песня к вестерн - нуар, фильму Опасная прогулка
У магазинов, рыщут, тэ цэ ка
ведь тварей, тех - не вешают, пока
засох, в моём пакете - хлеб, буханка
торчит, из хлеба – сталь моя, поганка
грибом, натёрто - лезвие, ножа
поганкой, сорванной - вчера, у гаража
подохнет, в лютых - корчах, мразь
упав, от магазина- прямо, в грязь
я мимо, шёл – спешил, скорее , в гости
пусть, черви жрут – у тех, подонков, кости
за тортом шёл, была - не в планах, драма
сидел бы дома, но давно - скучает, мама
сломала, много – судеб та, война
я тут при чём, моя - тут в чём, вина ?
Мои, родные - в чём тут, виноваты ?
Что в день тот, вышел - я из дома, без гранаты…
- сосед - я хлеб принёс - ты одолжишь, патронов?
дождь, за окном - там правды, нет - и нет, законов
чтобы, закончить - людям день, в любви - а не крови
свой, взгляд - прохожий, от смартфона – оторви...
------серия социальной фантастики Цифрового зеркала, Опасная прогулка ----
ОПАСНАЯ ПРОГУЛКА
Октябрьское утро, начиналось с того самого мелкого, серого дождя, который не моет асфальт, а только превращает уличную пыль, в липкую темную жижу. Артур стоял у окна кухни, глядя, как ветер треплет, последние рыжие листья, на старом клене во дворе. Ему было интересно за этим наблюдать. Потому что на улице, он давно не был. Последние несколько лет, продукты ему, приносили социальные дроны доставщики, через открытое окно кухни. В его руке, остывала кружка с растворимым кофе, а на экране смартфона, назойливо мигало, входящее уведомление от контакта, подписанного: «Мама».
Он провел, пальцем по стеклу, прижимая холодный корпус к уху, и приготовился к привычному утреннему ритуалу.
— Алло, мам. Привет. Как давление?
В трубке сначала зашуршало — так звучит старая проводка или дешевый динамик, когда его прижимают к вязаному платку. А потом раздался ее голос, сухой, чуть дребезжащий, но удивительно твердый.
— Артур, ты совсем забыл, ко мне дорогу. Второй год пошел, как носа ко мне не кажешь. Я ведь старая уже, мне много не надо. Просто посидеть, поговорить.
Он тяжело вздохнул, глядя на свое отражение в мокром стекле. В сорок два года, его лицо уже успело обзавестись, сеткой мелких морщин у глаз, и тяжелыми складками у рта.
— Мам, ну мы же позавчера созванивались. Ты же сама, всё знаешь...
— Телефон — это для чужих, — перебила она без злости, с той самой усталой интонацией, против которой у него никогда не было защиты. — Я вчера заварку хорошую достала, с чабрецом, как ты любишь. И варенье банку, для тебя открыла. Приходи сегодня. Напою тебя чаем.
Артур, покосился на тяжелую, обитую металлом входную дверь, за которой начинался лестничный пролет, с вечно мигающей лампой. Вспомнил вчерашние вечерние сводки, гул сирен за кварталом, и сухой треск, похожий на лопающийся шифер.
— Мам, ну ты что, телевизор не смотришь? Не знаешь, что на улице творится?
Сейчас вообще, лучше из дома не выходить, перекрыто все, патрули везде...
— Я не хочу, больше ничего слышать! Совсем забыл, меня старую! Ты знаешь каково мне, каждый день одной … — голос в трубке вдруг стал звонким и резким, словно натянутая струна. — Ни про патрули твои не хочу слышать, ни про дела твои дела. Я старая бабка, я соскучилась, Артур. Сегодня же, жду тебя в гости.
Короткие гудки, ударили по барабанной перепонке. Она, положила трубку первой — так, как делала всегда, когда считала разговор оконченным.
Артур, еще пару секунд, смотрел на погасший экран, потом медленно, опустил телефон, на стол рядом с солонкой. За окном, ветер усилился, пригибая голые ветки тополей, к самой земле. Где-то далеко, за серой пеленой низких туч, глухо и протяжно загудел тяжелый, патрульный дрон, разрезая пластиковыми лопастями, влажный дождевой воздух. Артур поразмышлял минутку, для его мамы, чаепитии с вареньем, это последний якорь нормальности. А для него, отказ сейчас пойти, это окончательно превратится в биологическую функцию, выживание в четырёх стенах, теряет смысл, если полностью атрофируется человечность.
И чтобы спасти в себе человека, он прошел в прихожую. Достал из шкафа старую, потертую на локтях куртку из плотной вощеной кожи — такую, какую носили еще его деды, только с вшитыми, под подкладку, кевларовыми пластинами. Щелкнул затвором, тяжелого, дедушкиного, вороненого револьвера, с утяжеленным стволом, проверяя его барабан. Патроны легли в гнезда с глухим, маслянистым стуком. Сунув кобуру, под левую подмышку, и натянув на лоб, глубокую фетровую шляпу с широкими полями, защищающими от кислотной мороси, и любопытных глаз наблюдательных камер, Артур повернул замок и шагнул за порог.
