Вечность Бесконечность Альманах Миражистов
Альманах Миражистов
Константин КЕДРОВ Николай ЕРЁМИН
Валерий ПРОКОШИН Игорь БИРЮКОВ
Анатолий КЛЕЩЕНКО Владимир МИКУШЕВИЧ
Ольга ИВАНОВА
*********************
Автор бренда МИРАЖИСТЫ
Николай Николаевич ЕРЁМИН
Звоните 8 950 401 301 7
Пишите nikolaier@mail.ru
*********************
Константин КЕДРОВ
Альманах Миражистов
* * *
По комнате бродит медведь тишины
Я заброшен сюда из другого светлого века
мне смешно когда 4 стены
на одного свободного человека
Нет я не строил клетку из кирпичей
Это не я придумал замазывать солнце стеклом
Люди, хотите я позову врачей
и они прикажут разрушить каменный дом
А я… я заброшен сюда из другого светлого века
для меня ваше здание – каменное ничто
Мне смешно,
когда на одного свободного человека
надевают железное и каменное пальто
1963
Д О О С
-Знаки-
Я изредка припоминаю жизнь
где не было меня и никогда не будет
там четырехконечное пространство
замкнуто в пространстве пятиконечном
Никейский символ опадает пятиугольно
Он никому не нужен
как Ника Самофракийская
оплодотворенная никейским семенем
Так протягивают руки друг другу
Самара и Вавилон – два города-побратима
Валюта Самары – 2 рубля 64 копейки
валюта Вавилона -–2 рубля 64 копейки + рабыня
обозначаемая символом:
рассеченный треугольник уголком вниз
Для обозначения воды и жизни
китайцы прибегали к волнистой линии
она волнуется и волнует
в сочетании с рабыней
Итак:
рассеченный треугольник уголком вниз
на волнистой линии – это любовь
или флотилия парусных джонок
отплывающих куда-то
Каска это каска
танк это танк
наслаждение это не наслаждение
а нечто совершенно обратное
затерянное в зените лазури
Вопрошая я только попрошайничаю
потому что любая молитва
это лишь мимолетное веяние
парфюмерной волны от Большой Медведицы
Но я чувствую неодолимое влечение к небу
которое есть ещё более отдаленная область
чем селезенка
1985
Жизнь становится все таинственней
Кедров-Челищев:
Я стремился к любви и к истине
И уже звучит как пословица
Жизнь становится все таинственный
Все таинственный жизнь становится
Стих похожий на щебетание
К слуху нежится и ласкается
Нам дано прикоснуться к тайне
И всю жизнь мы к ней прикасаемся
Словно вновь впервые смотрю кино
Где всё истинное не истинно
Всё таинственное единственно
Всё единственное таинственно
12 сентября 2023
© Copyright: Кедров-Челищев, 2023
Свидетельство о публикации №123091200790
***
В словах всегда таится бездна
Кедров-Челищев:
В словах всегда таится бездна
Она распахнута и звездна
Из бездны смысл я извлекаю
Когда на что-то намекаю
Ах эти вечные намёки
Воспоминания упрёки
Как в них душе не заблудиться
И словно заново родиться
Рождайся заново душа
Рождайся молча не спеша
Рождайся вопреки всему
Подвластна сердцу и уму
7октября 2023
© Copyright: Кедров-Челищев, 2023
Свидетельство о публикации №123100703420
Мысль и чувство
Кедров-Челищев
Мысль и чувство два дивных цветка
Так прекрасно когда мы с ними
Мысль уходит за облака
Чувство делает нас живыми
Мысль и чувство два волшебства
Два великих подарка Бога
Мысль и чувство два божества
Божества не бывает много
Ощущает только искусство
Неземное с Богом родство
Два волшебника мысль и чувство
Продолжается волшебство
27 сентября 2023
© Copyright: Кедров-Челищев, 2023
Свидетельство о публикации №123092705659
****************************************
Николай ЕРЁМИН
Альманах Миражистов
из КНИГИ НА СЧАСТЬЕ
;;;
***
Почему? Всё чаще так бывает,
Что - по воле тракта и тропы -
Мнение моё не совпадает
С коллективным мнением толпы...
Боже! Мне сомненья всё дороже,
На беду... И всё же, сам-с-усам,
Я опять бреду по бездорожью...
А куда? Зачем? Не знаю сам.
2026
ТЕНИ
Всюду — поэтические тени…
С кем я нынче? С этими и с теми,
Кто невольно вторит грустной теме,
Сопереживая мне, увы…
Тени поэтического слова
Окружили сумраком — и снова
Зазвучали выше головы
В тайном свете славы и молвы…
* * *
В парке музыка играла…
Помнишь? «Вальс цветов»
Ты со мною танцевала
Трепетно, без слов…
А потом мы шли куда-то
В нежной темноте –
К зыбкой полосе заката
На речной воде…
А потом мы целовались,
Боже, так близки…
А потом мы расставались –
Долго – у реки…
Ах, как музыка звучала!
Вечный «Вальс цветов»…
Жизнь моя, начнись с начала!
Я на всё готов.
КОСМИЧЕСКИЙ СОНЕТ СУДЬБЫ
Надежды нет, и нет мечты.
О, Муза милая, где ты?
Мы вместе верили друг в друга.
Тоска! От севера до юга,
От запада и до востока
Судьба бессмысленно-жестока –
До беспредельной пустоты…
Апофеоз военных действий
Взрывает за страной страну…
И от живущих нет известий…
Фе-враль в объятьях кровной мести…
Собаки воют на Луну…
И волки воют – Ну и ну! –
На Бога и на Сатану…
* * *
Любовь глупа. И всё-таки прекрасна.
Любовь умна. И всё-таки груба…
Как будто бритва острая – опасна
Она для господина и раба…
А для рабыни, ах, и госпожи
Ещё опасней: слова не скажи!
И всё же Купидон или Амур,
Влюблённый, шепчет ласково: – Мурр-мурр…
* * *
Я помню, как
В «ДЕНЬ МИРА ВО ВСЁМ МИРЕ»
На празднике Спасителя Христа
Мой дед
Крестился двухпудовой гирей…
И всех красавиц целовал в уста…
А бабушку мою
Под дружный смех
Он целовал, я помню, дольше всех…
…Нет мира на земле, и ты – в Раю…
Но, баба Груша,
Я тебя люблю!
ДВА РОМАНА
Он сочинил роман «Ни слова правды» –
Увы, воспоминания свежи…
Ему в ответ, альтернативы ради,
Я написал роман «Ни слова лжи»
Чей круче нрав? И что за словесами?
Кто лев из нас, кто прав, судите сами…
***
Из истории бренда МИРАЖИСТЫ
Личная переписка с автором Владимиром Микушевичем
Николай Ерёмин 7 июня 2022 года в 13:22
Здравствуйте, Владимир Борисович!
Однажды судьба свела нас на корабле,
плывущем по Енисею "по местам лишения свободы",
в Ермаковское...и далее,
в честь Реабилитированного поэта Анатолия Клещенко...
А сейчас я заметил, что вы посетили мою страницу.
И мне захотелось попросить у вас
подборку стихотворений для будущего альманаха
под брендом МИРАЖИСТЫ.
