Сила
когти, клыки и привычка рычать в пустоту,
где культура — лишь тонкая плёнка на жести
твоего естества, не изжившего темноту.
Истинный смысл — не в том, чтобы слышать свист
дрессировщика, выучившего кнут и клетку,
а в том, как в ладонях у девы стихает рысь
внутренней ярости — тихо, легко и метко.
То, что годами пряталось за спиной,
всё равно возвращается в сумерках, без стука:
тень садится у ног, и в тиши ночной
слышится сердца глухое, звериное «тук».
Разум, привыкший мерить себя аршином
строгих запретов, ломается на корню,
если не сможет стать для зверя вершиной,
где ярость смиряется, тянется к тёплому дню.
Сила — не мускул, сжимающий горло зверю,
и не решётка, за коей томится страх.
Это когда ты в собственном зазеркалье
видишь чудовище — и принимаешь в правах.
Нежность касается рыжей гривы; и лев
жмурится, пряча когти в траве у ног.
Ибо прирученный хаос, в груди осев,
становится светом, которым дышит Бог.
Свидетельство о публикации №126111505819