Город, встречал его запахом мокрой ржавчины, озона и умирающей листвы. Над крышами, многочисленных панельных многоэтажек, оплетенных толстыми жгутами телевидения, интернета, и силовых кабелей, висело свинцовое небо, подсвеченное снизу, мутным неоном, рекламных голограмм. По пустому проспекту, шурша шипованными шинами, по битому стеклу и осенней грязи, медленно катил черный броневик, муниципальной охраны, водя по сторонам красным лучом сканера.
Невдалеке, пара подростков. Бросали в пролетающий мимо грузовой дрон, палки и камни. . Довольно часто, посылка долетала, уже разграбленная.
В продуктовых посылках от правительства, доставляемые дронами, были крупы, консервы, и частенько горсть патронов, от уличных мародёров. Так правительство, пыталось показать своим гражданам, что оно всё ещё заботится о них. Но порядок при этом, граждане должны поддерживать самостоятельно. Защищая себя сами. Отправляя эти посылки, не забывали вложить в них листовки, различных чиновников, призывающих голосовать на выборах, именно за них. Патроны в посылке, были каждый раз другого, случайного калибра. Соседи потом, обменивались этими патронами, между собой подбирая себе те что подходят. Те что не подошли, тоже шли в дело. Патроном девятка, можно было в магазине, расплатится за буханку хлеба. А снайперский, шёл в оплату за тёплые вещи или антибиотики. И ещё пересказывают всякие случаи, когда кому то вместо патронов, вообще положили мину, или артиллерийский снаряд.
— И шо, таки я должен делать, с таким подарком ? Пусть бы они сами, такие подарки, друг на друге, использовали. А наш народ, им за это, только спасибо, сказал бы! — Искал сочувствия сосед, который вместо ожидаемых продуктов, обнаруживал в своей посылке – такое, не съедобное вложение.
Улица, жила по законам ночного зверья, даже несмотря на поздний час. Серые тучи, висели так низко, что город утопал в густых, липких сумерках. Редкие фонари с тусклыми, натриевыми лампами, отбрасывали длинные, рваные тени, и Артур двигался в них, как призрак, в старом кожаном плаще.
Он шел мягко, ставя ногу с пятки на носок, чтобы каблуки шнурованных ботинок, не цокали по мокрому бетону. Над головой, вплетенные в кроны умирающих, почерневших тополей, гудели высоковольтные кабели. Ветер гнал по тротуару мокрую, скрученную в трубки опавшую листву, и обрывки синтетических упаковок, которые шуршали так громко, что каждый раз, заставляли руку Артура, инстинктивно ложиться на рукоять, револьвера под полой его плаща.
На перекрестках, было хуже всего. Там, на ржавых металлических мачтах, вращались, сферические глазницы, камер наблюдения, с красными огоньками, своих инфракрасных сканеров. Их лучи, едва заметные в моросящем дожде, медленно прочесывали асфальт, выискивая любое движение, без активного гражданского чипа.
Артур, вжимался спиной, в облупленную штукатурку подъездов, замирал, сливаясь с тенью водосточной трубы, и ждал. Считал про себя секунды. Раз, два, три... Луч скользил мимо, упираясь в заваленный мусором газон, где сквозь трещины в бетоне, пробивался жесткий, седой бурьян. Короткий рывок — согнувшись, почти не дыша, он перебегал открытый участок, к следующему дому, снова ныряя, в спасительный мрак, под козырьком подъезда.
На полпути к окраине, квартал заканчивался, старым продуктовым магазином. Когда-то, это был обычный супермаркет, с яркой вывеской, но теперь от нее осталась, только покореженная ржавая рама, на которой ветер, раскачивал оборванный провод. Витрины, были наглухо зашиты, листами фанеры или гофрированного железа, и усилены решетками от голодных, ночных мародёров.
Артур, прижался к холодной, кирпичной стене, за углом здания, переводя дыхание. Отсюда, из-за ржавого, мусорного контейнера, был виден вход — узкая бронированная, дверь с маленьким, забранным толстым, стеклом бронированного окошком. Над ней, тускло мигала синяя, диодная лента — знак того, что лавка еще работает и внутри есть электричество.
Он прислушался. Сквозь шум дождя, и дальний гул электро генераторов магазина, доносился тихий, надрывный вой ветра, в пустых глазницах, соседней многоэтажки. У двери магазина, никого не было, но Артур знал этот район, слишком хорошо, чтобы верить его тишине. В таких местах, затишье всегда стоило, дороже использованных патронов.
Он поправил поля шляпы, стряхивая с них крупные холодные капли, и осторожно выглянул из-за угла, прикидывая, как подобраться к двери, не попав в сектор обзора старого, прикрученного над входом датчика движения.
Артур, добрался до магазина и затаился у входа.