Мой адрес nikolaier@mail.ru телефон 8 950 401 301 7 г Красноярск С уважением
Николай Николаевич ЕРЁМИН
***
Владимир Микушевич 8 июня 2022 года в 00:18
Дорогой Николай Николаевич!
Часто вспоминаю наше с Вами плавание по Енисею.
Оно отразилось в моих стихах.
Подборку надеюсь со временем подготовить для Вас.
А пока посылаю моё стихотворение "Кето",
особенно мне памятное.
Сообщите, пожалуйста, подходит ли оно для Вашего журнала. С уважением, В.Б.
Владимир МИКУШЕВИЧ
Кето
На Угрюм-реке живёт народ кето,
Хоть о нём уже не ведает никто,
Но от них американцы коренные
Происходят, как разведали иные.
Их сгоняли даже с мёрзлой той земли,
В балагане всех шаманов их сожгли,
Всё же ловят они рыбу, соболюют,
Хоть шайтан страшнее, чем его малюют.
Говорят, что не трезвеет здешний люд:
За бутылку водки соболя дают.
Ощутив однажды странное желанье,
Собралась как на шаманское камланье
В клубе маленькая нация сия,
Им бесхитростно прочёл я: Лось и я,
И одна из них, зверёк в движеньях точный,
Увела меня в свой дом таёжно-блочный,
И увидев эту странную избу,
Я почти что распознал свою судьбу;
Где лесная проживала неулыба,
На столе меня ждала большая рыба,
Я подумал: тут бы впору зимовать,
Но уже настало время отплывать
На последнем в ту путину теплоходе,
Так как толки шли уже о Новом годе.
Миновало полтора десятка лет,
А её открытка всё ещё мне вслед,
Так что вспомнишь поневоле о магните:
Почерк беличий прыгучий: Извените!
Мне мерещится заброшенный причал.
Что мне делать, я в ответ не прозвучал,
Только весточка в могиле и в зените:
И звените! И звените! И звените!
7.12.2007.
Николай Ерёмин 8 июня 2022 года в 02:48
Здравствуйте, Владимир Борисович!
Стихотворение поставил в Альманах,
он будет называться ПРИ СВЕТЕ ЛАНДЫША.
Это строка из стихотворения
СКРЫТНЫЙ СВЕТОЧ
Перегорела
Лампа. Пишу в темноте:
Ландыш мне светит.
.
Очень рад вашему отклику. Буду ждать ещё. До новой встречи!
Ваш НН
Владимир Микушевич 8 июня 2022 года в 15:52
Уважаемый Николай Николаевич!
Нахожу перспективным Ваше начинание с Альманахом
и готов участвовать в нём.
Правильно ли я Вас понимаю:
Вы включаете в Альманах моё стихотворение "Кето"
и называете Альманах реминисценцией из моего хокку
"Скрытный светоч"? Цитируете ли Вы при этом само хокку?
Присылать ли Вам ещё стихотворения?
Заранее благодарю Вас за ответ. ВБ
А что такое "Миражисты", название ли это Альманаха?
Если это отдельная группа, то я к ней не принадлежу,
хотя в Альманахе готов участвовать.
Николай Ерёмин 8 июня 2022 года в 17:24
Добрый вечер, Владимир Борисович!
Когда исполнилось 100 лет сборнику
ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОМУ ВКУСУ футуристов,
меня осенило, и я издал альманах
ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗВКУСИЦЕ под рубрикой МИРАЖИСТЫ.
Рубрика стала моим Брендом.
Это моя фантазия
Никакой такой группы нет.
Но кто проявлял ко мне интерес, и я к кому -
те становились авторами очередного альманаха.
Название нового ПРИ СВЕТЕ ЛАНДЫША навеяно вашим хокку.
Присылайте, что вам в кайф.
Это будет Виртуальный Альманах Миражистов.
А у вас есть электронная почта? напишите мне
Мой адрес nikolaier@mail.ru
Владимир Микушевич 8 июня 2022 года в 22:42
Написал Вам в электронку.
************************************************
Валерий ПРОКОШИН
Альманах Миражистов
***
Не жалеть эту жизнь, никогда не жалеть, не беречь,
Пусть проходит она неразумно, как детская речь,
Как теченье реки, как течение света во тьму…
Ощущенье, что жизнь непонятна лишь мне одному.
Смысл её ускользает ребёнком, рекою, лучом,
А начнут объяснять — не могу догадаться: о чём?
Всё плывёт, исчезая в обычном табачном дыму…
Ощущенье, что жизнь непонятна почти никому.
Даже в старенькой церкви рукой заслоняюсь от свеч:
Не жалеть эту жизнь, никогда не жалеть, не беречь.
Пусть уходит, пускай растворяется — грешная — тут,
Где несчастные люди счастливые песни поют.
ВЕЧНОСТЬ
В нас колдует и вечно дрожит
Жизни смысл, неразгаданный вроде.
Всё, что с нами порой происходит, —
Объяснению не подлежит.
Детство ли совершает балет
Или высшая звёздная тайность —
В этом мире случайностей нет,
Есть одна роковая случайность.
Наши дети не нам суждены,
Наши книги — ещё один случай —
Разгадать как привычную сущность
Под морозным наркозом луны,
Где нам жить и где весело плыть
Предназначено млечной улиткой.
Так весь век, пока прах наш и быт
Не окажется грустной улыбкой.
Сколько раз я пытался начать
Жить под собственный зов и беспечность…
До сих пор не сорвали печать
С тех дверей, за которыми вечность.
ХОЛОДНО
Мне холодно, мама. Январь
Безумствует, всеми забытый, —
Сжигает земной календарь
Недавно прошедших событий.
Теперь, после стольких потерь,
Вся здешняя жизнь — нелюдима.
Оскалилось время, как зверь,
В сугробе табачного дыма.
Теперь только маковый бред
Сжимает бессильное сердце...
Мне холодно, мама. И нет
Такого тепла, чтоб согреться.
***
Всё холоднее свет над нами,
И всё смертельнее верста.
Но жизнь, наполненная снами,
Не так печальна и пуста.
Всё глубже проседают зданья,
Всё чаще протекает кров.
Но так легки воспоминанья,
Пропущенные сквозь любовь.
Вдруг эхо позабытых танцев
Качнётся с пятки на мысок.
Жизнь ускользает между пальцев
Детей и внуков, как песок.
О память — времени пиранья,
Изранившая душу в кровь!..
Но так легки воспоминанья,
Пропущенные сквозь любовь.
Всё ближе вечности раскаты,
Но, всем прогнозам вопреки,
Никто не требует расплаты
Ни за грехи, ни за стихи.
Всё чаще слышу: «До свиданья!» —
Как будто по воде круги…
Но так легки воспоминанья
Под тяжестью твоей руки.
***
Ночь лежит возле самых локтей,
Шевельнуться боится.
Спят волшебные руки детей,
Спят волшебные лица.
Где-то звуки хрустальных шаров —
Словно тайные вздохи,
Словно звуки любимых шагов
На любимом пороге.
Я над ними стою без затей,
Не лукавый, не мудрый.
Спят волшебные руки детей,
Спят волшебные кудри.
