Мастер Кирилл. 15 часть. Совет Ильи

Иван не выдержал. На следующий день, едва придя в мастерскую, он отвёл Илью в сторону. Не мог больше носить это в себе. Не мог делать вид, что всё хорошо. Не мог работать, думать, жить с этим камнем на сердце.

— Илья, — сказал он тихо. — Мне нужен совет. Не как мастеру. Как другу.

Илья посмотрел на него внимательно. Отложил кисть. Вытер руки.

— Говори.

И Иван рассказал. Всё. Про Анну. Про любовь. Про то, что не может без неё. Про Прасковью. Про её слёзы. Про то, что она сказала: «Я не могу быть твоей женой. Церковь не позволяет. А я так хочу быть счастливой бабой». Про то, что он не знает, что делать. Что разрывается между долгом и жизнью. Что не может ни отказаться от Анны, ни выгнать Прасковью.

Илья слушал молча. Не перебивал. Не давал советов, пока Иван не закончил. А когда тот замолчал,  помолчал ещё.  Потом сказал:

— Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Ищи ей мужа.

Иван уставился на него.

— Что?

— Мужа, — повторил Илья спокойно. — Прасковье. Надо выдать её замуж! Срочно! Пока она молода, пока не увяла совсем. Найди ей хорошего человека. Вдовца. Или одинокого мужика. Доброго, работящего. Такого, кто оценит её. Кто даст ей дом, детей, жизнь. И тогда всем будет хорошо.

Иван молчал. Он не думал об этом. Не думал, что можно так. Что можно не выбирать между Анной и Прасковьей. Что можно устроить Прасковью по-настоящему, по-доброму,  и тогда все будут счастливы.

— Ты думаешь, она согласится? — спросил он.

— А почему нет? — Илья пожал плечами. — Она хочет быть счастливой бабой. Она сказала тебе это. Она хочет мужа и детей. Дай ей это. Не себя — другого. Хорошего, настоящего. Такого, кто полюбит её. А она  его. И тогда она не будет приживалкой. Не будет тёткой. Будет женой. Хозяйкой, матерью. Как она хочет.

Он помолчал. Потом добавил, тише:

— А ты будешь с Анной. И дети будут с тобой. И Прасковья будет счастлива. И никто не будет в обиде. Понимаешь?

Иван кивнул. Медленно. Будто доходило до него. Будто камень с сердца сдвигался не весь, но чуть-чуть.

— Только не торопись, — сказал Илья. — Не выдавай её за первого встречного. Найди настоящего. Чтобы не пожалеть потом. Чтобы она не плакала снова. Ты видел её слёзы. Ты знаешь, что ей больно. Так не делай ей ещё больнее. Найди хорошего. Доброго. Тихого. Такого, кто будет ей рад. А она ему.

Иван кивнул ещё раз. И улыбнулся.

— Спасибо, Илья.

— Не за что, — сказал Илья. — Только помни: это не значит, что ты избавляешься от неё. Это значит, что ты даёшь ей шанс. Настоящий шанс. Не подачку. Не место в чужом доме. А свою жизнь. Своё счастье. Свою семью. Понимаешь?

Иван понял. И он вышел из мастерской,   и впервые за долгое время вздохнул свободно. Не потому, что решено. А потому, что есть путь. Есть выход. И этот выход  не предательство. Не боль, не слёзы, а помощь. Забота. Любовь не к себе, а к ней. К Прасковье. К той, которая шесть лет отдавала себя этому дому. Которая заслужила счастья. И он, Иван, даст ей это. Найдёт ей мужа. Хорошего. Настоящего. И тогда всем будет хорошо.

Сваха

Иван шёл домой и думал о словах Ильи.

Одно только терзало его: где найти для Прасковьи мужа? Где взять человека доброго, работящего, одинокого, который оценит её, полюбит, даст ей дом и детей? Где искать? По дворам ходить? У знакомых спрашивать? А если не найдёт? А если найдёт не того? А если Прасковья откажется? А если…

И тут в голову пришла мысль.

Для этого существуют свахи!

Конечно. Свахи знают всё и всех. Кто вдовеет, кто ищет жену, кто одинок, кто добр, кто работящ, у кого есть дом и хозяйство. Свахи — это глаза и уши города. Они найдут. Они подскажут. Они устроят.

И Иван вспомнил: у его соседа Василия родная тётка — сваха. Уж её-то знает весь квартал. Она всех переженила  и молодых, и вдовых, и разведённых. Она умеет говорить, умеет убеждать, умеет находить то, что нужно.

Иван не стал ждать. Не пошёл домой. Повернул сразу к дому Василия. Ему так хотелось поскорее решить этот вопрос. Он боялся всем сердцем потерять Анну. Боялся, что если не решит сейчас, не найдёт, не устроит,  то она уйдёт. Откажется. Скажет: «Поздно. Я передумала». И он останется один. Со своей семьёй. Со своим долгом. Со своей жизнью, которая снова станет мёртвой.

Василий был дома. Сидел во дворе, чинил что-то. Увидел Ивана — удивился:

— Иван? Ты чего? Случилось что?

— Случилось, — сказал Иван. — Мне нужна твоя тётка. Сваха. Где она живёт?

Василий приподнял бровь:

— Тётка? А тебе зачем?

— Надо, — сказал Иван коротко. — Очень надо. Где она?

Василий посмотрел на него внимательно. Что-то в лице Ивана было такое, что он не стал расспрашивать.

— На Завеличье, — сказал он. — У церкви Димитрия. Дом с резными наличниками. Не пропустишь. Только… — он помолчал. — Ты это… Иван. Тётка моя — баба серьёзная. Не любит, когда зря приходят. Ты подумай, прежде чем идти. Что сказать, зачем. Она дело любит. Толк. А не просто так.

— Я знаю, что сказать, — сказал Иван. — Спасибо, Василий.

И пошёл.

Он шёл через мост, через реку Великую, на Завеличье. Солнце уже клонилось к закату. Снег уже почти растаял. Кругом была грязь и слякоть . Но Иван шёл быстро. Он думал о том, что скажет свахе. Как объяснит. Как попросит. Он не хотел выглядеть глупо. Не хотел, чтобы она подумала, что он выгоняет Прасковью. Нет. Он не выгоняет. Он устраивает. Он даёт ей шанс. И сваха должна понять это. Должна почувствовать. Должна найти того самого человека.

Он подошёл к дому с резными наличниками. Постоял. Вздохнул. И постучал.


Рецензии