные стороны.
Но лирическое отступление пора заканчивать — вернёмся к суровой прозе. На нас в прямом смысле слова пёрло стадо во главе с Малышом, у которого от природы кажется был несколько крутой и свирепый нрав. Слегка склонив лобастую голову и выставив вперёд огромные острые рога, он недобро косился на нас лиловым глазом. Из его влажных ноздрей с шумом вырывался пар; он жадно вдыхал аромат луговых трав и с низким утробным «м-м-м» надвигался, словно тяжёлая грозовая туча. Видимо, где-то в глубине своей нежной души он горел искренним желанием познакомиться поближе.
Наше благородное воспитание не допускало и намёка на моветон, но тут уж, простите, было не до изящных манер и светских бесед. Оглядевшись по сторонам, я, как старшая,приняла единственное верное решение — нырнуть в густой, в человеческий рост бурьян с крапивой, чудом выросший на опушке. Сперва до него предстояло добежать, преодолев казавшиеся бесконечными десять метров открытого пространства. Бежать нужно было быстрее разъярённого быка-предводителя, таща за руку маленького братишку и крепко прижимая к груди присмиревшего щенка.
В этот миг в нас проснулись скрытые таланты олимпийских стайеров, дремавшие доселе где-то очень глубоко, и мы понеслись к цели на всех парусах. Причём в буквальном смысле: розовые, просвечивающие насквозь лопоухие уши Пушка взмыли вверх и трепетали на встречном ветру, словно алые паруса бригантины, на пару с моей красной футболкой. Глаза его при этом были крепко зажмурены, чтобы не видеть всего ужаса происходящего — шучу, конечно. И лишь белые подошвы наших зелёных резиновых сапог весело сверкали в сгущающихся сумерках.
Жажда жизни пересилила страх, и в колючих крапивных зарослях мы оказались на секунду раньше ОПГ Малыша. Он тут же потерял нас из виду, но ещё долго топтался у кромки травы, высоко вздымая огромную голову, раздувая ноздри и шумно принюхиваясь в надежде всё-таки разыскать новых знакомых. Благо уровня его IQ не хватило, чтобы полезть в густой бурьян, как и у остальных богатырей — а может, наоборот, ума хватило не переломать себе ноги в зарослях. До сих пор с содроганием вспоминаю те томительные мгновения, когда мы сидели затаив дыхание, а я боялась, что смекалки у них всё же достанет.
Когда топот копыт наконец стих вдали, я очнулась от того, что кто-то весьма назойливо кусал меня за пятку. Оглядевшись, я поняла, что стою на краю большого рыжего муравейника в одном сапоге, а вторая нога совсем босая. По морде Пушка в это время деловито полз гигантский лесной муравей, так и норовя вцепиться ему в нос. Разъярённые хозяева леса явно пытались выдворить незваных гостей со своей законной территории.
Убегая в порыве паники, я потеряла в траве свою «хрустальную туфельку» — резиновый сапог. Не зря бабушка предупреждала, что в лес нужно ходить при полной амуниции! Братишке повезло куда больше: его спасли плотные штаны, заботливо заправленные мной в голенища сапог. Удивительно, но и следов от ожогов жгучей крапивы на нас не осталось — видимо, адреналин сделал своё дело (что вполне логично).
«Стоп, а где же был пастух?» — справедливо спросите вы. Дяденька-пастух в старом брезентовом плаще и с длинным кнутом, конечно, был, но нас разделяло больше ста метров. Кричи не кричи, а быки в этой гонке точно пришли бы к финишу первыми.
К счастью, всё закончилось благополучно, и наша разномастная троица без приключений добралась до калитки. Дома нас ждал горячий, сытный ужин, а на десерт — душистый липовый мёд крупными янтарными кусками с только что распечатанной рамки, любовно сложенный в большую эмалированную миску, и крепкий чай с парным молоком. Его неспешно разливал дед из самого настоящего пузатого самовара — того самого, что раздувают старым кожаным сапогом... За окном сгущалась тёплая летняя ночь, обещая завтра новые приключения...
Свидетельство о публикации №126111507467