Что им снится, какой чародей
И какие моря, пароходы?
Спят волшебные тайны детей,
Спят волшебные годы.
***
Когда скворца журчащий свист
Наполнит лунки перепонок,
Какой свободы ищет лист —
Из почки рвущийся ребёнок?
Не той, когда дождинки груз
Напоминает, ударяясь,
И неба горьковатый вкус,
И поля вымокшего сладость.
А той, когда, под лунный свет
Подставив жёлтую ладошку,
Он мне, как в обмороке, вслед
Ещё помашет на дорожку.
Вернусь домой, где, гол и чист,
Один-единственный средь прочих,
Ночного рабства просит лист
Тетрадный — истязанья строчек.
Безграмотный младенец Муз,
Хранящий под своею кожей
И жизни вкус, и смерти вкус,
И странный вкус, на сон похожий.
***
Нас Бог покинул — мы стали земными,
Мы ходим теперь по земле,
Нам грустно, и между нами двоими
Лишь лист на стекле.
А было ведь время, когда мы любили,
Летали, и ветер бил в грудь.
Осенней листвы золотистые крылья
Похожи на наши чуть-чуть.
Наверное, где-то в неведомых высях
Оставили мы свой приют.
…А здесь, на земле, только жёлтые листья,
Да грустные песни поют.
***
Воскресенье. Вечер. Вечность.
Запах прелости вокруг.
И просвечивает местность
Через кожу тонких рук.
Стая галок — чёрной речкой,
Будто смыла купола.
И закат церковной свечкой
Тихо льётся на поля.
И почти совсем без сил
Оседают пыль и пепел.
Что-то колокол спросил…
Что-то колокол ответил…
БОРОВСК
В январе, по воле Бога
Выпав будто из гнезда,
В небе светит одиноко
Вифлеемская звезда.
Свет её пронзает души
Точно так же, как и свет
Этой русской зимней стужи
На краю прошедших лет.
Пламя Божьего светила
Указует путь добра.
Но ни с кем не примирило
Ни сегодня, ни вчера.
Это время — просто пропуск
В мир несбыточный, как сон:
Рождество... Россия... Боровск
Вечным снегом занесён...
***
Если б можно было жить иначе,
Но проклятья не перебороть:
Мучаюсь… грешу… люблю… и плачу,
Тесную разнашивая плоть.
Только смысла нету — плоть всё тоньше,
И труднее жить, едва дыша,
Потому что гибельней и горше
Созревает к старости душа.
А душа растёт, ей нет предела,
Даже смерть — пространство в сорок дней —
Лишь скорлупка брошенного тела
На случайной родине моей.
СИММЕТРИЯ 1926 Г.
Марина Цветаева
Рай — это где не говорят
***
Тише, хвала!
Дверью не хлопать,
Слава! Стола
Угол — и локоть.
Сутолочь, стоп!
Сердце, уймись!
Локоть — и лоб.
Локоть — и мысль.
Юность — любить,
Старость — погреться:
Некогда — быть,
Некуда деться.
Хоть бы закут —
Только без прочих!
Краны — текут,
Стулья — грохочут,
Рты говорят:
Кашей во рту
Благодарят
«За красоту».
Знали бы вы,
Ближний и дальний,
Как головы
Собственной жаль мне —
Бога в орде!
Степь — каземат —
Рай — это где
Не говорят!
Юбочник — скот —
Лавочник — частность!
Богом мне — тот
Будет, кто даст мне
— Не времени;!
Дни сочтены! —
Для тишины —
Четыре стены.
***
Сон ушёл, оставив след
У щеки.
Лишь глаза смотрели вслед,
Как щенки.
Лишь рука касалась лба,
И рассвет
Вдруг напоминал тебя
Или нет…
Что-то было… кто-то был,
Отзовись!
Или просто сумрак плыл
Сверху вниз.
Мы с тобой давным-давно
Вкось и врозь.
Значит, сердцу не дано
Жить без слёз.
Ты приходишь, сон-траву
Теребя,
Посмотреть, как я живу
Без тебя.
***
Я найду, где кончается круг,
Он кончается где-то,
Как летящий по воздуху звук
Или луч, оторвавшись от света.
Среди всяких неправедных дел
Состояние есть не из лучших:
Долгий сон — это тоже предел,
Только он для уснувших.
Если резко с дороги свернуть,
Обнаружится гибельность знака…
Вот уже проясняется суть,
Возведённая нами из праха.
Эхо кружит… Оглохнув на треть,
Я спешу из пространства, конечно.
Я нашёл, где кончается смерть,
Всё, что дальше, — уже бесконечность...
Источник: журнал День и Ночь №5, 2026г
**************************************
Игорь БИРЮКОВ
Альманах Миражистов
БИРЮКОВ ИГОРЬ (Россия, г. Владимир) Родился и вырос в Красноярске. Образование — актёр (окончил КГИИ-1985). Служил в театре. Нынешняя работа — креативный директор. Основное увлечение — написание в рифму. Опыт — 11 лет. Пожелание — добра и мира. Тексты — ниже...
____________ТАНЦУЙ, МОЯ ДЕТКА
Танцуй, моя детка, сквозь окрики: Остановись!
Сквозь битость стекла и убитость досо;к паркета.
Здесь каждое Па продолжает собою жизнь,
А всякий, кто пал, на мгновенье забыл про это.
Танцуй Айседорой, неси этот милый вздор.
Танцуй марафоном, как брат и сестра Мичло;вски.
Танцуй вне себя, чтобы смыть чумовой позор
От Витта Святого и плясок его чертовских.
Танцуй, моя детка, в протезных госпиталях,
За всех, кто не может, не хочет, не видит пользы.
Как вечно танцующий Шива, поправший прах,
Швыряет свой танец в огонь, не меняя позы.
Танцуй в «Лебедином» скрещением рук и ног.
В испарине озера Чад и на льду Байкала.
В отсеках подлодок, что не возвратятся в срок.
Танцуй под водой, если места на суше мало.
Танцуй словно небо в блестящих пайетках птиц.
В кровавых пуантах расцветших привольно маков.
В зрачках полумёртвых, без всякой надежды, лиц.
Танцуй словно луч, выводящий людей из мрака.
Танцуй, чтобы бабочкой сесть на ладонь Христа
И хоть на мгновенье дать крыльями дуновенье.
Танцуй черновик или белый покой листа.
Танцуй мимо ритма, как в этом стихотвореньи.
Танцуй в пересыльных под взором сторожевых,
Под вальсы собачьи, чтоб суки скулили в зависть.
Танцуй, понимая, что дальше - для неживых,
Поскольку в живых никого уже не осталось.
Танцуй в одиночку, теряя и дух, и плоть,
Где музыки нет... Но откуда-то с небосвода:
«Танцуй, моя детка, - прошепчет тебе Господь, -
Свобода».