Дождавшись, пока ржавый датчик над дверью, лениво отвернется в сторону пустыря, Артур скользнул внутрь. Тяжелая створка, с лязгом захлопнулась за спиной, отрезая шум дождя и гул ветра.
Внутри пахло мышами, затхлой крупой, дешевым табаком и старой электроникой. Тусклые, люминесцентные лампы, под потолком гудели, словно растревоженный улей. Полки были полупустыми, заставленными серыми, жестяными банками, без этикеток и пакетами с сублиматами, но в углу, за мутным стеклом гудящего холодильника, Артур, все же нашел то, что искал. Небольшой бисквитный торт, в пластиковой коробке, украшенный бледными кремовыми розами — роскошь по нынешним временам, за которую пришлось отдать горсть тяжелых медных жетонов и ещё пару патронов, потому что жетонов ему не хватило.
Ведь он, набрал еще пакет, всякой всячины: банку сгущенки, пачку настоящего черного чая в фольге, свежий хлеб и немного сушеных яблок. Хотелось, чтобы стол у мамы, выглядел как раньше, в те времена, когда за окном не выли сирены, а люди не прятали в воротники, свои лица от камер. Чтобы просто посидеть, послушать ее ворчание, попить горячего чаю, и хоть на час забыть, во что превратился теперешний мир.
За прилавком, огороженным толстой решеткой, из грубо сваренной арматуры, сидела толстая, неопрятная кассирша — женщина, с землистым лицом, и мутным, бегающим взглядом. Пока Артур, выкладывал оплату за товар: медные жетоны, моток медной проволоки, и кусочек свинца, в металлический лоток, потому что бумажные деньги давно, полностью обесценились. Пальцы продавщицы, нервно барабанили по краю стола, а глаза то и дело косились, на его широкую фетровую шляпу и выпуклость, под левой полой куртки.
— Сдачи не надо, — глухо бросил Артур, высыпая в лоток с медью, недостающие до суммы оплаты патроны, забирая той же рукой, шуршащий пакет с тортом.
Он уже толкнул дверь плечом, выходя обратно в промозглые сумерки, когда краем уха уловил тихий, едва слышный щелчок, это была нажата под прилавком. Тревожная кнопка. Старая, проводная, работающая напрямую на синдикат людоловов или патруль мародеров в погонах — в этих кварталах, разницы между ними, давно уже не было. Зря она нажала кнопку, Артур, предупредит остальных, что касирша сдаёт своих клиентов, таких же как он, в скрытом чате, чтобы те обходили, этот магазин стороной. В любом случае, магазин теперь потеряет больше, чем заработал своим предательством.
Холодный ветер, сразу ударил в лицо, принеся запах мокрых, прелых листьев и гари. Артур, сделал всего два шага от крыльца, прижимая пакет с тортом к груди, как вдруг, темнота подворотни напротив ожила.
Засада, на одинокого покупателя, у магазина сработала: трое вооруженных бандитов, отрезали путь, Артуру с пакетом продуктов в руках.
От стен, отделились три темных силуэта, явившихся на вызов, нажатой продавщицей кнопки, рассчитывающий на процент вознаграждения, от поимки мужчины, в рамках возраста, от 15 до 65 лет. Без криков, без предупреждений — только быстрый, хищный топот тяжелых ботинок по лужам. Они метнулись ему наперерез, веером отрезая путь обратно к жилым кварталам и загоняя в тупик между бетонным забором и старой трансформаторной будкой. В тусклом свете, уличного фонаря, блеснули длинные металлические трубы, и тусклая чернота, самодельного обреза.
Артур замер, на долю секунды, чувствуя, как холодеет в груди — не от страха за себя, а от мысли, что торт может помяться, если он сейчас бросит его в грязь. Левая рука, сама собой перехватила ручки пакета, прижимая его к боку, а правая плавно, без суеты нырнула, под расстегнутую кожу плаща, ложась на шершавую рукоять, потёртого револьвера.
Дождь, пошел сильнее, превращаясь в колючую, ледяную стену, сквозь которую едва, пробивался тусклый свет фонарей. Тени, метнувшиеся из подворотни, оказались вовсе не уличной шпаной.
Когда первый из них, выскочил под желтый конус света, Артур увидел, как неестественно, рывками двигаются его плечи. Под грязными, пропитанными маслом плащами, скрывались тусклые, матовые каркасы из серого композита. У каждого на груди, прямо поверх нагрудной брони, виднелись грубые, зашлифованные напильником царапины — там, где по уставу, должны были крепиться, идентификационные жетоны, с личным номером и аббревиатурой «Имперское ТЦК». Эти номера, были тщательно спилены. Ни модели, ни приписки к участку — чтобы схваченный на улице человек, не мог даже подать жалобу в трибунал, когда его, без суда и медкомиссии, затащат в трюм орбитального транспорта, и отправят пушечным мясом на крейсер. Империя трещала по швам, проигрывая войну на дальних рубежах, и теперь ее механические гончие, рыскали по окраинам, выламывая двери по ночам, и частенько вытаскивая людей, прямо из постелей, пополняя экипажи на орбитальных крейсерах.
