Мы пьём дыхание друг друга

Вячеслав Куприянов

О, дышащие существа!
Вы друг из друга воздух пьете
и выдыхаете слова,
неуловимые в полете.
 
Дышите глубже, молчуны!
Шумите вдумчивей, витии!
Вы в лоне ломкой тишины
творите грозные стихии.
 
Вот слово-ветер, слово-гром,
смех - молнией по небосклону!
Мы думаем, что мы поем,
а мы листвы лишаем крону.
 
Мы с истиной страшимся встреч,
и голову вбираем в плечи.
Мы думаем, что держим речь,
но нет опоры, кроме речи.
 
Мы, думаем, что мы молчим,
чтоб словом не испортить дело,
а мы вселенную мельчим
до огородного надела.
 
Есть небо, близкое как вдох,
и мысль на грани пониманья!
Мы думаем, что мир оглох,
а нам внимает мирозданье.

***************************

Написала в буре мыслей и чувств от гениального стихотворения
Вячеслава Глебовича Куприянова

Мы пьем дыхание друг друга, 
Но выдыхаем лишь тщету, 
И принимаем вой за руны,
В мир выдыхая немоту. 
Нам мнится, мы творим стихии, 
Смеемся молнией во тьму,   
А мы — по сути мы глухие 
К пожарам  в собственном дому.
Мы с истиной страшимся встречи, 
Вбираем голову мы в плечи, 
Но думаем, что держим речи,            
Сгребая время второпях.
Нам кажется, что мы молчали,       
Чтоб словом мирозданье не спугнуть,   
А мы Вселенную мельчали,
Чтоб в грядках страхи зачеркнуть. 
Мы ждём от бездны диалога,               
Ответа в мертвой тишине. 
А нам внимает мирозданье,               
Замкнувшись в нашем же окне.               
Оно не даст прямых инструкций, 
Не спустит манифест с высот.                Оно — итогом наших функций.               
Сквозь наши выдохи живет. 
Мы думали, что мир оглох, 
Что мы в пространстве — только тени.   
Но каждый наш случайный вдох 
Есть пульс его сердцебиенья. 

Мы действительно пьем воздух друг из друга, и Вячеслав Глебович гениально показывает цену этого обмена. Нам кажется, что мы «держим речь», но единственная наша опора — сама эта речь, тот самый воздух, который мы выдыхаем. Мы строим из него Вавилонские башни, принимаем их треск за гром небесный, а потом искренне удивляемся, почему вокруг так пусто. Мы действительно «вселенную мельчим до огородного надела», пытаясь измерить бесконечность линейкой своих амбиций и обид.
Но главное в последней строке.
«Мы думаем, что мир оглох, а нам внимает мирозданье».
Мироздание не молчит. Оно слушает. Оно смотрит, как мы «друг из друга воздух пьем». И в этом «внимает» нет ни осуждения за то, что мы «листвы лишаем крону», ни похвалы. Есть только колоссальная, нечеловеческая   сосредоточенность, энергия.  Это взгляд через микроскоп, в который попала сложная, хаотичная, но живая клетка.
Мы ждем, что нам спустят инструкцию, а мироздание отвечает самим фактом нашего существования. Оно дает ответ тем, что позволяет нам выдыхать «неуловимые в полете» слова, даже когда они оборачиваются засухой для чужих крон.
Мы боимся «встреч с истиной», вбираем голову в плечи, потому что ждем от этой встречи приговора. А истина поэта в том, что мы — и есть та самая «мысль на грани пониманья». Мы — вопрос, который мироздание задает самому себе, глядя на нас. И то, что оно не отводит взгляда, — единственный ответ, который нам действительно нужен.
Если нас так внимательно слушают, значит, в нашем дыхании всё-таки есть смысл, даже когда мы просто «шумим или молчим».


Рецензии