__________СТАНЬ МИРОМ
выбрасывай себя на берег сам
и, рыбой, возвращённой небесам,
плыви сквозь облаков молочный вакуум -
стань знаком
стань знаком на растерянном лице
и каплей солнца, выжившей в росе,
пади; туда, где смерти не узна;ем -
стань краем
стань краем губ, что говорят прости,
неси, как ветер, шорохи в горсти;,
шепчи нам обо всём - необъяснимом -
стань миром
стань миром — тем, что общий и ничей,
разбив себя на тысячи частей,
разлив вином и преломивши хлебом,
как океан,
как солнце
или небо
__________ПИСЬМО НАДЕЖДЫ
«...мой друг, мой спутник, мой милый слепой
поводырь…»
Из последнего письма Надежды Мандельштам
своему мужу — Поэту.
Мой спутник. Мой милый слепой поводырь.
Пишу тебе сквозь нельзя.
Твой адрес пустыня? Тайга? Сибирь?
Твой адрес вода-земля.
Тишайший глашатай. Создатель снов
Моих о твоей любви.
Твой голос простуженно сжат меж льдов.
Твой голос неповторим.
Мой грустный истерик, попавший под
Истории колесо.
Ты свет. Ты остаток. Сансары ход
И ось, что её несёт.
Мой добрый пророк, что не должен знать
О смерти своей совсем.
Как грустно и холодно погибать.
Одной. Одному. И всем.
__________СТРЕКОЗЫ ЭТОГО ЛЕТА
Московскому ливню.
Здесь стрекоза внезапно заблестит,
Себя считая хроносом и дроном.
А там - надмирный синебокий кит
Ворча парит и кажется огромным,
Зависнувшим над городской чертой,
Которую проводит мальчик мелом,
Недобрым духом, тошной духотой,
Над улицей, что мигом онемела.
И вдруг ничком, сначала наугад,
Потом уже выцеливая пеших
Спешащих, но попавших в дождепад,
Он падает безгрешен и кромешен.
Он вымолен. Он выпрошен в слезах.
И выброшен с небес внезапной вестью.
Внутри дождинок жабры и глаза,
Которые всегда на мокром месте.
Ленивый ливень, накрывая храм,
Хромая херувимом по брусчатке,
По медным лбам, по бронзовым плечам
Разбрасывает капель отпечатки.
В кратчайший срок заполнив каждый сток
Венозной кровью томно голубою,
Он следует повсюду за тобою,
Как блудный пёс, но может просто Бог,
Решивший, что пора сойти сюда,
Свести с ума всех сухопутных тварей,
Которые не ужили;сь по паре
И вплавь бегут от божьего суда.
А приговор не вычитан, но прост:
Сухим никто не сможет слиться мимо.
Стрекозы, не меняя своих поз,
Висят над миром.
__________REVOLVER. ВРЕМЯ ЦВЕТОВ
«Все одинокие люди.
Откуда они берутся ?»
песня «Eleanor Rigby»
(The Beatles, альбом «Revolver»)
I.
Для каши любимой рисовой весь рис покупают в «Магните».
В наушниках Лены «Зе Битлз» неделю как на репи;те.
Играет опять «Рево;львер». (Revo;lver, чтоб мне застрелиться!)
А Леннон и Пол невольно, наверное, в образе принцев.
Нет, Лена не шестидесятница и в прошлом не застревала.
Ей тридцать всего-то, кажется, но нового в Лене мало.
Цветов ей давно не хочется. Лишь те несуразные хиппи
В стволы затолкать морочатся: пионы, сирень, гвоздики.
Но время цветов Еленино настало совсем внезапно:
Полгода назад примерно, когда друг сказал: «До завтра!»
(«Зачем всё драматизировать? Ну, позже в телеге спишемся»).
Но завтра не наступило. Списаться уже не вышло.
Как было? Для Лены — таинство... И кто она ему, чтобы…?
Как все — постоять, поплакаться над цинком закрытого гроба.
Но Лене совсем не плакалось. И сухо глаза смотрели.
А позже осталась капелька от Лены в иссохшем теле.
Потом и врачи, психологи… плюс справки какие-то маме...
Всё в Лене теперь вне логики… и в памяти тьма местами…
Вот плеер купила мама ей - бэу;шный и эм-пэ-три;шный.
В него там «Битлы» загружены, не кто-то попсовый, нынешний.
«Revo;lver» всё Лене слышится... (Рево;львер, хоть застрелиться).
Ночь — чтоб никогда не выспаться. День — чтоб иногда больница.
Что с миром? И где война теперь? - всё это уже прошедшее.
«Цветы лучше пуль, поверьте мне...» — твердит.
Словно сумасшедшая.
II.
мы в жёлтой подводной лодке
ложимся на дно безумства
а люди — все одинокие -
откуда они берутся ?
___________ГА-ГА-ГА
– Гуси, гуси! – Га-га-га!
– Есть хотите? – Да-да-да!
– Ну летите! – Нет-нет-нет!
Серый волк под горой,
Зубы точит
Съесть нас хочет!
- Ну, летите, как хотите,
Только крылья берегите.
/Русская народная потешка/
Себя убеждаю, что лучше об этом не знать,
Ведь многие знания лишь умножают печали.
Такое уж было. И все мы блестяще не знали.
И только потом, через годы: так-ёж-твою-мать!
Поэты-незнайки. Мы гуси не спасшие мир.
Беззвучно шипим, но учтиво-покладисто трусим.
С нас льётся вода. Мы расходные в яблоках гуси.
Нас ждут (и дождутся) на тяжкий рождественский пир.
Гусиная кожа в эпоху больших ката-клизмъ.
Не дай же нам бог гоготать в эту дивную по;ру.
Себя убеждаю в излишестве всех разговоров.
Лишь смерть, улыбаясь, участливо спросит: Как жизнь?
****************************************************
Анатолий КЛЕЩЕНКО
Альманах Миражистов
БЕССЛАВНЫЙ СОНЕТ
Что говорить, гордиться нечем мне:
не голодал в блокадном Ленинграде
и пороха не нюхал на войне,
и не считал взрывателей на складе.
Я даже, дружбы и знакомства ради –
причин, к тому достаточно вполне –
представлен не был ни к одной награде,
но, видит Бог, не по своей вине.
Иных покрыла славою война,
иные доставали ордена
за нашу кровь, не оскверняя стали.
Мы умирали тихо, в темноте,
бесславно умирали – но и те,
кто убивал нас – славы не достали!
А.К., 1948 г.
НОВОГОДНИЙ СОНЕТ
Устав от неудач, от непогод.
Надломленный,задерганный,измятый
Я сызнова встречаю Новый год,
Как это ни печально – тридцать пятый.
Я жизни не видал. Один исход.
И бой часов гудит тоской проклятой,
Как в лагере – бой в рельсу на развод,
Или в могильный холм – удар лопатой.
Невесело спиваться одному,
Но я без тоста стопку подниму,
Подбросив в печку лишние поленья.
Я просто выпью выпью потому,
Что слишком страшно трезвому уму
Под вышками большого оцепленья.
А.К., 1956 г.
***
Костер погас.
В сухие дни летучий,
Сегодня пепел, чёрный и сырой,
Лежит в кострище неподвижной кучей.
Курлычут журавли над Ангарой.
На жёлтых травах стынут капли влаги,
Не согревает крепкий чай души,
Сухие листья, как листы бумаги,
Все шелестят...
Хоть изредка пиши!
О том, что в Летнем, на большой аллее,
Желтеют липы...
Жизнь шумна, пестра...