— Гражданин, оставайтесь на месте! — синтетический, лишенный интонаций голос первого андроида, резанул по ушам. — Вы подлежите немедленной мобилизации, в космический флот империи!
Артур не стал спорить. Он отшвырнул, пакет с тортом в сторону — прямо в сухую жухлую траву, под бетонный забор, подальше от грязи — и выхватил тяжелый револьвер.
Первый выстрел, разорвал сырой воздух, оглушительным грохотом. Тяжелая пуля, с самодельным, обточенным напильником, ним же ночью на кухне, сердечником из обедненного урана, со звонким шлепком, врезалась в грудь переднего рекрутера, выбив сноп синих искр, и ошметки синтетической кожи. Андроида отбросило назад, но он тут же попытался подниматься, скрежеща сломанными сервоприводами.
Двое других, открыли ответный огонь, из штатных, имперских, импульсных револьверов. Красные плазменные разряды, ударили в кирпичную стену за спиной Артура, выжигая в оплавленном кирпиче, дымящиеся кратеры.
Артур нырнул за ржавый, мусорный бак, на ходу проворачивая барабан. Выстрел, еще выстрел — старый дедушкин ствол, прыгал в ладони, посылая свинец в темноту. Один из охотников, рухнул в лужу, с пробитым оптическим сенсором, заискрив и дергаясь в конвульсиях, вытянул в грязь, судорожно растопыренные ладони.
Но третий, уже был слишком близко. Барабан револьвера, сухо щелкнул — патроны кончились. Может не надо было, в магазине, брать столько продуктов и платить за них остатками патронов ? Андроид, выбросил вперед стальную руку, пытаясь придушить Артура, схватив за горло, чтобы второй рукой, вырубить его электрошокером.
Артур, ушел от захвата, резким нырком под руку, одновременно выхватывая из-за пояса, длинный кухонный нож, примотанный к чехлу изолентой. Обычная сталь, была бесполезна против, титанового каркаса, но Артур целил не в броню. Он ударил снизу вверх — прямо в открытый, сочлененный узел под подбородком, туда, где проходили пучки био-кабелей и трубки охлаждающей жидкости, связывающие искусственный мозг киборга с его телом.
Лезвие вошло глубоко, с хрустом перерезая полимерные жгуты. Еще вчера, у старого гаража, Артур срезал бледную поганку и тщательно натер ее концентрированным ядом, амотоксином свой клинок. Сам не знал зачем это сделал. Ведь не планировал на долго, уходить из дома. Он уже года два, не отходил далеко от дома. Интуиция наверно. Для био-синтетики андроидов, органический нейротоксин поганки, действовал как кислота — он мгновенно, через охлаждающую жидкость, разъедал полимерные био кабели, связывающие процессор с телом, а также саму органическую основу процессора. Этот яд, повреждал нервную систему, киборга. Каких только советов, не прочитаешь в интернете. И вот же сработало !
Рекрутер замер. Его красные окуляры, бешено замигали, из перерезанной шеи, повалил едкий черный дым. Биоробот, рухнул на колени, скребя стальными пальцами по мокрому асфальту, оставляя на грязном асфальте глубокие борозды и затих. Явная победа органики, над синтетикой. Одинокая победа, одинокого человека, над бездушным синтетическим государством.
Артур тяжело дышал, опираясь рукой о колено. Отбился! С лезвия ножа, капала темная, маслянистая жидкость. Он бросил взгляд, в сторону забора — пакет с тортом, лежал в траве, не сильно помявшись, вроде бы целый.
И тут, земля под ногами, мелко задрожала. Из-за угла квартала, ослепляя дальним светом прожекторов и ревя тяжелым дизелем, вывернул черный бронированный транспортник без опознавательных знаков. На его крыше , заворочалась, с ржавым скрежетом поворачиваясь, спаренная турель, выискивая цель.
Артур, выругался сквозь зубы, глядя на пустой револьвер и окровавленный нож в руке. Вот теперь он по-настоящему пожалел, что утром, собираясь к маме, выложил из кармана куртки, противотанковую гранату, из социального пайка дедушки, решив, что для мирного чаепития, она ни к чему, да и тяжёлая, надоело таскать – карман обрывает. Против десяти тонн, композитной брони, с кухонным ножом, не попрёшь.
Ветер, снова рванул полы его плаща, швыряя в лицо, мокрые осенние листья и запах близкой гари, где в соседнем дворе, горела машина. Этот вечер, был плох не только у него.
Прожектор броневика, полоснул по стене, вырывая из темноты дымящиеся останки андроида и фигуру Артура, вжавшегося в угол, у трансформаторной будки. Спаренная турель, на крыше транспортника, с тяжелым лязгом начала разворачиваться, наводя стволы.
