Дасты-Барасты!

В городе Акме — как раз там, где живёт маленький мультяшный зверинец Тини Тун — случилась беда: пропал Бастер Банни! Исчез так, что даже Пламмер с его нюхом развёл лапками. Сначала все, конечно, грешным делом подумали на Монтану Макса — на кого же ещё в Акме падает подозрение первее всего?

Но Монтана Макс торжественно поклялся — и даже рукопожатие со свидетелем дал — что тут не при чём. И правда: совесть у него была чиста, как его костюм от чистильщика. А похитил Бастера тот, о ком в Акме и слыхом не слыхивали — **Барастыр**, владыка осетинского ада, под которым расстилается тёмный Зындон. Замешкался Барастыр как-то за пределами своих владений, узрел ушастого пушистого кролика — ай, думает, какой забавный зверь! — и цап его в своё хозяйство.

Тогда маленький поросёнок Хэмтон собрал спасательный отряд. Устроили они совет под старым дубом, и решено было: не медлить! А за подмогой — к самому лучшему, самому доброму и самому сильному другу, какой только есть на свете. И вот Хэмтон, взяв с собой Иисуса Христа, запрягся сам — по-хозяйски, без всяких коней: не такой он поросёнок, чтобы ждать лошадиную помощь, когда сам с копытами! Усадил Иисуса Христа к себе на спину, как седока самого почётного, — и помчался через горы, прямиком к чёрным вратам Зындона.

Бежал поросёнок галопом-карьером, стучал копытами о землю, и гремело над степью:

— **Дасты-барасты! Дасты-барасты! Дасты-барасты!**

Птицы расступались, облака поспешно поднимались выше, а Иисус Христос крепко держался и улыбался — шаг у Хэмтона был резвый, но надёжный: поросёнок ведь мал, да удал, и нес он своего седока бережно, как самое драгоценную поклажу на свете.

Вот пришли они в Зындон… ну тут и запашлындон! А и прямо-то: по-удмуртски и по-осетински «запах» — будет ведь «зын» — так вот в Зындоне-то как раз и «зындосит» — не-дай-Бог-каким! Такой запах-зыыыыын! Уши Хэмтона сами собой свернулись в трубочку. Но отступать было некуда: где-то там, в глубине, сидел Бастер. А рядом с ними — Тот, Кто никогда не оставлял в беде. Он шагал спокойно, и даже самая чёрная мгла Зындона отступала перед Ним, как дым от окна.

И тут — о чудо! — из-за скалы раздалась музыка. Оказалось, добрый осетинский молодой музыкант Таймураз Берозты, испив сока березки (сока березки, а не чего похуже — он в Зындоне вообще оказался по недоразумению, следом за друзьями забрёл), взял в руки осетинскую скрипку **фандыр** — и заиграл дур-дурский танец **«Симд»**. Играл так красиво, что даже пузыри в кипящей лаве замирали, чтобы послушать. Играл так, что мрачные своды Зындона расправлялись, как крылья орла. Играл так, что сам Барастыр, сидевший на своём каменном троне, заскрипел зубами — не то чтобы от злости, а от чистой зависти: как это ТАК играют, а у него — ни одной скрипки на всё подземелье, только котлы да вилы!

И не вытерпел Барастыр — ка-ак **«бухты-барахты»** прямо в свою адскую-зындонскую кипящую лаву! Только брызги полетели да пар пошёл.

А Бастер-кролик — как из ямы вверх, из Зындона-то — **ПЯЩЩЩ!** — и выпрыгнул на землю! Благо, Барастыр и не успел ещё ничего с ним сделать: друзья Бастера подоспели вовремя. Да и Барастыр, если честно, сам побрезговал: кролик Бастер слишком пушист и мил для Зындона. Сидел он всё это время в сторонке, щурясь на вспышки лавы, и Барастыр всё думал: «Куда ж я его? В Зындоне у него шерсть сядет! Пыль, копоть, сажа… Не годится. Лучше уж его в осетинский Рай — в Дзанат, там мягкие облака и мёд в неограниченном доступе».

Так что спасение получилось полное: и вырвался Бастер невредим — пушистый, как одуванчик после дождя, — и Барастыр даже не рассердился, потому что впервые за три тысячи лет послушал хорошую музыку.
Вернулись тинитуновцы в Акме все вместе. Таймураз Берозты играл им «Симд» уже на солнышке, под старым дубом, и все танцевали — а Хэмтон от радости притопывал копытцами в самый задорный ритм и заодно съел три морковных пирога: на своих четверых-то ноги тоже полагается чем-то подкреплять! Иисус Христос улыбнулся и сказал, что дружба — это и есть самое главное чудо. А самый главный друг — тот, кто тебя на себе несёт.
И были тинитуновцы несказанно рады, что Бастер спасён — а заодно и с культурой Осетии познакомились: узнали, что такое фандыр и «Симд», что Барастыр хоть и грозный, а сердце его пушистых зверей не выносит, и что гостю в Осетии всегда рады — хоть в Зындоне, хоть в Дзанате.
Тут и сказке конец, а кто слушал — тому морковку и берёзовый сок!


Рецензии