О чём-нибудь, но так, чтобы теплее
Мне было у остывшего костра!
А.К., 1965 г.
ТРЕЗВЫЙ СОНЕТ
Не вытешут мне гробовой плиты,
Венков не сложат возле обелиска.
Ну, что ж, умрёшь когда-нибудь и ты.
И, судя здраво, это время близко.
В печаль играя, над красивой урной
Знамена склонят, труб заплачет медь.
А надо мной, в ночи сырой и бурной,
Лишь каркнет ворон на сосне ажурной,
Завалит труп мой хворостом медведь.
Велик и славен ты.
Мою судьбину
Ни песни не прославят, ни дела.
Но мне, пожалуй, после смерти в спину
Осинового не воткнут кола.
***
Мир рвётся к пропасти, неистов,
Смеясь над Богом все наглей,
И четырех Евангелистов
Сладчайший ладан и елей,
Как семя доброе в болоте
Не всходит благом и добром:
Тоскуют дочери о Лоте,
Иродиада над ковром
Скользит и вьётся легче тени,
Креститель смотрит, наг и бос,
Как бьют о смуглые колени
Концы тяжелых чёрных кос.
Теперь он знает: пламя веры
Ещё могло зажечь сердца,
Пока безумец из Аблеры
Не проложил начал конца,
Покуда мраморы Эллады,
Богов Олимпа чтила власть,
Покамест с плеч Иродиады
Ещё не смел платок упасть.
ОТКРОВЕННЫЙ СОНЕТ
Беспечный мот, транжира из транжир
Жизнь экономить начал с половины:
Вина не потребляю - рыбий жир,
Ем аккуратно поливитамины.
Жену послушав, теплый шарф ношу,
Не пью, разгорячившись, из колодца,
Стихов про дождь и слякоть не пишу
И даже подхожу к карандашу
Так, чтобы об него не уколоться.
Хочу дожить с оглядкою до ста.
Почти что сорок размотавший сдуру -
Дожить до дня, когда литературу
Вернут в "неотдаленные места".
***
Орел сказал, что лучше раз один
Напиться крови алой и горячей,
Чем доживать до старческих седин,
Но триста лет питаться дохлой клячей.
В ответ ему прокаркал ворон: - Нет!
Сумей, не поведя брезгливо бровью,
Питаться мертвичной триста лет,
Чтоб раз напиться вражескою кровью!
НАЧАЛЬНИК КОНВОЯ
Начальник конвоя играет курком.
Апрельским гонимые ветром.
Плывут облака над рекой Топорком.
Над Сорок Шестым километром.
Начальник конвоя обходит посты.
Ну, дует же нынче ветрище —
Сгоняет cнега и сметает кусты,
И кажется, будто кресты
Pacтут на глазах на кладбище.
Растут из снегов в косогоре пустом
Над теми, кто за зиму помер.
Кресты?.. Позаботился кто бы о том!
На кольях дощечки прибиты крестом.
Фамилий не пишется — номер.
Они умирали, не бросив кирки,
В карьере, на тpacce, в траншее.
Пеллагры шершавые воротники
Расчесывая на шее.
Убиты в побегах, скосила цинга —
Навеки... дождались свободы.
Начальник глядит на носок сапога:
Не кровь это — вешние воды...
Начальник идёт от поста до поста.
Идёт, проклиная погоду.
Не спят часовые. Их совесть чиста:
«Служу трудовому народу!»
ЗА ЧТО?
За то, что мы не ведали: за что же?
Нас трибуналы осуждали строже,
Чем всех убийц, бандитов и воров,
И сапогами вохровцы пинали
Когда этапом по Уралу гнали
Туда, где стол нас ждал и кров.
За то, что мы с восхода до заката
Четыре куба резали на брата,
И летом гнус без совести нас жёг.
Зимой в одних рубахах было жарко.
Нам кроме пятисотки и приварка
В награду полагался пирожок.
За то, что хлеб свой добывали в поте,
За месяц доплывали на работе
Так, что не поднимались после с нар.
Кандея нам давали трое суток
Потом, чтобы не врезали без шуток,
Тащили на руках в стационар.
За то, что мы там хлеб свой даром жрали,
По полпайка у нас лекпомы крали,
Раздатчики – по четверти пайка.
А в КВЧ читали нам морали,
А мы легко и тихо умирали
Один другому говоря «Пока!»
За то , что нам недоставало силы
Рыть для себя глубокие могилы -
Когда весною таяли снега,
В зелёных лужах наши трупы гнили:
Нас без гробов ненужных хоронили,
Раздев в стационаре донага.
ДАЛЬ
Сядь, успокойся и глаза закрой.
Пускай бегут в чужую даль дороги,
Поблескивая глиною сырой…
Дождь перестал.
В лиловые отроги
Хребтов за посветлевшей Ангарой,
В склон каменистой и крутой разлоги
Ударил луч, пробившийся сквозь строй
Лохматых туч, и разогнал тревоги:
С тобой и здесь он делится теплом.
Тогда зачем тебе махать веслом,
Зачем сбивать о камни трактов ноги?
Нет!
Только в даль!
Сквозь дебри, напролом,
Пусть - птицей с перешибленным крылом,
Пусть - зверем, не имеющим берлоги!
Отсвечивает новый снег эмалью.
Над крышей дым стоит прямым столбом.
Душа полна неясною печалью,
Мечтой о южном небе голубом…
К холодному стеклу прижавшись лбом,
Я вижу: облака одели шалью
Луну над сопкой, выгнутой горбом.
И ночь.
И даль.
И даль за этой далью.
Пусть будет так же далеко до лета,
Луна вот так же тучами одета -
Все, как и здесь…
Но окна - на Неву!
Дожди, дожди идут над Ангарой,
Не стало красок голубых и алых,
Насыщен воздух влагой, мошкарой,
И тучи виснут клочьями на скалах.
В соцветьях поздних лилий, как в бокалах,
Стоит вода. Ползет туман сырой.
Отныне на охотничьих привалах
Костер - сам первый, котелок - второй!
Еще ведь только август на дворе,
Еще купаться б надо в Ангаре
И восторгаться гладью голубою,
Ещё воды немного утекло
С тех пор, как ты ушла и все тепло
Зачем-то унесла с собою!
***
Мы язык научились держать за зубами,
а стихи - не стараться продвинуть в печать.
В темняках,
в Магадане,
в Тайшете,
на БАМе -
проходили мы Школу Уменья Молчать.
Мы навечно останемся пылью и шлаком
для завязших у нас в неоплатном долгу,
Но сказать, что согласья является знаком
даже наше молчание - я не могу!
Источник:
http://www.motygino.ru/?p=1251
*****************************************
Владимир МИКУШЕВИЧ
Альманах Миражистов
Владимир Микушевич
Из цикла «Сонеты к Пречистой Деве»
* * *
На грядках розовых покров растаял снежный
И заиграл поток, неудержим, но мал,
А я на воздухе спеленутый лежал
И в ясных небесах увидел образ нежный.
К Тебе, Пречистая, Младенец безмятежный
Прильнул, хотя в Твоих объятьях угрожал
Ему безжалостный укус гвоздиных жал
И крест заоблачный, целебно неизбежный.