Артур, уже сжал рукоять ножа, готовясь к последнему, безнадежному рывку в сторону подворотни, как вдруг со стороны пустыря, раздался пронзительный визг покрышек.
Из-за угла, закладывая крутой вираж, по мокрому асфальту и поднимая тучи грязных брызг, вылетел старый, побитый жизнью седан с тонированными стеклами и глухо рычащим, явно переделанным мотором. Машина на секунду замерла, прямо между турелью и Артуром, перекрыв сектор обстрела, и пассажирская дверь с треском распахнулась.
— Запрыгивай, ковбой, пока не поджарили! — крикнул из салона звонкий, женский голос.
Артур, не стал задавать вопросов. И долго себя уговаривать. В два прыжка он метнулся к бетонному забору, подхватил из жухлой травы, шуршащий пакет с тортом и нырнул в салон. Не успел он захлопнуть дверь, как женщина вдавила педаль газа в пол. Колеса с визгом провернулись на мокрой листве, и седан сорвался с места, уходя при этом в управляемый занос.
В ту же секунду, за спиной грохнули выстрелы. Крупнокалиберные разрывные пули, разнесли в щепки кирпичную кладку, трансформаторной будки там, где секунду назад стоял Артур, в ближайшем доме, без электричества слепо погасли все окна.
— Держись за ручку, сейчас тряхнет! — бросила водитель, крутя руль одной рукой, а второй переключая передачу, машина глухо стукнулась днищем, о бордюрный камень, спрыгивая газона, обратно на дорогу.
Артур, мельком глянул на нее, в тусклом свете, приборной панели. Ей было лет тридцать пять, темные волосы собраны в небрежный пучок, под глазами залегли глубокие тени, потертая джинсовая куртка, эффектно облегала грудь.
— Кто ты? — выдохнул Артур, прижимая коробку с тортом к коленям, и оглядываясь назад, через заднее стекло.
Черный броневик, ревел позади, не отставая от них, ни на метр. Его тяжелый бампер, сминал припаркованные у обочины, остовы брошенных, сгоревших машин, высекая снопы искр, а прожектор шарил по заднему стеклу их седана.
— Потом познакомимся, если выживем! — отрезала она, резко выворачивая руль влево и уводя машину, в узкий переулок между старыми, складскими ангарами.
Седан зашел в поворот боком, едва не чиркнув повреждённым, крылом о бетонный столб. Дождь, хлестал по лобовому стеклу, дворники работали на пределе, едва успевая сгонять, потоки мутной воды. Очередь из турели броневика, полоснула по асфальту, в метре от заднего бампера, выбивая из дорожного покрытия, фонтаны крошки и осколков. Одно из задних боковых стекол, с сухим хлопком рассыпалось в мелкую крошку, впустив в салон ледяной осенний ветер.
— Впереди тупик! — крикнул Артур, видя, как фары выхватывают из темноты глухую стену, из гофрированного железа, за которой начинались заросшие бурьяном овраги их окраины.
— Это не тупик, это срезка, — усмехнулась женщина, выжимая сцепление и дергая ручник.
Машину снова, бросило в управляемый занос. Не сбавляя скорости, она протаранила, тонкие ржавые ворота, старой промзоны. Листы дырявого железа, с грохотом разлетелись в стороны, и седан выскочил на разбитую грунтовку, ведущую к депо и заброшенным, железнодорожным путям.
Артур обернулся. Тяжелый броневик попытался вписаться следом, но на мокрой глине, его многотонную тушу повело. Левое переднее колесо сорвалось в глубокую промоину, корпус опасно накренился, и турель, зацепившись стволами, за бетонную балку ворот, со скрежетом заклинила. Прожектор мигнул и погас, утонув в серой осенней мгле.
Седан, еще пару минут, прыгал не сбавляя скорости, по колдобинам среди мокрых кустов зарослей, пока гул дизеля позади, окончательно не растворился в шуме дождя и ветра.
Женщина сбавила газ, направляя машину в густой осинник, у старой водонапорной башни, и заглушила двигатель. В салоне сразу стало тихо, только барабанили капли по крыше, и по заднему сидению, с ветром залетая через разбитое, заднее стекло.
Оба тяжело дышали.
Женщина, повернулась к Артуру, окинула взглядом его мокрую шляпу, пустую кобуру и пакет на коленях, и криво усмехнулась:
— Ну ты и везучий, мужик. Обычно после встречи с безномерными «рекрутерами» люди уже в орбитальном трюме просыпаются. Куда тебя так несло, не знаешь что на улицах творится?
— К маме шёл, с тортиком, соскучилась старушка.
—Мама, это святое: Понимающе протянула, спасшая его женщина.
В салоне пахло, остывающим металлом, от горячего двигателя, мокрой кожей и сладким кремом от торта, который Артур все еще сжимал на коленях. Дождь стучал по крыше седана, а за лобовым стеклом ветер раскачивал голые ветки осин.
Женщина, достала из кармана куртки, мятую пачку сигарет, чиркнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку. В оранжевом отблеске огонька, ее лицо казалось высеченным из серого камня.
