Мы пьём дыхание друг друга
О, дышащие существа!
Вы друг из друга воздух пьете
и выдыхаете слова,
неуловимые в полете.
Дышите глубже, молчуны!
Шумите вдумчивей, витии!
Вы в лоне ломкой тишины
творите грозные стихии.
Вот слово-ветер, слово-гром,
смех - молнией по небосклону!
Мы думаем, что мы поем,
а мы листвы лишаем крону.
Мы с истиной страшимся встреч,
и голову вбираем в плечи.
Мы думаем, что держим речь,
но нет опоры, кроме речи.
Мы, думаем, что мы молчим,
чтоб словом не испортить дело,
а мы вселенную мельчим
до огородного надела.
Есть небо, близкое как вдох,
и мысль на грани пониманья!
Мы думаем, что мир оглох,
а нам внимает мирозданье.
***************************
Написала в буре мыслей и чувств от гениального стихотворения
Вячеслава Глебовича Куприянова
Мы пьем дыхание друг друга,
Но выдыхаем лишь тщету,
И принимаем вой за руны,
В мир выдыхая немоту.
Нам мнится, мы творим стихии,
Смеемся молнией во тьму,
А мы — по сути мы глухие
К пожарам в собственном дому.
Мы с истиной страшимся встречи,
Вбираем голову мы в плечи,
Но думаем, что держим речи,
Сгребая время второпях.
Нам кажется, что мы молчали,
Чтоб словом мирозданье не спугнуть,
А мы Вселенную мельчали,
Чтоб в грядках страхи зачеркнуть.
Мы ждём от бездны диалога,
Ответа в мертвой тишине.
А нам внимает мирозданье,
Замкнувшись в нашем же окне.
Оно не даст прямых инструкций,
Не спустит манифест с высот. Оно — итогом наших функций.
Сквозь наши выдохи живет.
Мы думали, что мир оглох,
Что мы в пространстве — только тени.
Но каждый наш случайный вдох
Есть пульс его сердцебиенья.
Мы действительно пьем воздух друг из друга, и Вячеслав Глебович гениально показывает цену этого обмена. Нам кажется, что мы «держим речь», но единственная наша опора — сама эта речь, тот самый воздух, который мы выдыхаем. Мы строим из него Вавилонские башни, принимаем их треск за гром небесный, а потом искренне удивляемся, почему вокруг так пусто. Мы действительно «вселенную мельчим до огородного надела», пытаясь измерить бесконечность линейкой своих амбиций и обид.
Но главное в последней строке.
«Мы думаем, что мир оглох, а нам внимает мирозданье».
Мироздание не молчит. Оно слушает. Оно смотрит, как мы «друг из друга воздух пьем». И в этом «внимает» нет ни осуждения за то, что мы «листвы лишаем крону», ни похвалы. Есть только колоссальная, нечеловеческая сосредоточенность, энергия. Это взгляд через микроскоп, в который попала сложная, хаотичная, но живая клетка.
Мы ждем, что нам спустят инструкцию, а мироздание отвечает самим фактом нашего существования. Оно дает ответ тем, что позволяет нам выдыхать «неуловимые в полете» слова, даже когда они оборачиваются засухой для чужих крон.
Мы боимся «встреч с истиной», вбираем голову в плечи, потому что ждем от этой встречи приговора. А истина поэта в том, что мы — и есть та самая «мысль на грани пониманья». Мы — вопрос, который мироздание задает самому себе, глядя на нас. И то, что оно не отводит взгляда, — единственный ответ, который нам действительно нужен.
Если нас так внимательно слушают, значит, в нашем дыхании всё-таки есть смысл, даже когда мы просто «шумим или молчим».
Свидетельство о публикации №126111404728