Откуда мог я знать, что впереди война
И непроглядный мрак нетопленного дома,
Который в страшные построен времена?
Но мне с тех пор Твоя улыбка так знакома,
Что нищета, болезнь, смертельная истома,
И вечная с Тобой погибель не страшна.
5.01.1993
* * *
Мы всё ещё верны разрушенным основам
Когда бросает нас, отчаявшихся, в дрожь
Многоязыкая язвительная ложь
И стелет нам ковер, предшествующий ковам.
А время думать нам велит о пустяковом
И, небожителю подсовывает нож,
Советует: «Убей того, кто с Богом схож!»
Но под Святым Твоим ютимся мы покровом.
И вверил я Тебе три наших сердца в час,
Грозящий гибелью; хотя неколебимы
Сердца; им боязно: а вдруг и в них погас
Огонь, и больше нет одежды, кроме схимы?
Но, многогрешные, мы любим и любимы
И молимся за тех, кто ненавидит нас.
19.03.1993
* * *
Как только небеса прозябнут в звездной зерни
Ты, Благодатная, взираешь на меня,
Опустошенного всемирной злобой дня,
И откликается на благовест вечерний
Душа в отчаянье, сгорая без огня,
Затеряна среди богопротивной черни,
Но подвиг на земле свершается дочерний,
О Матерь Божия, мой слабый свет храня;
Внушаешь Ты, годов не зная високосных,
Молитву обо мне, похожую на стон,
И размывается потоком тихих росных
Неистощимых слёз межреберный заслон;
И незаслуженный меня спасает сон
В пересечении двух линий богоносных.
15.08.1993
* * *
Ты видишь, как идёт всемирная атака
На одного из тех, кто звался «человек»,
И всё равно, кто он: икс, игрек, имярек,
Сам виноват он в том, что мало Зодиака
Для заключенного в единственный отсек
Под хищным крылышком безжизненного мрака,
Но не жалеешь Ты спасительного знака,
Пречистая, для нас и милуешь калек,
Колеблющихся там, где стойки кривотолки,
Как травы сорные среди могильных плит,
Перед которыми трепещут богомолки,
Узнать не смея в них небесный монолит,
Но Богу Самому, смиренная, велит
Молитва миловать безсмертные осколки.
17.04.1994
* * *
Я на родной земле боялся с малолетства
Отштукатуренных под крематорий стен,
Где не было окон, зато благословен
Дом, избегающий бесовского соседства,
Столь неотвязного, что, кроме вскрытых вен,
Не сыщешь от него спасительного средства,
Но Ты, Пречистая, какого мне наследства
Ещё сподобиться я, жертвенный овен,
Увенчанный Твоим сиянием под кровом
Родительским, когда грехи меня язвят,
Но, глядя на Тебя, твержу я: «свят, свят, свят».
И если бы, слепым похищен птицеловом,
Из мироздания был Образ Твой изъят,
Мир оказался бы невысказанным словом.
7.01.1997
* * *
Как дальнозоркого на пир подслеповатых
Меня позвали в Рим, но, глядя на закат,
Сказал один из нас, что каждый виноват
За всех; другой в ответ: «Нет в мире виноватых»;
Пусть ex cathedra рек, покаявшись, прелат,
Что, скажем, на костре грех исправлять горбатых,
Как ни роскошествуй, купюр зеленоватых
На маскировочный не хватит мне халат;
На приглашение ответив междометьем,
Питаться предпочту осиновой корой,
Когда последний час прослыл тысячелетьем;
По мне, Пречистая, пчелиный лучше рой,
Чем Рим за Римом вслед; пал Первый, пал Второй,
А Страшного суда с Тобой дождусь я в Третьем.
16.12.2000
* * *
Я жил в ползучий век, скончавшийся в безбожном
Вероучении; внушал он мне, что три –
Трюк, а не Троица, но знал я, что внутри
Нас Царство Божие, родное мне в ничтожном.
И я предпочитал бежать на пустыри,
Где доводилось мне в бурьяне придорожном
Увидеть ангелов, и в небе, невозможном
Над новостройками, сиял мне луч зари
Твоей, Пречистая, наперекор статуту,
Манящему живых и мёртвых в западню,
Но не позволила Ты мне вовлечься в смуту;
Пока спасаешь Ты сто тысяч раз на дню
От гибели меня, я чаянье храню,
Что Ты меня спасёшь в последнюю минуту.
31.07.2001
* * *
Четыре символа вкруг Божьего Престола,
Но по природе лишь один из них крылат;
Сверх двух обычных крыл четыре вместо лат
Являют четырех ревнителей Глагола,
Средь коих Лев, Телец и Человек, собрат
Всех тварей остальных в тени земного дола,
А в небесах Орел, противник произвола
Имперского, парит, преобразив булат
В бутон, где в буйстве букв цвет будущего века.
А Ты, Пречистая, - кормилица орла,
Алкающего днесь не мёда и не млека,
Лишь Слова Божьего; пусть рушится дотла
Мир, чьи развалины от Фив до Баальбека, -
Крестообразные спасут меня крыла.
22.05.2001
© Copyright: Владимир Микушевич, 2011
Свидетельство о публикации №111030200464
ПУШКИНСКАЯ НОЧЬ
Нет, не мороз в нетопленных покоях,
Когда угарно в лунном кабинете
И около пещерного камина
Обкуренные стынут янтари;
Не холода в бревенчатой берлоге
Страшат зимою; нет, страшнее вёрсты,
По-прежнему глухонемые вёрсты,
Когда в обеих заспанных столицах
Тебя читают, про себя читают,
Вздыхая вслух, а если заболеешь,
Тебя лечить приходит коновал.
Нет, не простор кладбищенского снега,
Когда Покров без первопутка справив,
Костей от букв не отличает больше
Могильная ночная белизна;
Не розвальни кумы-чумы под утро
Страшат в опале; нет, страшнее слава,
По-прежнему заслуженная слава,
Когда пророк – отчасти камер-юнкер,
Чьи сослуживцы, не считая мертвых,
Твой памятник хоронят ежегодно,
И вновь на пьедестале ты забыт.
Нет, не тепло застенчивых объятий,
Когда горчат податливые губы,
Как будто в тихом омуте не черти –
Русалочки на барщине весь век;
Не хоровод потомства крепостного
Страшит ночами; нет, страшнее свадьба,
По-прежнему загаданная свадьба,
Когда твердят: всего смешнее ревность,
И как невеста в зеркало на святки,
Душа глядит в заманчивое дуло,
И после смерти выстрел за тобой.
Смерть Ивана Бунина
В лесах прохладный, родниковый запах,
Как будто снизу вверх весенний ливень,
Готовый булькнуть в горлышке зелёном,
Прозрачные пускает пузыри.
И засветло не видишь, только слышишь,
Вернее, чуешь – под ногами звёзды.
Не успеваешь выговорить «ландыш»,
И пропадает белая звезда.
И слово – тоже запах вездесущий.
За веком век благоухает имя,
Когда пыльцою признаков и знаков
Насыщен воздух, нет, не воздух – дух.
И слово чуешь в сумерках душою,
И не вдыхаешь, выдыхаешь только.