— Полгода назад, моего мужа, вот так же взяли у аптеки, это его машина — тихо начала она, глядя в пустоту перед собой. — Взяли, средь бела дня. Люди мимо шли, в телефоны свои уткнулись, никто даже головы не повернул. Боялись. А через месяц, ко мне в почтовый ящик, кинули похоронку. Стандартный имперский пластик, диск для дисковода, на три с половиной дюйма. Я такой старый терминал, только в библиотеке нашла, сейчас же всё на USB флешках, диск вставила а там — сухие слова сочувствия, и на три страницы казенного текста, о священном долге, каждого гражданина, защищать рубежи галактики.
Кого там защищать? Чужая война, в чужом космосе, за чужие интересы!
Я посмотрела, в библиотеке сухую статистику, полистала бесконечные списки флотских потерь.
Полистала фото, разорванных глыб, орбитальных крейсеров, С телами их экипажей, застывшими вокруг этих обломков в вакууме. Камера монитора не передаёт запахи. Это просто цифровое зеркало. Цифровое зеркало, это когда смотришь на экран, а там чужая трагедия, превращается в пиксели .
На экране монитора, война совсем не страшно, нет запаха смерти и запаха крови, неслышно запаха сгоревшего пороха. Чужое горе, это просто пиксели, у тебя на твоём экране.
Я не нашла в интернете, упоминаний о муже.
И на том диске, тоже слова о том, где искать его тело, и как он погиб. Даже, как другим, его пепла, мне не прислали.
Она, стряхнула сигаретный пепел, в жестяную банку из-под газировки и повернулась к Артуру.
— Когда я увидела у магазина, как эти безномерные твари, на тебя набросились, я поняла: если сейчас проеду мимо, стану такой же, как те прохожие у аптеки. Давай, показывай дорогу. Подброшу тебя, с твоими покупками прямо к маме, чтобы эти людоловы, тебя снова не догнали.
Но на на дороге их ждали.
Едва седан выехал из осинника на окраинную дорогу, ведущую к старому жилому массиву, из-за бетонных плит с ревом вырвался тот самый черный броневик. Он срезал путь по пустырю, выбравшись из промоины, и теперь несся наперерез, ослепляя дальним светом.
— Держись! — крикнула женщина, вдавливая газ.
Тяжелый пулемет, на крыше броневика, грохнул короткой очередью. Пули вспороли асфальт, и две из них с визгом прошили, задние покрышки седана. Машину резко повело в сторону, заскрежетали стуча по бетону оголенные диски.
— Вот суки! Попортили машину! — зло выдохнула она, одной рукой удерживая рвущийся из ладоней руль. Второй рукой, она рванула крышку бардачка, выхватила тяжелый револьвер и крикнула Артуру: — Пригнись!
Высунувшись по плечо, в разбитое водительское окно, прямо под ледяные струи дождя, она открыла огонь назад. Пуля за пулей уходили в ослепляющий свет фар — женщина целилась не в броню, а в блок оптических сенсоров и камер наведения, на крыше транспортника. Одна из пуль, попала точно в цель: левый прожектор броневика, взорвался снопом искр, но следующая очередь из турели, разнесла теперь крыло и переднее колесо их седана.
Машина клюнула носом, зацепила поребрик и, скрежеща железом, перевернулась, рухнув на правый бок прямо посреди улицы. Из-под капота тут же повалил густой черный дым, а по разлитому бензину побежали синие языки пламени.
Артур, выбил ногой лобовое стекло и выбрался наружу, следом за ним, кашляя от дыма, вылезла женщина, прижимая раненое плечо. Оба укрылись, за бетонным блоком у обочины. Броневик, ослепший на один глаз, медленно полз вперед, разворачивая турель. Бетонный блок был когда то блок постом. О чём говорил, ржавый остов, стоявшей тут же, сгоревшей полицейской машины. Когда то тут был жаркий бой, бетон был поколот пулями и осколками.
И тут наверху, на пятом этаже обшарпанной, панельной девятиэтажки, на шум во дворе, распахнулось старое, пластиковое окно.
— Держи, братишка! — крикнул хриплый мужской голос сверху.
Из окна, вылетел длинный тубус, одноразового противотанкового гранатомета. Он с глухим стуком шлепнулся прямо в грязную лужу в паре метров от их укрытия.
Артур, покосился на упавшее в грязь оружие, и невольно поморщился: «Ну кто ж так обращается с хрупкой электроникой наведения? Могли ведь и прицел сбить».
Но выбора не было. Перекатившись по мокрому асфальту, Артур подхватил скользкий от дождя тубус, откинул прицельную планку и опустился на одно колено. Времени на рассуждения не оставалось. Броневик был в тридцати метрах, его пулемет уже наводился на их горящий седан.
Артур, поймал в перекрестие, тусклый красный огонек, уцелевшего сенсора, по привычке крикнул:
— Выстрел !
