Свет в окне на улице Катукова
Её судьба – это биография человека, который никогда не прятался от жизни в башне из слоновой кости. За плечами – суровая закалка Южного Урала, легендарный факультет журналистики Уральского госуниверситета имени А. М. Горького, приучивший всматриваться в суть вещей, кропотливый труд литературного редактора в издательстве «Фонд Слово» и работа в строгинской школе № 86 имени Маршала М. Е. Катукова. Сама Татьяна Ивановна формулирует своё жизненное кредо с афористичной точностью: «Самым дорогим (в смысле денег и здоровья) удовольствием считаю удовольствие иметь убеждения и принципы. Но в этом себе не отказываю». Это не просто красивая декларация. Это – её способ дышать, думать и писать.
Голос без грима: что она принесла в современную поэзию
Современная поэзия нередко распадается на два полюса: либо это холодная, самовлюблённая игра в метафоры, понятная лишь узкому кругу филологов, либо слащавая салонная лирика, оторванная от реальной земли. Татьяна Ивановна Кузнецова принесла в литературу нечто гораздо более редкое – интонацию честного, бесстрашного разговора на равных.
В её стихах полностью отсутствует поэт-небожитель, вещающий с пьедестала. Перед читателем предстаёт живой, мыслящий, страдающий и ироничный человек, которого, по её собственному признанию, «легко обмануть, но нельзя обманывать долго». Журналистская школа дала ей удивительную зоркость к фальши – будь то телевизионная ложь, бюрократическое равнодушие или подмена смыслов в самом русском языке. В стихотворении «Уставший дождь не может перестать» она с болью фиксирует эту тревожную метаморфозу нашего времени:
Становятся зловеще многозначны
Когда-то однозначные слова.
Я слышу «космонавт» и – хоть заплачь –
Мне не Гагарин видится с Титовым,
А этакий шальной полулихач,
Как пионер, всегда на всё готовый.
Татьяна Ивановна не боится показаться «неудобной» или «неконструктивной» там, где речь идёт о человеческом достоинстве. Её сатира хлестка, но за ней всегда стоит не злоба, а обострённое чувство справедливости и брезгливость к низости. Когда она пишет о бытовом или чиновничьем хамстве, её строки бьют точно в цель, обнажая внутреннюю пустоту обидчика («о хамстве...»):
Но когда тебя унижают,
Как расстреливают в упор –
Нагло-весело и с издёвкой,
Безнаказанностью шурша,
Как за хама тебе неловко,
Растревоженная душа!
При этом её поэтический мир удивительно объёмен. Жёсткая гражданская принципиальность соседствует в нём с поразительной, почти детской открытостью миру и умением одухотворить самую скромную повседневность. Для неё нет «непоэтичных» тем: поход в магазин за луком, заваривание зелёного чая, стук осеннего дождя по карнизу или забота о бездомных животных становятся поводом для глубокого философского размышления об одиночестве, тепле и человеческой солидарности («Поменяла привычки...»):
Из подвальных окошек
Вылезают они,
Наши общие кошки,
Потому что – ничьи.
Даже в эпоху всеобщей погони за внешними эффектами её лирическая героиня выбирает тишину и подлинность переживания («Вам хочется...»):
Не стану делать селфи на айфоне.
Лишь сфоткаю листвы последней дрожь.
А ночью буду слушать монотонный,
Такой привычно безразличный дождь.
Особую глубину её творчеству придаёт внутренний диалог двух родных пространств – Южного Урала, где остались корни и юность, и Москвы, ставшей домом на долгие годы. В её стихах уральские вьюги словно перекликаются со столичными снегопадами, сшивая разорванное время и расстояния в единое полотно памяти («Ах, эти чудесные белые стаи»):
На Южном Урале декабрьские вьюги
Уже перестали кружить по округе.
И где-то в оврагах, слегка утомлённые, спят.
У Деда Мороза мешок прохудился.
Он в наших московских краях заблудился.
И сыплется снег. Как же красит Москву снегопад!
Учитель, который учит не бояться
Жизненный облик Татьяны Ивановны невозможно представить без школы. В стенах строгинской школы № 86 имени Маршала Катукова она была для своих учеников не просто преподавателем, строго следящим за правилами и оценками. Она несла детям то, что невозможно уместить ни в один образовательный стандарт: урок живой совести, уважение к собственной мысли и прививку от равнодушия.
Она сама умела быть благодарным учеником и знала, какую огромную роль в судьбе человека играет настоящий Наставник. В одном из самых пронзительных своих стихотворений – «Когда тебя не стало на Земле» (2005) – она вспоминает своего учителя, с которым они горячо, на равных спорили о тонкостях языка и литературы, и который тайком приносил ей запрещённые или редкие книги:
Мы спорили с тобой до хрипоты
О правилах заморского наречья,
И приходил, и извинялся ты,
И говорил, что я права, конечно.
Именно эту атмосферу интеллектуального азарта, уважения к личности ребёнка и честного диалога она приносила в свои классы. Татьяна Ивановна не терпела казёнщины. Говоря с подростками о самом святом – о памяти и Великой Отечественной войне, – она не вставала в позу моралиста, а обращалась к ним на понятном языке, связывая их цифровую современность с великой историей страны («Юношам, обдумывающим житье»):
У вас сейчас есть интернет.
События, герои, даты...
Вас не было на той войне,
Но надо знать о ней, ребята!
В школе, носящей имя легендарного полководца Маршала Катукова, эти слова звучали не как дежурный лозунг, а как личное завещание. Она учила ребят главному: не плыть по течению, не бояться отстаивать свои убеждения, даже если за них придётся платить, и беречь родное слово как главную опору в жизни.
Служение Слову и тайна нежности
Многолетняя работа литературным редактором в издательстве «Фонд Слово» воспитала в Татьяне Ивановне особую ответственность за каждую написанную фразу – как чужую, так и свою. Редакторский труд требует редкого сочетания безупречного вкуса, терпения и умения услышать чужой голос, не заглушив его собственным. Всё это в полной мере проявилось в её участии в знаковых литературных и патриотических проектах – таких как книги «Непобедима Русь Святая», «Жемчужница», а также в публикациях на страницах авторитетного альманаха «Сияние Лиры».
И всё же, за внешней твёрдостью, журналистской закалкой и готовностью дать отпор любой несправедливости в Татьяне Ивановне живёт удивительно ранимая, глубоко чувствующая женщина. Её любовная лирика лишена мелодраматического надрыва – это взрослое, мудрое и вместе с тем беззащитное чувство, в котором любовь воспринимается как редкий дар и общая судьба на двоих («Мы друг у друга»):
Люблю тебя – и нет других мужчин,
Их нет нигде – ни близко, ни в природе.
Любовь, она назначена двоим,
Одетым, как всегда, не по погоде...
Такова Татьяна Ивановна Кузнецова – человек цельный, бескомпромиссный и светлый. Женщина, которая говорит то, что думает, бережёт то, что любит, и каждый день доказывает своими строчками, что настоящая поэзия рождается только там, где слово не расходится с жизнью.
Свидетельство о публикации №126111503732