Не знает крестник твой одушевлённый,
Кто за него пожертвовал собой.
Свою дорогу находя по звёздам,
Вселенную теряешь ненароком,
И временами солнечного года
Считаешь ты земные времена.
Сказать «весна», когда приходит осень;
Сказать «любовь», когда кругом пустыня;
И суждено тебе сказать «Россия»,
Когда твоя Россия – не твоя.
Всё сказано, и всё тебе чужое:
Земля, деревья, небо, море, лица.
Чужим пером, чернилами чужими,
Усталый, пишешь: «Только я да Бог».
А в зеркале чужой античный профиль,
В чужом гробу твоё чужое тело,
И только тот неугасимый ландыш
За тридевять земель сказал бы:
«Свой!»
ПАМЯТНИК
В музейной рухляди была забыта лира,
Забыта Библия среди сожженных книг,
А я себе в мой век не сотворил кумира
И памятник себе поэтому воздвиг.
Готовый предпочесть изгнанью заточенье,
Гонений избежав и не снискав похвал,
Уединение и самоотреченье
Соблазнам вопреки я смолоду избрал.
И не участвовал я в повседневном торге,
Свой голос для других в безвременье храня;
Кретьен, Петрарка, Свифт, Бодлер, Верлен, Георге,
Новалис, Гёльдерлин прошли через меня.
В готических страстях и в ясности романской,
В смиренье рыцарском, в дерзанье малых сих
Всемирные крыла культуры христианской
Призвание моё, мой крест, мой русский стих.
Останется заря над мокрыми лугами,
Где речка сизая, где мой незримый скит,
И церковь дальняя, как звёзды над стогами,
И множество берёз и несколько ракит.
В России жизнь моя – не сон и не обуза,
В России красота целее без прикрас,
Неуловимая целительница Муза,
Воскресни, воскресив меня в последний час!
Impressum
источникЖурнал поэзии
«Плавучий мост»
№ 2(18)-2018
ЛЮБВЕОБИЛЬНЫЙ МАЙ
Владимир Микушевич
Как будто бы навеки расцветая,
Качала пчёл махровая сирень;
Среди цветов заманчивых витая,
Моей душой довольствовался день.
Стояла тишь в садах предгрозовая,
И на часы взглянуть мне было лень,
А между тем скользили стрелки в тень,
С минутною сближалась часовая,
И вдруг постиг я, что такое рай:
Душистый лес, где суетятся белки,
Держась небес, где меньше было стай,
Чем нынче гнёзд, когда играть в горелки
Заставил всех любвеобильный май
В той вечности, где неподвижны стрелки.
1970-е годы.
© Copyright: Владимир Микушевич, 2024
Свидетельство о публикации №124052806731
Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении
Другие произведения автора Владимир Микушевич
Рецензии
Написать рецензию
Классическая строгость и чистота сонетных рифм и ритма
возвращает в бывшее, но не ставшее минувшим...
Благодарю Вас.
Николай Старорусский 29.05.2024 06:57 • Заявить о нарушении
+ добавить замечания
Не решаюсь признать, что у меня стих классический.
Но сонет для меня естественней верлибра.
А в этом стихотворении, по-моему, у меня живое впечатление,
не так уж часто встречающееся в современной поэзии.
Тем более спасибо за отзыв.
Владимир Микушевич 30.05.2024 22:38
********************************************
Ольга ИВАНОВА
Альманах Миражистов
Источник
Ольга Иванова
Зинзивер № 5 (155), 2026
Поэт. Родилась в Москве.
В 1995 году окончила Литературный институт им. А. М. Горького,
отделение поэзии (творческий семинар Олеси Николаевой
и Владимира Кострова). С 1997 г. состоит в Союзе писателей Москвы.
Публикуется в периодике с 1988 г.:
«Новый мир», «Континент», «Дружба народов»,
«Интерпоэзия», «Новый журнал»,
«Литературное обозрение», «Арион»,
«Дети Ра», «Зинзивер», «Новый берег»,
«Новая реальность». Выпустила семь книг стихов.
ЦИКЛ СТИХОТВОРЕНИЙ
ИЗ «КНИГИ ЖИЗНИ»
посвящаю моим детям Савве и Софии
* * *
чуть шторы раздвинешь — глядишь, и готово:
наплывы листвы — за волною волна.
полдневного города чрево кито;во.
во чреве — Иона. в Ионе — война.
комедия мая, весны Ниневи;я,
оконная рама, витрина двора...
интрига [жируя]. сюжет [оживая].
свобода [хрипя].
остальное – жара.
чтоб жили — тома, а миры — вымирали,
дневали в земле, ночевали в пыли...
— мораль? — извините.
а нэту морали.
есть Он и Иона [душа на земли;].
* * *
картина маслом.
на картине —
душа, как мошка в паутине,
в вершке от неизбежной казни
всё вязнет лапками в соблазне,
всё улыбается и машет…
___________________
всё рвётся в высь —
да мимо мажет.
* * *
наглеющий вороний голосок
буровящий шалеющий висок
да блудней не жалеющий лесок
да будней тяжелеющий возок
да Отчий дом, не ведая о сём
отседова куда его везём
да под ногами вечный чернозём
куда для вящей радости сползём
да растреклятой нежности росток
на сквознячке панических атак
чем ярче тэг, тем сумрачней итог
вот как-то так
Вартимей
1.
вынь из темени да поставь его, Боже, на две ноги:
ибо и эти ему — враги, егда не видать ни зги
ни звезды ему испоко;нь, ни пастбища, ни пути
ни Тебя, идущего в онь, рассеянное спасти
смажь вартимеево немощство;, муке его внемля;
ныне брением из того, что вы;ну — Твоя земля
дай уставиться вширь и вдаль, чтоб видели оба-два:
не чащоба — Твоя юдоль, люди — не дерева;
2.
выруби рябь экрана, радио, телефона
обертона-сопрана, выверни из плафона
вычти мазню по обе [не исключая фона]
палево балагана, месиво марафона
в этой толпе пылая бельмами Вартимея
меньшего не желая, большего не умея
Из цикла «моя Страстная»
Великая среда
немы уста и смолкла Ему Осанна,
плети Ему, плевки, да спина — дугой...
несколько дольше это — у Иоанна
[если ты — Симон — он, а не тот, другой, —
тот, что вот-вот сплывёт по теченью Леты,
за; щеку пряча крохи хлебов пяти,
но оставляя чистыми — сандалеты,
судными — дни, нехожеными — пути,
не различая фетиша и трофея,
не разделяя злака и шелухи]...
_________________
...дважды петух проорал уже от Матфея,
дважды — от Марка, и столько же — от Луки.
Чистый четверг
говорите — Чистый четверг? —
отвечаю: чистая ложь.
пот, и кровь, и бесчестье — сплошь.
Бог избрал Его, мир — отверг.
драй-не драй, суши-не суши
портецы; ли, концы, ковши,
половицы ли, купола,
буйны головы ли, тела, —
под Голгофою — ни души.
будто не было.
но — была.
Страстная Пятница
1.
великий, стало быть, пято;к.
толпы нестройный топоток.
под каждой первою пятой —
арахны цепкий хоботок.
2.
