Мастер Кирилл. 13 часть. Откровение Ивана
Дети ели. Прасковья хлопотала у печи. София что-то шила. Акулина, как всегда, что-то рассказывала. Все были дома. Вся его семья.
— Сядьте, — сказал он.
— Все. Мне надо сказать.
Он помолчал. Собрался с духом. И начал не с того, с чего думал.
— Прежде чем я скажу, — проговорил он тихо, — я хочу, чтобы вы вспомнили вашу мать. Марфу. Мою жену.
Он замолчал. В доме стало совсем тихо. Даже печь будто перестала потрескивать.
— Я любил её больше жизни, — сказал Иван. — Когда я увидел её впервые у церкви, я понял: вот она. Моя. Навсегда. Она была прекрасной женой. И прекрасной матерью. Лучшей, каких я видел. Она родила мне вас. Но она умерла. И я остался один. С вами. С шестерыми. И не знал, как жить.
Прасковья обернулась. Что-то в его голосе было такое, что она замерла. Дети притихли. София отложила шитьё.
— Что случилось? — спросила Прасковья.
— Ты здоров?
— Здоров, — сказал Иван.
— Но я должен сказать. Долго молчал. Больше не могу.
— Я встретил женщину. Её зовут Анна. Она вдова кузнеца. Живёт на Запсковье. Одна живёт уже три года.
Он посмотрел на них. Никто не перебивал. Только Акулина охнула и прикрыла рот рукой. Прасковья побледнела.
— Я хочу на ней жениться, — сказал Иван. — Хочу, чтобы она была моей женой. Хочу, чтобы она пришла в этот дом. Хочу жить с ней. Не как с помощницей. А как с женой. Как с любимой.
Иван смотрел на всех и пытался понять, как они к его словам относятся.
Чуть помолчав, обведя всех взглядом и продолжил не оправдываясь, не прося прощения, а объясняя:
— Я не знаю, как это будет. Не знаю, как вы примете её. Не знаю, как она примет вас. Но я знаю одно: я не могу без неё. Я жил шесть лет, как мёртвый. Работал, кормил, растил и не жил. А теперь узнав её, я живу. И хочу, чтобы вы это поняли. Я не бросаю вас. Не оставляю. Не меняю на кого-то. Я просто живу. Наконец-то живу.
Он посмотрел на Прасковью. Прямо. В глаза:
— Прасковья. Я знаю, что ты мне скажешь. Знаю, что ты имеешь право сказать. Ты шесть лет тянула этот дом. Ты заменила им мать. Ты всё для них. И я не хочу тебя выгонять. Я благодарен тебе. Не хочу, чтобы ты уходила. Но я хочу, чтобы ты поняла: Анна — это не вместо тебя. Это рядом с тобой. Если ты захочешь. Если сможешь.
Прасковья молчала. Смотрела на него. И в её глазах было всё: и боль, и гнев, и слёзы, которые она не хотела показывать. Она знала, что он скажет. Знала давно. Но слышать это вслух ей было больно.
Он перевёл взгляд на Софию:
— София. Ты уже невеста. Ты сама знаешь, что это такое. Ты сама любишь. Фёдора. Я вижу. И ты поймёшь меня. Поймёшь, что я не могу иначе.
София посмотрела на него. Долго. Потом улыбнулась тихо, грустно, но понимающе.
— Пойму, батюшка, — сказала она.
— Пойму.
Иван кивнул. Отпустило немного. Он посмотрел на остальных: на Степана, который хмурился, на Фёдора, который не понимал, на Акулину, которая уже плакала, на Елену, которая молчала, опустив глаза.
— Я не прошу вас сразу её полюбить, — сказал он. — Я прошу дать ей шанс. И мне. Дайте мне шанс жить. По-настоящему. Как человек. Как мужчина. Как муж. Не только как отец. Не только как кормилец. А как всё. Как всё сразу.
Он замолчал. В доме было тихо. Только печь потрескивала. И все смотрели на него . Прасковья, его дети, его семья, его жизнь. И ждали, что он скажет ещё. А он молчал. Потому что сказал всё. Больше сказать было нечего.
Свидетельство о публикации №126111401421