И плавно, нажал на спуск. На камеру мобильного телефона, того мужчины что из окна поделился гранатомётом. В высоты, было хорошо видно.
Как огненный хвост, вырвался из заднего сопла, осветив мокрые стены домов. Реактивная граната, вошла точно в стык, между башней и корпусом. Грохот взрыва, сотряс стекла, в соседних подъездах. Многотонная махина, подпрыгнула, из всех щелей, повалил густой рыжий дым, а башня турели с лязгом завалилась набок.
Тишина, накрыла улицу, так же внезапно, как начался бой. Только потрескивал догорающий седан, да ветер гнал по лужам мокрую осеннюю листву.
— Спасибо ! Прокричал Артур, мужчине в окне, поделившимся с ним гранатомётом.
— Всегда рад, хорошим людям помочь! Машину полицаев, у блоков видишь ? Эти суки, поставили тут блок пост, и стали мародёрить, устроив платный проезд. Так я их прямо из окна, гранатомётом угостил. С двух выстрелов, сделал проезд, опять бесплатным. У меня, ещё мины есть. Надо будет – обращайся!
— Прокричал неравнодушный мужчина, и закрыл своё кухонное окно.
Сосед, мужчина из окна, поделился гранатомётом, так же просто и обыденно, как раньше соседи делились солью.
Дым, от разгорающегося седана, медленно расползался, по пустынной улице, смешиваясь с низким, осенним туманом. Артур, опустил пустой тубус гранатомета, на мокрый асфальт и шагнул к перевернутой машине.
Женщина, сидела у заднего крыла, привалившись спиной к холодному металлу, и зажимая ладонью, рассеченную рану на плече. Кровь струилась между пальцев, её ладони. Рядом с ней в луже, стояла помятая, пластиковая коробка с тортом — кремовые розы внутри немного съехали набок, но сама коробка не развалился.
— Идти сможешь? — тихо спросил Артур, опустившись рядом на корточки.
Она, попыталась встать, но её нога, подкосилась, и она глухо охнула, стиснув зубы.
Артур, не стал ничего говорить. Он подцепил за ручки пакет с тортом. И вручил ей.
А потом, подхватил ее на руки — легкую, несмотря на тяжелую, промокшую от дождя джинсовую куртку.
До своего дома, ему оставалось два квартала, через проходные дворы. Артур шел быстро, стараясь не трясти ее на колдобинах, пока ветер срывал с тополей последние мокрые листья, и бросал их им под ноги. В подъезде было темно, и пахло сырой штукатуркой. У лифта, пришлось повозиться: удерживая женщину на руках, Артур локтем, пытался попасть по тугой, западающей кнопке вызова, пока створки, наконец, не откликнулись и не разошлись, с протяжным, ржавым скрежетом.
В квартире у него, было тихо и тепло. Артур, аккуратно уложил ее, на широкую кровать в спальне, стянул с нее промокшую куртку и, достав из шкафа аптечку, обработал рану на плече. Когда с повязкой было покончено, он присел на край постели, переводя дыхание.
В полумраке комнаты, подсвеченной только тусклым неоном, уличной вывески за окном, он впервые, по-настоящему всмотрелся в ее лицо. Смытая дождем усталость, прядь темных волос, упавшая на щеку, и глубокие, живые глаза, с потёкшей от дождя косметикой, в которых больше не было той колючей настороженности. Она оказалась удивительно красивой — той самой настоящей, земной красотой, которую сейчас не встретишь в интернете, или на голографических плакатах Империи.
Артур, наклонился и с тихой, бережной нежностью и благодарностью поцеловал ее в губы. Она на секунду замерла, а затем секунду подумав, ответила на поцелуй — тепло, доверчиво, обхватив его за шею здоровой рукой.
— А знаешь, — тихо выдохнула она, когда они отстранились, и в ее голосе впервые прозвучала легкая улыбка, — хорошо, что этот вечер именно так сложился. Я так устала быть одной.
В этот момент, на тумбочке зажужжал и засветился экран смартфона. Высветилось знакомое имя: «Мама».
Артур усмехнулся, взял трубку и приложил к уху.
— Алло, мам.
— Ну что, Артурчик? — раздался в динамике, привычный ворчливый голос старушки . — Вечер уже на дворе, заварка остывает. Так что, тебя сегодня не ждать?
Он посмотрел на женщину, укрытую пледом, на чуть помятую, но целую коробку с тортом на комоде, и на душе, вдруг стало удивительно спокойно.
— Мам, у меня все хорошо. Я на чай сегодня уже не приду. Я женюсь! Правда и завтра, прости, зайти тоже не смогу, не получается, дела. Но без тортика, ты точно не останешься. Завтра, моя новая знакомая, занесет его тебе лично. За одно, и с невестой познакомишься.
Слушавшая разговор, женщина на его постели, с волшебной улыбкой, тут же закивала. Показывая, всем своим видом, что она согласна.