темница чаяний и дней.
да Древо Крестное над ней —
как светоносное окно,
над этой тлёй вознесен;.
3.
на Древе том — Лоза из Лоз.
у Древа — Мать, слепа от слёз,
да поседевший ученик
к стопам Предвечного приник.
4.
да та святая простота:
«с-Креста-сойди-сойди-с-Креста,
сойди-с-Креста-с-Креста-сойди»…
да боль последняя в груди…
5.
Свершилось...
Голгофа
1.
добротные стены, толпа у ворот —
мол, нако-ся, втиснись.
светил нескончаемый коловорот.
движение жизни-с.
сверхновая в небе, волхвы да дары —
в заделе. на деле ж —
бандитская свара у лысой горы
да риз Его де;леж.
сплошное подножье, и выше — не взлезть,
хоть Небо и нудит.
и так искони это было и есть.
пощады — не будет.
2.
химера мира
его вершина
внизу — всё та же
возня мышина
в норе; репризы
всё то же деют
всё те же Ризы
всё те же де;лют
устами шко;дят
сего не мают:
с Креста не сходят —
с него снимают
3.
сугубой объяту хандрою,
как сор, попирая миры,
беззубой и чёрной дырою
Его пожирая Дары,
ни слуха не е;мля, ни зренья,
ко древу Творца пригвоздя,
венцу, извините, творенья,
в сознание не приходя,
пока не расселась утроба —
пограмотней время убить...
______________________
Томуже —
всё это до гроба,
и дальше — до ада! — любить...
* * *
моря без берега и броду —
святые слезы Властелина
но не удерживает сроду
той влаги немощная глина
подобно битому сосуду
и предаёт, и пропадает
а Тот взирает отовсюду
на эти корчи — и рыдает
* * *
сроду позабыв об адресате,
месива юдоли не месить,
воздуха её не сотряса;ти,
во степи её не голосить,
разминувшись с этими и теми,
дабы не облаяла молва,
обходя насущнейшие темы,
сглатывая главные слова,
покидая просеки широки,
бортанув кудрявый звукоряд...
___________________
...есть такие крестные дороги,
что о них уже не говорят.
* * *
потому что поля не перейти —
делово; колеся по склонам,
за чужие скатерти по пути
не присаживаться с поклоном,
даровой жратвы не давать устам,
на чужое жнивьё не льститься,
чтоб когда-нибудь очутиться там,
где не можно не очутиться,
и шепнуть, торжествуя, как в Рождество,
улыбающемуся Богу,
что любила здесь одного Его.
да, быть может, к Нему дорогу.
Благодаренье
благодарю тебя, Господь
за эти небо, воду, сушу
за эту гибнущую плоть
и оживающую душу
за эти царственные сны
неза;долго до пробужденья
за благолепье седины
в пятидесятый день рожденья
за снисхождение Твое;
за неизбежное Свиданье
благодарю за бытие
благодарю за увяданье
* * *
книга жизни —заснеженный сад —
всё поскрипывает и искрится…
вот уже и тебе — пятьдесят,
хоть по-прежнему кажется — тридцать.
где успенью её вопреки
и её титанической мести
*кто ударил тебя? — прореки!* —
как обычно — ни вида, ни вести…
* * *
далеко, зазноба
[ме;ряти не треба]
изо рва земнова —
до седьмова неба
под ногами — склизко
сполохи — всё а;льше
до; дому — неблизко
до эдему — дальше
* * *
пускай истаяли черты,
обледенело ложе,
сквозь своды вечной мерзлоты —
бывало же, цвело же…
приподымали же с одра
как ангелы, глаголы…
и за руку, как школяра,
сугубо мимо школы,
как лепшие учителя,
сквозь годы волокли же…
________________
…всё ближе бренная земля.
но с ней и Небо — ближе.
Рождество
небытие перебора;я,
тупую тьму бодая лбом,
потом резвяся и играя
в условном небе голубом,
средь влажных Божьих полотенец,
как торжествующее «да!» —
новорождённая звезда
и новоро;жденный Младенец...
* * *
вне дерготни ежеминутной,
назло обыденной беде,
где в этой гнилостной и мутной,
густой неведенья воде
ни на блесну златого слога,
ни в сети дел не уловить —
в тебя глядящегося Бога
в себе, как в зеркале, увидь
* * *
скрытое здесь от досужего ока
ширится где-то внутри...
в эту пробоину с левого бока
просто замри и смотри —
как несгибаемо [пусть и незримо],
в любящих Отчих руках,
как непреложно и неоспоримо,
всепобеждающе как,
мимо восторгов её, содроганий,
мимо притрав и утрат,
вне апологий и вне поруганий,
в горний Его вертоград
из увядающей этой юдоли,
в умном безмолвии вод,
меж берегами блаженства и боли —
лодочка жизни плывёт...
Володе Васильеву
не ропща и не подымая век
[без подмоги — оно видней],
волоки, как велено, человек,
одинокую ношу дней.
ни себе не веруя искони;,
ни радушью иных дверей.
не взыскуя ни одобренья, ни
ободренья поводырей.
не робея ни лобовых атак,
ни заочного шепотка;…
ибо многа мзда. и считай — за так.
и дорога — недалека.
* * *
не чурайся земной твердыни,
рогом роя, навзрыд рыдай —
а нейди по стезе гордыни,
дара Божьего не предай,
неживого не пре;зри дёрна —
не окажешься неправа.
и очнутся сухие зерна.
и обрящутся дерева.
и, бессильные, — пустят корни,
и, немые, — заговорят.
и в хлеба претворятся — камни.
и стучащему — отворят.
* * *
где оскуде; слеза
нощно тещи; и дённо,
чаяния почи;ли,
скоро — утри глаза
[благоже, не бездонна
чаша ея печали] —
отмельтешит юдоль,
cheese её, чёт и не;чет
ла;вров её и ка;верз…
и зацветёт миндаль
и отяжелеет кузнечик
и рассыплется каперс
2 стихотворения
1. Silentium
успеть бы досказать...
о. Константин Кравцов
в сыру; землю влезать —
не поле перейти
успеть бы досказать
о краткости пути
и где-то посередь —
как заново начать —
успеть бы замереть
успеть бы замолчать
2. Спас
не треба гомонить
харэ переживать
серебряную нить
полдела — оборвать
в Объятии Твоём,
спасаемые в ём, —
и жизнь — переживём
и смерть — переживём
* * *
посреди мирскова моря,
веков; людскова горя —
острова монастырей…
_________________
разбуди меня скорей
*
ВЕЧНОСТЬ+БЕСКОНЕЧНОСТЬ
Альманах Миражистов
Константин КЕДРОВ Николай ЕРЁМИН
Валерий ПРОКОШИН Игорь БИРЮКОВ
Анатолий КЛЕЩЕНКО Владимир МИКУШЕВИЧ
Ольга ИВАНОВА
*********************
Составитель альманаха
Автор бренда МИРАЖИСТЫ
Николай Николаевич ЕРЁМИН
Звоните 8 950 401 301 7
Пишите nikolaier@mail.ru
*********************
Свидетельство о публикации №126111401448
!
Бирюков Игорь 15.11.2026 09:22 Заявить о нарушении