— Знакомая? — в голосе матери мгновенно сменился тон, уступая место живому, неподдельному любопытству. — Ну надо же... А с тобой-то, точно все в порядке? Соседка говорит, что на улице опять, вроде стреляли.
— У меня, все просто замечательно, мам. Лучше не бывает. А я, как только появится возможность, обязательно к тебе загляну. Жди.
Он нажал отбой, положил телефон на тумбочку и погасил ночник. В наступившей темноте, за окном, все так же шумел, холодный осенний дождь, его капли громко стучали по стеклу, и по пластиковому подоконнику, но здесь, за закрытыми дверями, впервые за долгие месяцы, было по-настоящему тепло и уютно.
Вспыхнувшая внезапно Любовь, она всегда согревает людей изнутри, даже если ещё не работает, центральное отопление.
Вот так, сходив за тортиком для мамы, Артур бросил вызов системе, и разрушил, своё многолетнее одиночество.
Их губы, тянутся навстречу друг другу. И слышно, как кто-то из них, в шорохе их падающей на пол, мокрой одежды, нажимает кнопку, музыкальной колонки. Из которой, звучит тихая музыка. Играет песня. Опасная прогулка.
А пока играет музыка, мы предлагаем зрителю, подумать над тем что человек, не побоявшийся шагнуть под пули, чтобы оказать помощь и сосед, вовремя сбросивший в окно гранатомёт – именно эти вещи, и делают нас живыми. Система, начинает проигрывать, когда люди перестают, отворачиваться друг от друга, откинувшись в экран смартфона.
Давайте и мы, проявим человечность - пожелаем, этой ново обретённой любви, выжить в мире, где за окном рыщут патрули, и идёт холодный, осенний дождь.
Экран чернеет, ползут титры.
Вариант 1: Классический спагетти-вестерн (максимально близко к Морриконе, тягучий и атмосферный)
Spaghetti western ballad, slow tempo, Ennio Morricone inspired, melodic human whistling, mournful harmonica, twangy baritone electric guitar with heavy reverb, acoustic guitar, banjo, deep gritty male baritone vocals, cinematic, dusty frontier atmosphere, dramatic
• Вариант 2: Мрачный дарк-кантри (чуть тяжелее и суровее, отлично ложится на смысл текста)
Dark country western ballad, slow, brooding, outlaw country, acoustic guitar, fingerpicked banjo, bluesy harmonica, whistling intro, deep raspy male vocals, heavy reverb, dusty, ominous, cinematic soundtrack
• Вариант 3: Акустический вестерн у костра (более камерный, акцент на голос и банджо)
Acoustic western folk ballad, slow tempo, outlaw storytelling, whistling melody, banjo, acoustic guitar, harmonica, weathered deep male voice, sparse percussion, raw, melancholic, dusty road vibe
[Intro]
[Melodic human whistling]
[Slow acoustic guitar and harmonica solo]
[Verse 1]
У магазИнов… рЫщут тэ цэ кА…
[Short western guitar riff]
Ведь твАрей тех… не вЕшают покА…
[Short western guitar riff]
ЗасОх в моЁм пакЕте хлеб… бухАнка…
[Short western guitar riff]
ТорчИт из хлЕба стАль моя… погАнка…
[Short western guitar riff]
[Verse 2]
ГрибОм натЁрто лЕзвие ножА…
[Short western guitar riff]
ПогАнкой сОрванной вчерА у гаражА…
[Short western guitar riff]
ПодОхнет в лЮтых кОрчах эта мрАзь…
[Short western guitar riff]
УпАв от магазИна прЯмо в грЯзь…
[Short western guitar riff]
[Verse 3]
Я мИмо шёл, спешИл скорЕе в гОсти…
[Short western guitar riff]
Пусть чЕрви жрут у тех подОнков кОсти…
[Short western guitar riff]
За тОртом шёл, былА не в плАнах дрАма…
[Short western guitar riff]
СидЕл бы дОма, но давнО скучАет мАма…
[Short western guitar riff]
[Verse 4]
СломАла мнОго сУдеб тА войнА…
[Short western guitar riff]
Я тут при чЁм? МоЯ тут в чЁм винА?
[Short western guitar riff]
МоИ роднЫе в чЁм тут виновАты?
[Short western guitar riff]
Что в дЕнь тот вЫшел я из дОма без гранАты…
[Short western guitar riff]
[Instrumental Solo]
[Melodic human whistling]
[Acoustic guitar, banjo and mournful harmonica solo]
[Verse 5]
СосЕд, я хлеб принЁс… ты одолжИшь патрОнов?
[Short western guitar riff]
Дождь за окнОм… там прАвды нет, и нет закОнов…
[Short western guitar riff]
ЧтОбы закОнчить лЮдям день в любвИ, а не кровИ…
[Short western guitar riff]
Свой взглЯд, прохОжий, от смартфОна оторвИ…
[Outro]
[Melodic human whistling]
[Slow acoustic guitar and harmonica fade out]
[End]
Свидетельство о публикации №126111408251